Вот нужная мне дверь с золотистой табличкой и красиво выведенным на ней именем главной плетельщицы. Глубоко вздыхаю, решаюсь и уже вскидываю руку, чтобы постучать…

— Входи, чего мнешься, — слышится грудной женский голос.

Нервно сглотнув, нерешительно толкаю дверь и захожу в немного захламленный кабинет совершенно необычных оттенков. Здесь словно взорвался магический шар с красками и расписал избирательно всю мебель в разные цвета.

Я молчу уж о реках времени, которые текут через окно, впадают в стену и вылезают на потолке. Серебристые, розовые, сиреневые и многих других цветов воды.

Растерявшись, на миг я совсем забыла, где нахожусь и, крутя головой по сторонам, я отмечала все новые и новые «чудеса».

— Насмотрелась?

Повернувшись на голос хозяйки, я увидела полную, средних лет женщину, у которой в глазах плескалась вечность. И я даже не сразу обратила внимание на ее необычного, немного старомодного покроя пышное платье. Юбки шуршат, на подоле кружево.

Да такое сто лет уже никто не носит, сейчас в моде строгая классика с минимумом украшений. И сама останавливаю себя на этих странных, совершенно не к месту мыслях.

— Простите.

— Ничего. Все, кто ко мне приходят, реагируют одинаково странно. Но ты хоть извинилась.

Если раньше я чувствовала себя неудобно и неуютно, то сейчас раздрай в моей душе только увеличился.

— Значит, вот ты какая, — задумчиво проговорила женщина, словно сама с собой разговаривала.

— Э-э-э…

— А он восемь лет ни с места. Ну, вот что за дурные мужики пошли? Вот во времена моей молодости…

— Что?

— Это я об отношениях.

Кажется, она сумасшедшая.

— А этот старый хрыч совсем ничего не делает. Зачем, спрашивается, тогда интересовался?

— Кто? — удивилась я.

— Да ректор твой.

Это она главу академии называет… Ох…

— Можешь ему не говорить мое лестное мнение.

— Не-е-е… Я буду молчать, — пообещала, усиленно закивав головой.

— Но все-таки он очень расточителен. Прошлепает!

Я уже ничего не понимала и предпочитала просто стоять и не заострять на себе внимание плетельщицы. Может, она про меня забудет?

— Если до окончания он не возьмет все в свои руки, то мы поговорим! Хоть и молодой, но с опытом! Так почему же такой дурак?

Видимо, и об этом мне стоит молчать. Скоро я начну опасаться за свою жизнь — столько у меня секретов накопилось.

— Ладно, что уж тебе об этом говорить. Перейдем лучше к делу. Есть для тебя испытание — найти кинжал Аджа.

Я растерялась и от такого резкого перехода, и от того, что услышала.

— А где искать?

— В академии конечно! В этих стенах хранится этот предмет, — женщина отклонилась ближе к стене и будто старого друга похлопала по камню в кладке.

Очень помогла, ничего не скажешь. Столько информации, что боюсь, не запомню…

— А теперь иди, тебе еще надо зайти к этому слепцу, чтобы он начал выведывать у тебя задание, которое я тебе дала. Ты ему не скажешь. Придет время, и кинжал решит твою судьбу. А теперь отправляйся. Мне еще кружева моих лентяев оценивать. Курсовые работы, между прочим!

Не успела я оглянуться, как меня быстренько выставили за дверь, фактически наподдав магическим пинком, заставив непонимающе озираться по сторонам.

Из всего разговора с этой необычной и, безусловно, интересной во всех отношениях женщиной я поняла только одно — мне надо найти кинжал Аджа и это повлияет на то, как я закончу академию.

Значит, мне во что бы то ни стало нужно отыскать необходимое!

Как и говорила предсказательница, Фаранар вызвал меня к себе в тот же день, и я, несмотря на наши общие тайны, шла к нему с неувядающим воодушевлением, хоть и смущалась. А вдруг мне помогут или подскажут, где найти эту загадочную вещь?

Кабинет ректора встретил меня теплом, уютом и неизменным запахом хвои. А сам его хозяин сидел за столом и что-то хмуро читал в книге.

— Добрый день, — поздоровалась я, присаживаясь на стул напротив стола.

— Добрый… — отложил документ ректор. — Можете ли вы мне рассказать, что вам сообщила плетельщица?

Ничто не говорило в поведении мужчины, что он смущен или дезориентирован тем, что буквально совсем недавно упал в купальню своей студентки и она в этот момент была прикрыта лишь пеной.

— Я… Она… — попыталась честно сообщить о кинжале, но произнести ничего не смогла.

— Вот ведь невозможная мегера! — вскричал глава академии, и я аж застыла, сидя с открытым ртом.

Никогда бы не подумала, что Фаранар такой вспыльчивый! Но в гневе тот был совершенно неподражаем: глаза пылают, губы поджаты, сам вскочил, забегав по комнате взад-вперед.

Причем в движениях мужчины чувствовалась грация и сила совсем не старика. Даже хромота стала практически незаметной.

— Сейчас такое неспокойное время, а она все печется о своих тайнах и узлах! Безобразие!

Я, наконец, смогла прикрыть рот, чтобы уже в следующий момент осторожно предположить:

— Но ведь это важная часть нашей подготовки… Может, так и надо.

— Может, — хмуро взглянул на меня глава академии. — Только ей все игры, а у меня убийство было в академии. Сейчас не до шарад, но разве владычице судеб это объяснишь?

И, резко выдохнув, Фаранар передразнил, стараясь подражать голосу плетельщицы:

— Ниркор, ты параноик, а чему быть, того не миновать.

После чего, словно очнувшись, ректор обратил внимание, что бушует при своей студентке, которой, в общем-то, совсем не обязательно знать его мнение о других преподавателях.

И совсем не важно, что студентка сидит и все это время умиляется, глядя на то, какой ее наставник лапочка.

— Ну, вы помните, Элаи, что все это только между нами?

Я лишь кивнула, не в силах сдержать улыбку. Одним секретом больше, одним меньше, какая разница.

— А теперь расскажите мне, как вы смогли сплести защиту, которую не пробил даже Русир?

Следующие несколько дней я ходила словно в эйфории: планету мне все-таки вернули, целую и невредимую. То, что произошло на практике по деструкции, — настоящий сдвиг для меня, и я все была не в состоянии поверить в это.

Шар даже предложил это отметить и принес с одного из миров напиток, который назывался амброзией. Ох и напились мы в этот вечер. Друг что-то рассказывал, но я не запомнила. В памяти запечатлелся лишь момент в самом конце вечера, когда мы проникли в кабинет ректора, чтобы поискать там нужный мне предмет.

К словам плетельщицы я отнеслась в высшей степени серьезно и уже начала обдумывать, в каких местах может быть припрятан кинжал? В таком огромном здании искать небольшую вещь — это словно иголку в стоге сена!

А тут во время нашего празднования Шар подал гениальную идею. Амброзия — штука необыкновенно пьянящая, толкающая на подвиги, и мы пошли искать в самое надежное место в академии.

Кабинет Фаранара мы обшарили на совесть, просмотрели все тайники, что нашли, и все полки. А я между делом задавалась волнующим меня вопросом: как мы смогли так легко залезть в святая святых?

Ответ был мною получен, когда я на четвереньках искала кинжал под шкафом.

— Вам удобно? — раздался знакомый голос.

Я так и замерла, услышав его, и голову вытаскивать обратно сразу расхотелось. Более того, взгляд невольно зашарил под мебелью в поисках более надежного укрытия. Может вон тот, самый дальний темный и пыльный угол сойдет за него?

И не важно, что слишком узко и низко, я как-нибудь ужиком туда протиснусь, лишь бы не столкнуться лицом к лицу с хозяином кабинета, высокие сапоги которого замерли рядом со мной.

— Я тут в соседней лаборатории делаю интереснейший эксперимент, захожу к себе, поскольку вспомнил, что кое-что забыл, а тут сюрприз. А ну, стойте, Шар!

— Мамочки, — пропищала я, когда неведомая сила неумолимо потащила меня из-под шкафа.

На мгновение я смогла удержаться за высокую гнутую мебельную ножку, услышать скрип сдвигаемого недавнего укрытия, а затем рывок и мои пальцы потеряли надежную опору. В следующее мгновение я повисла напротив ректора.