Иногда я чувствую вину по отношению к своей половинке. Вот и сейчас я сижу и смотрю на нее в свете камина. Она, волнуясь, теребит ткань своего платья, а мы разговариваем. И чем больше она рассказывает о себе, тем больше раскрепощается рядом со мной.

— Ты расскажешь мне о своей семье? — тихо спрашиваю я. — Это один из наиболее быстрых способов тебя отыскать.

И едва это произношу, понимаю, что выбрал неверную тему для разговора. Девушка напрягается и встает с кресла.

— Это сложно, но я попробую, — немного помолчав, решается она. — С семьей у меня непростые отношения.

Но продолжение ее рассказа тонет в пищащем звуке, означающем, что слышать мне дальше не полагается.

— Сейчас я учусь и рада этому. Наставники говорят, что у меня хороший талант. Он поможет мне в обществе.

Еще одно подтверждение, что это не Элаи. У той отец — глава рода, выше уже некуда. От последней мысли становится стыдно: снова я думаю не о той, о которой должен.

— Я уверен, что у тебя все получится, ведь ты такая замечательная, — стараюсь приободрить пару и хоть так загладить свою вину.

Девушка подходит к «стене», что нас разделяет и замирает, глядя на меня. Но дымка мешает ее разглядеть подробнее, четче. Она вскинула руку, но спустя мгновение, вяло ее уронила.

— Спасибо. Ты лучший спутник по жизни, которого только можно пожелать. — Она хочет прикоснуться ко мне, я уверен, но преграда не дает ей сделать это. — Я рада, что судьба подарила мне тебя. Это моя награда.

От ее слов становится только хуже. Я ее наказание, а не награда. Пара, что думает о другой, — врагу не пожелаешь!

В этот момент я ненавидел себя и Ариадну Элаи, хотя последняя и была ни в чем не виновата. Но именно из-за нее мне придется принять нелегкое решение.

И пока я не знаю, хватит ли у меня на него совести и смелости.

Ариадна Элаи

Как я смогла уговорить Шара на новую авантюру, не представляю, но он согласился. Почему я решила, что кинжал в подвалах? Сама точно не знаю. Может, когда ректор меня сюда приводил, я отметила, что здесь легко что-то спрятать?

— Снова я согласился непонятно на что. Ты все-таки хочешь, чтобы меня сгноили в тюрьме?

— Ты сам предложил и обещал мне помочь, — напомнила я, спускаясь по лестнице.

— Но я же не представлял, что тебе вздумается спускаться на нижние этажи подвалов! Да и зачем тебе туда?

— Мне плетельщица наказала отыскать вещь, важную для меня. А сейчас мы с командой как раз бьемся над одним континентом: он никак не пройдет нормоконтроль.

— И холодные сырые подвалы непременно помогут тебе с этим справиться, — ехидно заметил Шар, топая следом.

— Ну, мало ли… Вдруг тут спрятан крутой артефакт, с которым я всех превзойду?

Друг остановился, нахмурившись.

— Ты говоришь глупости. Какой здесь может быть артефакт?

Я возвела очи горе, но тут же слегка заискивающе спросила:

— Я пошутила. Но ты ведь все равно меня одну не отпустишь?

— Нет, не отпущу.

И мы продолжили спуск на нижние подземные этажи, на которых я ни разу раньше не была. Было и страшно, и любопытно.

— Что мы ищем?

— Думаю, место, где может храниться холодное оружие.

— Ариадна, боюсь спросить про то, как это может помочь тебе в твоей учебе?

Не сдержавшись, я тяжело вздохнула, пожаловавшись:

— Я сама многого не понимаю. Вокруг происходит столько всего странного, страшного, и практически все события моей жизни мне не подвластны. Это постоянно держит в напряжении.

— Ариадна, ты или мне чего-то не рассказываешь, или драматизируешь, — хмыкнул Шар.

Покосившись на друга, я решила сменить тему:

— Скажи, ты уже нашел себе команду?

— Пока нет, присмотрю в конце года. Я решил взяться за простенький проект, так что сделаю его и один.

Что-то с Шаром странное творится: обычно он более амбициозен, а за простую вещь и балов дадут меньше. Но заострять на этом внимание я не стала: мой взгляд наткнулся на дверь с изображением кинжала.

В волнении облизав пересохшие губы, я подошла, не веря, что смогла найти. Или все-таки нет?

— Думаешь, нам можно зайти туда?

— Нет, — покачал головой друг, выразительно посматривая на меня.

— А что там, как думаешь?

— Скорее всего, что-то ценное, иначе бы дверь не стали запечатывать.

— Надо попробовать туда войти.

— Неужели тебе так надоела учеба в академии, что ты решила от нее избавиться?

— Ну, мы же не будем взламывать? Тут написано на табличке, что нужно приложить руку на герб и дверь или сразу откроется, или нет.

— Ну-ну, попробуй.

Я так и сделала: приложила руку куда сказано, сверху добавила астральный отпечаток. Дверь потрескивала, но ничего не происходило, и лишь через минуту раздался щелчок открывшегося замка.

— Долго думал, странно, — заметил Шар.

— И мне так кажется, — недоверчиво сказала я, но дверь вперед толкнула.

Нас встретила темнота, густая, ласковая. И лишь мы сделали несколько шагов, как дверь за нами захлопнулась. Теперь мы не видели ничего.

— А я говорил, что это плохо закончится, — обреченно простонал Шар.

И я поняла, что друг был прав, когда в темноте появились зеленые глаза, с таким миленьким миндалевидным разрезом. А потом показались белые зубы. Весьма внушительные и угрожающие зубы!

— Так… Спокойно, спокойно…

— Я умру во цвете лет, так и не осчастливив никого, — нервно пробормотал Шар.

— Что предлагаешь делать?

— Надо его как-то отвлечь…

В темноте появилась еще пара зеленых глаз.

— Или сделать так, чтобы хозяева захотели сами выгнать нас отсюда.

— И как же… — язвительно начал друг, но я оборвала.

— Пой.

— Что? — изумился Шар.

— Пой песню. Что ты там любишь подвывать?

— Ну, знаешь… Я, между прочим, неплохо…

Но тут друг запнулся, потому что появились еще две белозубые широкие ухмылки. Такие многообещающие…

И Шар запел, с выражением так, с полной самоотдачей. Мои уши тут же скрутились в трубочку, а улыбки у хозяев этих мест исчезли. Вместо них появилось множество зеленых глаз, которые становились все грустнее и грустнее по мере того, как Шар распевался.

Когда он начал третий куплет второй песни, дверь сама распахнулась, предлагая нам покинуть помещение, и мы не преминули воспользоваться предложением.

Прислонившись в коридоре к холодной стене, мы оба пытались прийти в себя.

— Элаи, это был первый и последний раз! — рыкнул Шар. — И вознеси хвальбу пустоте, чтобы ректор не узнал.

А мне казалось, что надеяться бесполезно. Фаранар не зря глава академии, и лучше будет придумать оправдание. Заранее!

Говорят, общественный труд облагораживает, вот и у создателей такой имелся. Кого-то отправляли по созданным мирам, чистить их от скоплений вредной магии, кого-то — на общественные нужды реальности, а кто-то из студентов оставался в академии для ее украшения.

Вот я оказалась в последней группе, с тоской смотря вслед тем, кто на неделю отправился в интересные, новые места.

Я была привлечена к расследованию и не могла себе позволить покинуть академию. Нашей группе оставшихся было положено ее украшать.

Впереди нас ждали соревнования созданий и празднества, посвященные Благоденствию. Каждый год, когда в реальности заканчивался сбор урожая и природа засыпала, мы поднимали кубки за благодать.

Вот и сейчас, под предлогом украшения замка, я лазила по всем углам и прислушивалась к ощущениям внутри себя. По мнению следователей, что-то должно было подсказать мне, где будет следующее убийство.

А чтобы я не отлынивала от своих основных обязанностей, а может, и просто приглядывал за мной, рядом постоянно находился ректор. Обычно чувствовала только его взгляд, но иногда видела и самого Фаранара.

И стоило ему появиться рядом, каждый раз я испытывала волнение, каждый раз словно расцветала. Угрызения совести мучили меня, ведь я начала обряд соединения со своей парой, моей наградой и утешением.