– Да я столько раз ему уже и не отвечала, и злилась, он все равно пишет.

– Это говорит лишь о том, что он не уважает твои чувства.

– Я не хочу об этом думать, Марин, совсем не хочу, не то настроение. Хочу летать.

– Тогда переводи это все в реал.

– Что-что? – Олеся сильно удивилась такому предложению, – ты только что говорили об обратном.

–Иди до конца. Ложись с ним в постель. И заканчивай уже весь этот балаган, – пояснила Марина.

– В каком смысле заканчивай, если ты говоришь, наоборот, начинать?

– Вот чувствуется, что у тебе только Сашка был.

– Почему?

– Потому что мужчину нужно узнать в постели. Очень может быть, что ты сильно разочаруешься. Тут и сказочки конец. Любовь твою как рукой снимет.

– А если мне понравится? – возразила Олеся.

– Поверь, милая, тогда тебя замучают угрызения совести, и ты сама захочешь прекратить связь на стороне. А ты захочешь, потому что муки совести не выдержишь, я тебе знаю. И в этом тоже плюс. Ты будешь инициатором завершения близких отношений. Любовь в этом случае тоже пройдет. Потому что все, о чем ты мечтаешь, уже случилось. Мечтать больше не о чем. Все. Гештальт завершен.

– А муки совести куда при этом девать? Они-то как раз не уйдут.

– Да, это побочный эффект лечения любовью. Гомеопатия: подобное лечится подобным, – пошутила Марина, – большая любовь вылечивается маленькими дозами секса. А с побочкой ты со временем справишься.

– Изменить Саше… нет. Он уж точно этого не заслужил.

– Понятно, что решать тебе. Но я не буду тебя осуждать, если ты пойдешь по пути нашей с тобой гомеопатии. Подумай. Но в любом случае прекращай этот флирт, я не одобряю этого. Ведь это тоже измена. Может быть лучше один раз переспать, чем все время слать ему сердечки?

– Может быть. Вообще лучше не то, и не другое, – со вздохом ответила Олеся.

– Не можешь ты без него, вижу, что не можешь. И все-таки подумай насчет сближения с ним в реале. Я думаю, ты очень быстро вылечишься. Он эгоистичен, ты не сможешь долго терпеть его авторитарность.

– Согласна в том, что он эгоистичен, а еще весьма труслив. Насчет терпения… Не знаю. Я люблю его, и этого уже никак не изменить.

– Все меняется, Олеська, ничто не вечно. Расскажи, как ты видишь вашу первую встречу, если допустить возможность близких отношений с ним?

– Я много об этом думала… Слушай.

И Олеся начала свой рассказ.

Мы встречаемся в тихом, маленьком кафе за МКАДом. Это Москва, и сюда даже проложено метро, но мы оба здесь впервые. Нас не должны видеть общие знакомые, его ученики и коллеги, мои и его друзья – никто. Мы не хотим создавать друг другу неприятности.

Я вижу его машину на парковке, останавливаюсь, пытаясь унять сердцебиение, три раза делаю глубокий вдох/выдох, отмечаю, что появилась предательская мысль сбежать прямо сейчас и ничего никому не объяснять. Все-таки толкаю дверь кафе, сосредоточенным взглядом нахожу его среди немногочисленных посетителей – он сидит за столиком у окна, о чем-то думает, глаза уставшие и немного грустные. Одет в светлый костюм, удачно сочетающийся с цветом волос, белую рубашку и галстук в тон. На столе – темные очки и телефон. Я некоторое время любуюсь им. Элегантный, зрелый, для тех, кто не знает его близко, кажущийся неприступной крепостью, твердым, решительным, напористым. Про таких говорят целеустремленный. Но это только оболочка, грубая кожа, который он оброс за свою жизнь... Мой любимый, моя мечта… и сегодня это только мой мужчина.

Он меня заметил: лицо засияло улыбкой, глаза наполнились душевностью и такой знакомой мне теплотой. Он встает, идет мне навстречу, привычным жестом обнимает и целует в щечку. Я узнаю его парфюм. Этот запах я могу с легкостью воспроизвести в памяти. Но нет, сейчас это не фантазия, я действительно чувствую этот запах. Он легко прикасается губами к моим губам. Как ветер, я даже не успеваю почувствовать, просто осознаю, что это случилось.

Мне совсем не хочется есть, пью чай с мелиссой, но он не помогает справиться с охватившим меня напряжением. На улице вечер. В окне, в закатном солнце, колышется ветка лианы, немного закрывая обзор. По улице бегут прохожие, мы смотрим на их монотонные передвижения туда-сюда и впадаем в легкий гипноз. Молчим. Мы ждали этого момента слишком долго, а вот теперь не знаем, что сказать, а, может, и не хотим говорить. Мы чувствуем друг друга и понимаем – вот оно счастье. Здесь и сейчас. Все, что было до, все, что будет после – не важно. Есть только настоящее, здесь и сейчас.

У него звонит телефон. Он что-то быстро отвечает, после чего выключает все сигналы и просит меня сделать тоже самое. Да, правильно.

Мы как будто боимся нарушить это хрупкое равновесие. Мы обижали друг друга, долго ждали, мирились и снова надолго расставались. Мы были рядом, но не вместе. А вот теперь тихо сидим и молчим. Бездонные серые глаза меня затягивают все дальше и дальше. И я уже сейчас ему отдаюсь, хотя мы по-прежнему сидим за столиком в кафе… Просто сидим.

Он зовет официанта и просит счет, берет меня за руку и ведет к выходу. Мы едем загород, совсем близко, но все же это уже не Москва. Уютный отель… Он берет ключи от номера, а мне стыдно смотреть на администратора. Как будто всем все понятно – что мы любовники, что приехали сюда тайно. Хотя умом я понимаю, что никому до нас нет никакого дела и все, что мне кажется – это лишь голос моего сознания. Той его части, которая отвечает за логику. Которая всегда правильная, отличница, спортсменка и комсомолка… Которая сейчас мне говорит: до чего же ты докатилась, а мужу как будешь в глаза смотреть? Но я заглушаю этот голос. Я смотрю на любимого, который поднимается по лестнице впереди меня. И я позволяю себе быть сегодня нехорошей девочкой. Да, я поступаю плохо. Но как же я хочу этого человека. И это желание появилось не сейчас… и будет со мной всегда, пока я его не удовлетворю…

И вот мы совершенно одни. Он впервые касается моих губ не ласково и мимолетно, а требовательно, вызывая ответное желание, провоцируя на продолжение и дразня предвкушением экстаза. Наша любовная прелюдия – не игра несмышленых и торопящихся подростков, это глубокое понимание человеческого тела, умение дарить удовольствие партнеру не спеша, доводя его до нестерпимого желания, и снова возвращаясь к нежным ласкам, продлевая блаженство. Волна за волной, все с нарастающей страстью, мы с упоением отдаем себя во власть партнера, и в момент наивысшей точки моей чувственности, он позволяет себе думать исключительно о себе: его глаза закрыты, фрикции стремительны, лицо выражает жгучие потуги, исступление и приближение неминуемого финала.

Мы лежим рядом и смотрим в белоснежный потолок. Каждый думает о своем. Внезапно он наклоняется ко мне и нежно целует в губы. Очень нежно, как будто боится спугнуть: «Спасибо, милая».

Мы стоим перед дверью, готовые выйти. Он берет меня за руку, смотрит в глаза и вновь целует в губы. Долго и чувственно. Потом мы молча выходим, садимся в машину, он довозит меня до дома. Целует в щечку, смотрит в глаза и отпускает.

Олеся замолчала и посмотрела на Марину. За весь этот длинный рассказ Марина ни разу ее не перебила, не высказала отношения к услышанному ни взглядом, ни вздохом.

–А хочешь, теперь я тебе расскажу, как все будет? – предложила она задумчиво.

– Давай. Я тебя слушаю.

– Вы встречаетесь на даче у его друга. Дача неухоженная, заросшая сорняками, в доме пахнет сыростью, да еще именно сегодня отключили воду и свет. Будний день, решили провести ремонтные работы, пока основная масса дачников трудится в Москве и нагрянет только в пятницу вечером.

У него постоянно бренчит телефон – приходят смс-ки, кто-то звонит, дает о себе знать вотсап и мессенджер фейсбука. Ты отключила звук на телефоне и просишь его сделать тоже самое. На что он отвечает, что не может этого сделать, потому что работа превыше всего. А вдруг ему позвонят из департамента, а он не сможет ответить? И тогда его уволят. Он привязан к телефону, и даже когда звонок прерывает ваш первый поцелуй, он отвечает звонившему. Долго обсуждает что-то, связанное со школой, затем раздраженный возвращается к тебе. Он пытается взять себя в руки, пытается быть нежным и настроиться на романтический лад, но тут опять что-то падает на телефон, и он опять отвлекается.