— Господин ректор, — потрясла я его. — Очнитесь!

Реакции никакой.

— Помогите… — в панике осмотрелась я.

Что делать? Бежать за помощью и бросить его здесь? Может, послать за подмогой кого-то еще? Точно, попрошу секретаря.

Но едва я вскочила, как ногу обхватила сильная мужская ладонь.

— Погодите, я сейчас встану.

— Что вы говорите?! Вам же плохо!

— Никто не должен видеть меня таким. Поэтому посидите рядом и побудьте со мной. Я странно себя чувствую.

Я была не согласна с таким решением, но, делать нечего, выполнила просьбу. Смотря на полуприкрытые глаза, чуть скривленный уголок губы в намеке на усмешку, прядь волос, что упала на лоб…

Мне хотелось прижать, погладить Фаранара по волосам, положить голову к себе на колени и, бездна всех возьми!.. позвать знахаря. Но ни на что подобное я не имела права, и поэтому молча смотрела, покусывая губу.

Внутри закручивалась спираль, хотелось плакать, пальцы рук покалывало, а в сердце чувствовалось жжение — напоминание мне о моем недостойном поведении.

Медленно ректор поднялся с пола и тряхнул головой, отчего пряди упали ему на лицо.

— Мне можно что-то сделать для вас? — с тревогой вглядывалась я в его лицо.

— Нет, просто идите на занятия.

— Но ведь вы плохо себя чувствуете…

— Я вчера провел серьезный ритуал, чтобы пролить свет на расследование, но не думал, что он ударит по мне. Не должен был, но, видимо, старею.

— И все же, — не сдавалась я, чувствуя, что Фаранару сейчас особенно нужна поддержка.

— Элаи, ректоры — такие существа, которым неудобно демонстрировать слабость перед своими студентами. А значит, вам необходимо оставить меня одного.

Против такого прямого указания на дверь я ничего не могла поделать, дальнейшие возражения были бы грубостью. Но в то же время мне было очень обидно.

— Как скажете. — И направилась к выходу.

У меня было непреодолимое желание хлопнуть дверью изо всех сил.

— Элаи.

Я обернулась.

— Не нужно, — с улыбкой заметил Фаранар, а я, вспыхнув, вылетела из кабинета, даже не закрыв ее.

Несносный ректор!

— Ну что ты делаешь?! Так планета не сможет полностью развиться! Нужно по-другому укреплять жизнь, — возмущалась Мирана.

На моей планете уже ходили первые животные, и в скором времени мы собирались внедрять ведущую расу.

— Да я твою модель сломаю в считаные часы, не говоря уже об опытных деструкторах при выпуске, — рычал Леон.

Все, что касалось его области, он контролировал очень жестко, отсекая даже малейшую возможность на оплошность. Но тем не менее что-то они с Мираной стали часто спорить в последнее время.

Своим недоумением я поделилась с Катой.

— Она его пара, — негромко пояснила девушка.

Я удивленно на нее посмотрела:

— Но почему тогда не соединятся? Мирану смущает положение Сенара?

— Нет, вот перед чем сестра не трепетала никогда, так это перед положением людей. Однако Леон очень беспардонный и резкий, прямой. Я считаю это достоинствами, что он выделяется в обществе, причем в лучшую сторону, а сестра думает, что нельзя быть таким черствым и бездушным к остальным.

— Она его смягчает, — предположила я.

— Пока они только ругаются, но обойтись друг без друга уже не могут.

— Столько лет учились рядом и только сейчас… — тихо заметила я.

— Ты же знаешь, у всех процесс слияния индивидуален, и начинается он после объединения сил. Они нашли друг друга благодаря общему проекту.

— Теперь у нас трое влюбленных? — хмыкнула я, вспоминая слова своей команды.

Хотя в последнее время мне было совсем невесело. Мои чувства и эмоции в отношении ректора полностью вышли из-под контроля, и я начала думать о совершенно непозволительных вещах. Тело сжигало желание, стоило только подумать о Фаранаре.

— Да, и значит, проект должен быть чудесным и невероятным. Любовь позволяет делать великие дела и свершения.

— Все это не случайно и очень вовремя, — пошутила я.

Но Ката, серьезно посмотрев на меня, заметила:

— Знаешь, Ариадна, моя бабушка была сильной плетельщицей, и она часто повторяла: если любовь и смерть идут рука об руку, значит грядут невероятные свершения. Что бы нас ни ждало впереди, это будут великие события.

Я поежилась, словно Ката пророчила. Для себя лично я решила одно точно, мне пора на медитацию!

Ниркор Фаранар

Раньше я презирал людей, которые топят свои проблемы в амброзии, а вот сейчас делаю то же, что и они, — сижу и напиваюсь. И нет сил удержаться, потому что, как только голова проясняется, я начинаю сходить с ума.

Моя душа разрывается между двумя женщинами, мой разум мечется, не находя решения, а мое тело сгорает в огне страсти. Но желаю я Элаи и от этого схожу с ума.

Я даже стал избегать встреч с ней, чтобы отдалиться, перестать думать о ней, но все без толку. Когда я сегодня услышал, что у нее есть пара, как не разгромил академию на камни, не представляю.

Не знал мужчину, что получил бесценный подарок в жизни, но уже люто его ненавидел. Если бы он оказался поблизости, эти стены потрясло бы еще одно убийство.

После этого я-то уж точно должен был выкинуть Элаи из головы, а решился совсем на другой поступок. Жестокий, бесчестный и глупый. И впервые у меня нет смелости, чтобы поступить как должно.

Диан поругался со мной, потому что я в последнее время из-за неутоленного желания постоянно в плохом настроении. Друг все понимает, ругает за глупость, но помочь ничем не может.

Теперь остается только один вопрос: смогу ли я укротить либидо или поддамся ему, как отец Ариадны? У того хотя бы была взаимность, а вот если я наброшусь на студентку?..

Мысль о том, что она никогда не будет принадлежать мне, что никогда не смогу поцеловать ее, разъедала мою душу изнутри, и сегодня же вечером я должен сделать то, что давно нужно было.

Если уж кто-то и должен страдать в этой ситуации, то пусть это буду я один.

Глава 10. Это судьба

Ариадна Элаи

Каждый раз я с невероятным удовольствием засыпала, надеясь во сне вновь встретиться с ним. Многие заметили, что теперь я стала выглядеть иначе: расцвела, глаза горят.

Я наслаждалась беседой со своей парой, каждым мигом, который давал понять, что нужна, что кто-то ждет меня и счастлив быть со мной. Душой доверчиво тянулась к нему, радуясь каждому доброму слову и ласке. Он так много мне рассказывал о себе и о том, где побывал. А я жадно впитывала все, что он говорил, его жесты и даже меняющийся из-за магии тембр голоса, пытаясь уловить хоть что-то знакомое.

Пока еще неизвестный, но уже такой родной, он интересовался моей жизнью, спрашивал, переживал. Это больше, чем кто-либо для меня делал в жизни. Я жила, наслаждаясь этими эмоциями, но подспудно внутренне боялась, что в один прекрасный день все прекратится: моя пара догадается, кто я, и тогда, скорее всего, мое происхождение поставит крест на наших отношениях.

Я не единственный вариант для него, он может решить продолжить поиск. Для некоторых лучше быть одиноким, чем такой мезальянс.

Конечно, у меня есть некоторые достижения в академии, но сейчас их недостаточно, а еще... Все это время я мечтала, истово желала, чтобы я была нужна кому-то просто так, вот потому что я такая, какая есть, а не по расчету или в угоду судьбе. Не потому, что чей-то последний шанс на счастье.

Но случилось именно то, что должно было.

В один из вечеров моя пара был особенно задумчивым, много молчал или отвечал невпопад на, казалось бы, совсем простые вопросы. И когда я заснула в следующий раз, то уже догадывалась, что произойдет.

Мы сидели в той же комнате, как и обычно, и он снова молчал. Я чувствовала в нем какое-то напряжение, будто он спорил сам с собой и все никак не мог принять тяжелое решение. Наконец он заговорил: