— Терплю. Ран, прости-и-и, я идиот. Не надо было его трогать…

— Ну что же теперь, придется выбираться из того, что получилось. Не шевели руками, сложи на коленях, чтобы не тревожить.

— Поговори со мной, пожалуйста. Мне страшно в тишине, тут крысы водятся… — голос эльфа дрожал и прерывался, сам он, насколько в едва разгоняемом далеким факелом мраке мог видеть Раннин, сидел, забившись в угол, на лавке, уткнувшись в колени лицом.

Раннин принялся рассказывать ему про лес, про травы, какие и чем пахнут, какие от чего помогают. Упомянул про степи и луну над ними.

— Ран, ты не знаешь, Марат жив? — в паузе между его рассказами спросил эльф.

— Марат жив, с ним точно ничего не сделают. За гяйну придет мстить вся стая, а они быстро учуют виновного.

— Наверное, он голодный… И не понимает, где мы…

— Он найдет себе еду. Или побежит к матери, а Найо приведет помощь.

— А до степи отсюда далеко?

— Два дня пути. Если получат сигнал — придут.

— От кого? Твоя мама где-то тоже здесь, или на другом уровне, я не знаю точно. Через три дня, сказали, будет суд…

Сашка не то, чтобы смирился. Просто прекрасно помнил, что на родной Земле было легко и просто купить судей, чтобы невинному вынесли самый суровый приговор. И не верил, что даже в этом прекрасном мире может быть по-другому. А он не успел прочитать сборники законов, только начал.

— Марат приведет помощь. Он почует, что ты в опасности, и бросится к матери.

— Хорошо, я буду верить, что так и будет.

Он промолчал о том, что щенку даже за три дня будет трудно добежать до степи, он ведь не единорог, а всего лишь песий малыш. И не важно, что этот малыш — размером с взрослую овчарку, ему ведь нужно и отдыхать, и есть, а чтобы поймать себе хотя бы зайца, нужно время. Может, Марат и доберется до своей матери, и даже сумеет объяснить оркам, что его хозяин в беде. Но к тому времени будет наверняка поздно. Ран был уверен в том, что помощь придет, и Сашка решил верить ему, отбросив логику. В конце концов, здесь же есть магия, а значит, чудеса возможны.

— Я тебе верю, Ран. Только тебе.

— Постарайся есть все, что приносят — понадобятся силы. Я попрошусь к тебе, ухаживать.

— Хочешь, я тебе расскажу историю одного хоббита? — спросил Сашка. Молчать было просто невозможно — в тишине он слышал, как шуршали и скреблись крысы, а это пугало до истерики.

— Хочу. А кто такие хоббиты?

— Хоббиты — о, это просто замечательные существа. Слушай: в норе под землей жил хоббит. Не в сырой и затхлой с дождевыми червями, не в голой песчаной, где не на что сесть и нечем подкрепиться; нора была хоббичья, а это означает уют…

Раннин слушал рассказ, улыбался, представляя себе забавного хоббита, мудрого волшебника, воинственных гномов и эльфов из людских легенд. Пришел стражник, разносящий еду.

— Могу я перебраться туда? Ему переломали пальцы, он не сможет поесть сам.

— Я спрошу, — поколебавшись, пожал плечами эльф и ушел.

Вернулся он с сообщением, что перевести разрешили. Но чтобы без попыток побега и колдовства. Это было почти смешно: Сашке заперли магию, так что даже себя он не мог исцелить, а Раннин своей магии не имел. Но радовало, что они смогут быть вместе. Его выволокли из камеры и втолкнули в камеру напротив, сняв кандалы.

— Сейчас я тебя покормлю, — Раннин вспомнил про свою повязку, размотал ее, наложил мазь на пальцы Сашке, сколько получилось, перевязал.

Тот молча вытерпел все, только по щеке скатилась одна-единственная слеза, остальные сумел сдержать. Или не сумел — просто уткнулся в плечо полуэльфу, пряча лицо.

— Все будет хорошо. Даже если маги в сговоре с демоном, Стражи не позволят казнить командира, они уже отправились к принцу.

— А принц разве не здесь? Какой он?

— Принц Алиэр занимается делами государства в другом дворце. Он… Справедливый, добрый, мудрый. В общем, правитель.

— Мечта поэта, — бледно усмехнулся Сашка.

Он, как и было сказано, съел все, что принесли, впроголодь держать их никто не собирался, да и кормили вполне неплохо, пусть и не так, как он уже привык в этом мире. Каша была на воде, но вполне съедобная, хлеб пышный и свежий, даже еще теплый. А вода в камере была проточная, пей, сколько влезет.

— Попробуй поспать, во сне станет полегче. А я буду рядом.

— А ты? Тебе тоже нужно отдыхать. Поспим по-очереди? Лавка тут только одна…

— Я потерплю, моя луна, а ты отдыхай, — Раннин стащил с себя рубаху, укрыл ей Сашу.

Каменный холод от стен не давал расслабиться и согреться, Сашка свернулся в комок, уложив голову на колени полуэльфа, осторожно прижав к груди ноющие руки. И все-таки сумел соскользнуть в глухое забытье. Раннин гладил его, разгоняя кровь, пытаясь согреть хотя бы так. Не верилось в то, что все может вот так закончиться. Все его счастье оказалось таким коротким и хрупким, это было неправильно. Оставалось надеяться, что Стражи успеют. И Марат приведет помощь.

На допросы их больше не таскали, время было невозможно отсчитывать, разве что только спрашивать у стражника, приносившего им пищу. Наконец, их позвали наверх. Раннин умылся, умыл Сашу, обнял за плечи и повел следом за стражником. Эльфеныш шел, старательно выпрямив спину, бледный, как мел, но внешне спокойный. Хотя Раннин прекрасно видел, как ему страшно и скольких усилий стоит вот эта видимость спокойствия.

— Не бойся, — шепнул он. — Не все же там поголовно в сговоре.

— Только на это и надеюсь, — вымученно улыбнулся Сашка. — Но, если что… — он приостановился, заглянул в лицо полуэльфу, прижался еще теснее. — Я хочу, чтобы ты знал — ты самый лучший, Степной Ветер. Я тебя люблю.

— А я люблю тебя, моя медовая луна.

— Эй, голубки, двигайтесь!

Их грубо ткнули в спины шедшие позади стражники. Раннин смерил их внимательным взглядом, но пошел вперед, увлекая Сашу за собой.

Дальше был зал в конце длинного коридора. Наверх их вести не стали, хотя Сашка надеялся еще посмотреть на солнце. Потолки в этом зале были высокие и сводчатые, по стенам амфитеатром поднимались деревянные скамьи, посредине оставалось огороженное крепкими решетками пространство, в которое их и втолкнули, а напротив — возвышался помост с кафедрой и тремя креслами. Сашке стало смешно: похоже, каким бы ни был мир, а залы суда везде одинаковы.

— Вы обвиняетесь в том, что убили повелителя Вейнара, — начал один маг.

— Как именно? Я не владею магией, а тан Северин — целитель, — сразу перебил его Раннин. — Предъявите доказательства использования магии.

— В тронном зале Тенайга были зафиксированы следы применения магии огня. Все говорит о том, что этот так называемый целитель попросту испепелил повелителя, — высокомерно заявил маг.

— Тан Северин не владеет магией огня, что вы можете установить с легкостью.

— Но он Источник, следовательно, он владеет всеми силами природы, — снисходительно заявил маг.

— Источник владеет той магией, которой его обучали, — отрезал Раннин. — Кто обучил тана Северина магии огня?

— Тану Северину уже не первая сотня лет, чтобы не мочь обучиться этому самостоятельно.

— Я не владею магией огня, — Сашка вскинул голову. — Я музыкант! И целительский дар я получил совсем недавно!

— И это правда, в чем вы можете убедиться, вы ведь держите зал под заклинанием Истины?

Раннин осматривался, пытаясь понять, все ли из присутствующих в этом замешаны.

— В самом деле, Райгерт, вы ведь установили заклинание Истины на зале суда? — прозвучало от двери, неслышно распахнувшейся за спинами подсудимых.

— В-в-вы? — прозаикался маг.

В зал медленно вступили двое: эльф и орк. Впрочем, с ними явился кое-кто еще, подлетел с визгом к Саше, напрыгнул, опрокинув, принялся облизывать и поскуливать. Марат сильно похудел, шерсть висела на нем неопрятными клочьями. Сашка разревелся — нервы окончательно сдали, — и пытался обнимать любимого пса перебинтованными руками.

— Марат, Маратик, лапочка ты моя, умничка, спасибо!