— Не мучь меня больше. Ты же уже все давно поняла, и я за свою глупость достаточно наказан.

— Боюсь. Они все знают, что я твоя пара, но никто не видел тебя в истинном обличии. Все так хотят узнать, пошла ли я за старика или сотворила над тобой чудо? И опасаются спрашивать: вопрос очень личный. Ты можешь разгневаться.

— В ближайшие дни я утолю их любопытство, и все успокоятся. Но тебе придется выдержать много косых взглядов при окончании обучения.

— Ради тебя я готова на все, — тихо промолвила я.

А Ниркор, склонившись ко мне, начал покрывать невесомыми поцелуями лицо.

— Скажи мне да, — тихий шепот.

— Помоги мне преодолеть неуверенность, — так же еле слышно ответила я.

Некоторое время суженый молчал, и я уже начала жалеть о своих вырвавшихся словах, когда одно прикосновение заставило все мысли разлететься стайкой испуганных бабочек.

Легонько, едва прикасаясь, Ниркор провел подушечками пальцев вверх по моей руке, заставив задрожать. Тонкое кружево рукавов не препятствовало ощущениям, а тепло его руки проникало, казалось, мне под кожу.

Он следил за своими движениями, но на миг замер, чуть сильнее стискивая предплечье, а затем глухо произнес:

— Помни, ты предоставила мне свободу действий.

Новая ласка, его прикосновения были медленными, тягуче-сладкими, и пока совсем целомудренными. Его длинные пальцы добрались до пуговок, шнуровки, ткани платья, снимая все детали туалета одну за другой и смущая меня все больше и больше. Но я не двигалась, распахнув глаза и, кажется, не дыша, наблюдала за ним.

Я знала, что мужчин, еще когда они достигают половой зрелости, обучают различным интимным вещам по обращению с женщинами, и сейчас Ниркор виртуозно использовал свои знания, а мне оставалось лишь плавиться в его руках.

Я потерялась в ощущениях, когда, расстегивая пуговки, его пальцы, раз за разом, ласкали мою кожу в открывающемся вырезе. И совсем скоро горячие ладони накрыли упругие холмики груди.

Мы судорожно вздохнули в унисон, хватая воздух. Скрестили взгляды, я увидела затуманенные страстью и желанием серые глаза моего любимого.

Несмотря на неторопливость, суженый явно был на грани своего терпения. А затем его ладони скользнули по моим ногам, снова мучительно-неторопливо задирая подол у платья, гладя нежную кожу бедер, пробуждая во мне все самое низменное, незнакомое, животное.

Не знаю, как оказалась на кровати: сладкая греза, ставшая реальностью, затмила все мое внимание. И первое, что почувствовала, — это мягкие прикосновения мужских губ к шее, ключице и влажная дорожка из поцелуев все ниже и ниже. Легкий холодок прошелся вслед поцелуям, и кожа тут же покрылась мурашками.

Острый приступ возбуждения заставил комкать простыни и сдерживать стоны из-за никому не нужной стыдливости. А Ниркор, лаская руками мое тело, спускался все ниже, под моим затуманенным желанием взглядом.

Подобная близость с мужчиной первая в моей жизни, но я не хотела терять на стыд и смущение ни мгновения. Хотелось лишь чувствовать, ощущать, наслаждаться!

Широкие плечи любимого замерли над моими бедрами, а свет играл бликами на его серебристой макушке, завораживая меня.

Он на мгновение отстранился от меня, вызвав стон разочарования, посмотрел прямо мне в глаза, словно убеждаясь, что мне все нравится, и… приник поцелуем к самому интимному месту, вызвав у меня изумленный ох, а уже в следующий миг я выгнулась на постели, громко застонав от удовольствия.

Тело предало меня, послушно откликаясь на любые манипуляции языка.

Я широко распахнула глаза и кусала губы от непередаваемых ощущений, что будил любимый мужчина в моем теле. В этой позе я ощущала себя беззащитной, полностью доверившись моему мужчине, и это не могло не вызвать ответ во всем теле. Меня трясло от возбуждения, каждая мышца, каждая клеточка дрожала, переполняясь магией страсти.

Несомненно, суженый знал свое дело и играл со мной, его ласки не были однообразными, он менялся. Я слышала, как учащается дыхание Ниркора, ощущала, что желанна: его ладони все сильнее стискивали мои бедра, а тело напрягалось, удерживая его желания пока в узде.

Мои стоны стали громче и нетерпеливее, но любимый не спешил менять свои ласки, умело отодвигая момент моего удовольствия и сладко мучая.

Он, несмотря на мои мольбы, не собирался останавливаться, а лишь продолжил игру с новой изощренностью.

— Скажи мне да…

— Я… Я…

— Ты позволяешь мне все, кроме поцелуя. Жестоко…

В стальных глазах Ниркора я прочитала неизбежность продолжения и зажмурилась… От предвкушения? От желания?

Суженый переместился выше на нашем ложе, устраиваясь поудобнее. И поцелуями прикрыл глаза, шепотом попросив не открывать и довериться ему. Я так и сделала, оставшись наедине со своими ощущениями.

Несколько мгновений спустя я почувствовала, как чуткие сильные руки, лаская, вновь заскользили по телу и переместились на ягодицы. Легонько поглаживая, он нежно покусывал шею, отвлекая меня.

Я не сразу осознала, что любимый уже надо мной и накрыл своим телом, а в меня протискивается что-то очень крупное и твердое. Инстинктивно я попробовала отстраниться, но мне не позволили.

Еще один укус в шею, прикосновение губ к твердой вершинке груди заставили меня намокнуть горячей сладостью… И Ниркор проник…

Первые ощущения были не столь приятными, как ожидалось, но ласки рук и губ снова увлекли меня в вихрь наслаждения, пока мужчина осторожно двигался.

Первое скольжение было глубоким и медленным. Суженый явно смаковал его, и наполнившая меня плоть доходила глубоко, потихоньку будоража незнакомые ощущения. Но постепенно движения становились быстрее, и совсем скоро у меня от каждого проникновения перехватывало дыхание, я снова выгибалась, моля о пощаде, но меня не слышали.

Не было никакого сравнения между тем, что происходило сейчас, и медитацией!

— Ах. — Новый толчок заставил меня обхватить ногами талию суженого.

Я забылась, тщательно подстраиваясь под упоительные толчки, попадая в такт мужским движениям своей страстью, и начала ощущать приближение финала, который даже на тысячную долю несравним с ощущениями во время медитации. И это чувство грозило поглотить меня сейчас. Своим женским началом чувствовала, что и Ниркор на пределе.

Но когда я готова была уже отдаться наслаждению, любимый вдруг остановился и замер, уткнувшись своим лбом в мой лоб.

— Что? Пожалуйста… — выдохнула я, выгибаясь и прижимаясь к суженому всем телом.

— Скажи мне да.

— Что? — не сразу я поняла, чего он хочет.

— Скажи мне да…

— Да… — выдохнула я, соглашаясь, и мне все равно было на что.

После этого движения возобновились, тело получило новую долю удовольствия, прокатившуюся по нему волной и собравшуюся внизу живота. Я хватала ртом воздух, желая не потонуть в море ощущений.

И к моим губам прижались губы моего Ниркора, даря сладкий, с ума сводящий поцелуй, что завершил наше объединение.

Я почувствовала ползущий по рукам и шее жар, узоры, запечатлевшие наш брак, и ни с чем не сравнимые ощущения перекинули меня за грань.

Меня выгнуло в руках любимого мужчины, и я прижалась к нему что есть силы, он был единственным моим якорем в море удовольствия, теперь единственной моей половинкой.

И все так же, прижавшись, я и уснула в кольце его рук с улыбкой на губах.

На всю ночь я осталась у Ниркора, теперь уже моего супруга. Но я чувствовала тревогу, так как знала, что мне предстоит ввести его в свою семью, и войти в его род. Одновременно на меня нахлынули облегчение и радость.

Я так давно мечтала о своей паре, о мужчине, который ею стал, и долгое время думала, что не смогу быть с любимым, — все это довело меня до такого состояния, что когда я поняла, что мое счастье возможно, что оно уже случилось, эйфория наполнила меня и вознесла на невиданные высоты.

Не менее важно для меня было то, что и суженый пребывал в таком же состоянии. Наша связь была очень крепкой, невероятно сильной, и у меня не было сомнений: если сердце Ниркора перестанет биться, я умру вместе с ним.