Влад успел набрать номер отца через три минуты, чтобы дать тому послушать музыку. Родители ж вроде все выпендриваются, что они культурные и образованные, отличают Моцарта от Шуберта. Пускай опознают и скажут, что это такое. Он смотрел на Сашку и не узнавал ее. Куда делась та тихая невзрачная мышка, опасавшаяся всего и вся? Та, что сейчас играла, зло и торжествующе усмехаясь, прикрыв глаза — определенно была не Сашкой.

Когда она опустила смычок, Влад встряхнул головой.

— Точно не Мэй. Ей до тебя далеко. А, пап, спасибо, что послушал.

Эль тяжело дышала, словно не играла, а танцевала там, у костров. Это было очень давно, когда они только познакомились с Раннином. На удивление, воспоминание не принесло ни горечи, ни сожаления, ни раздражения. Кажется, она потихоньку отпускала тот мир, смиряясь с тем, что не вернуться уже назад.

— Знаешь, а раньше ты играла как-то… очень слабо. Где ты прятала такой талант?

— Наверное, там, где треснулась головой, — хмыкнула Эль. — Ну? Теперь ты мне веришь, что я смогу?

— Теперь верю. Значит, завтра принесу учебники, почитаешь, разберешься. Кстати, завтра контрольная по английскому, у тебя с ним нормально?

— Тьма-а-а… не знаю. Наверное, у меня с ним никак, — развела руками девушка.

— Ладно, подсунешь мне тест, я прорешаю. Но ты учи, пригодится, очень сильно.

— Спасибо.

И что ее дернуло шагнуть к нему, наклониться и чмокнуть в щеку у самых губ? Не иначе — какие-то местные злые духи!

— Вот глупая, — хмыкнул Влад. — ладно, я пойду. А ты почитай учебник английского, вдруг что прояснится.

— Ну и почему это я глупая? — озадаченно бормотала Эль, проводив его до двери и вернувшись в свою комнату, разбираться с учебником непонятного ей языка.

Как она успела понять, этот язык был международным. И выучить его требовалось непременно.

К сожалению, если знание русского языка, письменного и устного, пришло к ней подарком богов, то остальные знания тела, увы, были недоступны. И этого языка она не понимала совершенно. Придется начать учить с самых основ.

— Сашенька, я дома, — послышался голос матери из прихожей.

Пришлось взять ремень для порядка, мало ли, кого она опять притащила, и идти встречать. Ну прям как знала — на пороге топтался тот самый… как там его… впрочем, неважно — дальше порога пускать его Эль все равно категорически не собиралась.

— Пошел вон, — сказала она, помахивая ремнем.

— Настасья, уйми свою девку! — возмутился мужик.

Мать не успела и рта раскрыть, как Эль захлопнула дверь перед носом гостя.

— Я же говорила — никаких пьянок! — вызверилась на нее Эльтарн. — Показывай сумку!

— Сашенька…

Спиртное было изъято и недрогнувшей рукой вылито, а бутылки отправлены в мусорку. Мать, похоже, успела принять на грудь где-то вместе с несостоявшимся собутыльником, от нее снова несло алкоголем.

— Последний раз предупреждаю — ты больше не пьешь! Или я тебя из дому выпускать не буду!

— Но мне же работать надо…

— А работать я буду. И зарабатывать побольше твоего.

В доказательство Эль предъявила матери три бумажки с номиналом в тысячу и еще пару сотен.

— Завтра идем в магазин, покупать чистящие средства, продукты и одежду. Так, и давай сюда все деньги, которые у тебя есть.

Мать заахала, но не стала спрашивать, откуда деньги, безропотно выгребла еще четыре тысячных и две по пятьсот, потом высыпала горку мелочи.

— И на книжке еще, за отцовскую машину…

— Где? — не поняла Эль.

— В банке лежат, — мать принесла какую-то тоненькую маленькую книжку с цифрами, видимо, такие выдавали в местном банке клиентам для слежения за счетом.

Эль пролистала ее, хмыкнула: триста тысяч? Интересно, это много или мало? Ладно, она потом узнает, сопоставив цены в разных магазинах и на разные товары.

— Пусть лежат, раз в банке, сохраннее будут.

— Да, пусть лежат, тебе на учебу как раз будет. И замуж если, богатая наследница, деньги и квартира, — засуетилась мать.

— Никаких замужей, — отрезала Эль.

Она не собиралась искать себе мужа. Может, потом, когда-нибудь. Вот любовника было бы неплохо найти. Хотя это тело пока ни разу не заявило о своих желаниях. Скорее всего, оно вообще было еще невинно, как первоцвет. Вот и славно, можно без помех закончить школу, потом либо устраивать концерты, либо поступить в консерваторию. Хотя Эль сомневалась, что ее научат там чему-то, что за свои триста лет она не выучила. Но Влад, вроде бы, говорил что-то про необходимость высшего образования, если хочешь чего-то достичь. Правда, он сказал что-то вроде «без бумажки ты букашка». Как Эль поняла, здесь была весьма сильна бюрократия. Даже в магазинах выдавались «чеки» — отпечатанные кассовыми механизмами бумажки с суммой покупки и перечнем товаров, что уж говорить об иных сферах жизни. У нее, вернее, у Сашки этих бумажек была целая куча: какой-то паспорт, грамоты, сертификат о прививках, какое-то пенсионное свидетельство, что-то еще в отдельной пухлой папочке.

Надо будет обязательно поговорить с Владом и об этом. Выяснить, так ли уж это высшее необходимо, если связываешь свою жизнь с музыкой. И надо еще поинтересоваться насчет ускоренного курса обучения, может, получится за неделю сдать все выпускные экзамены в этой консерватории… Может, не откажут в этом. Еще надо узнать у него, где есть библиотеки. Или информационные центры — слишком уж технологичен этот мир, чтобы информация хранилось только в книгах. Наверняка люди придумали что-то еще.

Уже засыпая, Эль подумала, что воспринимает чужой мир странно-спокойно, будто и не удивляют ее рычащие металлические чудовища со светящимися глазами-фарами на улицах, свет, зажигающийся по щелчку рычажка на стене и прочие чудеса. Не хватало магии, хорошей горячей еды, возможности покупать, что хочется, без ограничений. Но это все придет, нужно просто снова начать подниматься наверх. И выучить пару местных языков на всякий случай.

========== Глава вторая ==========

— Ну, и что это было? — первое, о чем спросил Влад, ввалившись в квартиру и поздоровавшись с предками.

— Не знаю, — растерянно сказал отец.

Леонид Свержин недаром считал себя ценителем музыки, сколько бы Влад ни смеялся над ним. Его супруга Ольга тоже неплохо разбиралась в искусстве, но даже вдвоем они не смогли разобрать мелодию и приписать ее какому-нибудь композитору.

— Приведи девочку к нам. Вместе со скрипкой, — велела мать.

Она всегда распоряжалась, приказывала, велела, даже если просила о чем-то вежливо.

— Я ей сказал, что к нам нельзя, — буркнул Влад, представляя себе, как притащит нищую девчонку в их квартиру, где все буквально кричит о достатке. И какими глазами будет смотреть на Сашку его мать. Нет, скорее всего, она не позволит себе никаких высказываний, но и взглядов будет довольно.

— Что за глупости? — удивился отец. — С каких пор твоим школьным товарищам к нам… Хотя да, не стоит пока что, пускай не подозревает о том, что ты из состоятельной семьи. Можешь записать ее игру? Я дам паре людей послушать, у девочки будет большое будущее, если она и впрямь так хороша, как мне удалось расслышать.

— Как ее зовут? Из какой она семьи? — принялась расспрашивать мать.

Влад вздохнул: придется ведь рассказывать, мать просто так не отстанет.

— Мам, в общем, тут такое дело…

— Что, алкоголики-наркоманы?

— Не совсем. У Сашки только мать, насколько я знаю, отец умер года три назад. Мать… пьет. Или пила, недавно вроде как взялась за ум. А Сашка… она тихая, такая… Ну, я в альбоме покажу, сами все поймете.

В девятом классе им делали альбомы «на память о школе», там были и общие фото, и каждого по-отдельности. Он метнулся к себе, нашел бордовый альбом с потускневшей золоченой надписью «9-А класс МОУ СОШ №104».

Мать внимательно изучила фотографию Саши.

— Она симпатичная. Хотя очень уж блеклая, но это поправимо. Знаешь, я не хочу, чтобы эта девочка думала, что в этом мире все решают деньги, хотя они многому способствуют. Не приводи ее сюда, пригласи на квартиру бабушки, она достаточно старая и пыльная. Мы послушаем, что она умеет.