— Ну что ты? — Гаранин обнял ее одной рукой, прижимая к себе, другой вывернул руль. — Это ерунда, а не работа. На пол часа. А завтра надо к Алусе съездить.

— Съездим, — Лука потерлась лицом о его футболку, — как там с операцией? Решается?

— Да. Назначили первый цикл анализов и исследований. Нам не привыкать…

— Нам не привыкать, — эхом откликнулась Лука.

И когда эти двое так прочно заняли место в ее сердце? Когда одинокое «Я» сменилось крепким «МЫ»? Робко толкнулось в сердце «Я люблю тебя». Будто новая жизнь. Лука едва сдержалась. Чем реже говоришь такое парням, тем лучше!

* * *

Вечером подавленные произошедшим ребята лениво обменивались ничего не значащими репликами, наблюдая, как у стойки Саня Логинов клеит шикарную рыжеволосую ведьмочку.

— Пойду я, пожалуй, — поднялся, наконец, Димыч. — Завтра вставать рано.

Когда он ушел, Муня позвала Луку — посетителей в зале было немного, видимо слухи о вчерашнем событии всех распугали.

— Ты сегодня встречалась с Арефьевым? — спросила она, произнося фамилию капитана равнодушно — Вит сидел рядом.

— Да, давала свидетельские показания, — подтвердила Лука, — наверное, как и вы.

— Он тебя тоже пугал дальнейшими убийствами?

Девушка кивнула. Муня и Вит переглянулись.

— Нехорошая тенденция складывается, — тихо произнес Алейник и показал Луке заметку в телефоне.

Две колонки: левая длиннее, чем правая.

Лука присела рядом с Витом, читая фамилии, в том числе и фамилии своих друзей. Юля Всеславская была в обоих списках. Оля — выделена другим шрифтом только в левом.

— Что это?

— Мы попытались свести воедино все, что известно об этих покушениях… Обзвонили знакомых, полазили по сети, подняли криминальную хронику. Правая колонка — список убитых. Все они были в числе тех, кто в левой колонке, видишь, фамилии повторяются?

— А в левой? — спросила Лука, ощущая, как страх холодной рукой сжимает сердце.

Ну и что, что ее фамилии не было в левом списке, зато там был и Димыч, и Саня, и Муня с Витом… и Яр.

— А в левой, — судорожно вздохнула Муня, — все те, кого Сергей Борисович тогда отобрал для отсмотра Видящими… Те, кто мог украсть стрекозу!

Лука смотрела на выделенную другим шрифтом фамилию Оли Всеславской и думала, что не вмешайся Юля, и она тоже была бы в правом списке. И еще о том, что реальная опасность нависла над друзьями, которым она не знает, как помочь.

— Может быть, все-таки рассказать что-то капитану Арефьеву? — нерешительно сказала она. — Ну, не вдаваясь в подробности. А то… как-то страшно!

— Страшно, — согласился Вит. — Вот только мы не уверены, что убийства связаны с похищением треклятой брошки. Здесь что-то другое… Но что?

Лука только хотела сказать, что сторонний взгляд опытного сыщика мог бы выделить в происходящем нечто важное, такое, что они сами не видят, как к столику подошел Саня, обнимая новую знакомую.

— Ребята, я с вами прощаюсь! Кстати, познакомьтесь, это Мила!

«Милая Мила» — сердито подумала Лука. Яркая рыжая ведьма, взглянувшая на ее фартук официантки с явным превосходством, ей не понравилась.

— Ну, мы пошли, да? — переспросил Логинов, глядя только на Луку, и вдруг до нее дошло: он пытается заставить ее ревновать!

Вот, идиот!

Она встала, демонстративно расправила фартук.

— Пойду работать… Всем пока!

Вит посмотрел на Муню.

— Хочешь, посидим еще, а потом я тебя провожу до дома?

Она качнула головой.

— Пойдем.

Махнув им рукой, Лука пошла в подсобку, спиной ощущая взгляд Логинова и надеясь, что милая Мила заставит его этой ночью позабыть о разбитом сердце.

Мобильник зазвонил около двух ночи. Ответила с радостью — звонил Яр.

— Я жду справа от входа, — сообщил он. — Ты скоро?

— Народа нет, мы уже закрылись. Минут через пять выйду.

— Ок.

Лука убирала в шкафчик фартук и рабочую обувь, когда телефон зазвонил снова.

— Яр, что?.. — не глядя, спросила она, и вдруг застыла.

Из трубки доносились рыдания Муни.

— Саня… в реанимации… Позвонили с его телефона…

— Муня, Мунечка, тихо, — зашептала Лука, — успокойся. Яр за мной приехал, мы сейчас поедем в больницу. Какая больница?

— Пятнадцатая…

— Хочешь, мы за тобой заедем?

— Не надо… Вит меня привезет, он уже за Димычем поехал! Езжайте прямо туда…

— Хорошо!

Прижавшись затылком к холодной дверце металлического шкафчика для одежды, девушка попыталась выровнять дыхание. Неумолимый маятник пугающих событий качнулся в очередной раз в их сторону. Пока он не коснулся самой Луки… Но надолго ли?

* * *

Охранник, пожилой мужик с подозрительно красным носом, долго отказывался звонить врачу — время было позднее.

— Вам что сказали про вашего друга? — в который раз спрашивал он, вызывая у Луки тихое бешенство.

— Что он в тяжелом состоянии, в реанимации, — снова и снова отвечала Муня.

Она больше не плакала, но глаза так и оставались на мокром месте, а голос дрожал.

— Вот когда очухается, вам позвонят и скажут — приходите!

Вперед протиснулся Гаранин, заслонив собой худенькую Муню.

— Мужик, тебе сложно номер набрать? Просто позвони дежурному доктору, и мы от тебя отстанем.

Охранник хотел было вновь завести старую песню, но взглянул в глаза Яру, сморгнул и потянулся к стоящему рядом телефону.

Дежурный врач, пожилой, седой и невысокий, спустился в вестибюль и сердито оглядел посетителей.

— Куда такая толпа? Логинов ваш в реанимации, но стабилен! Рано еще прощаться! Ждите утра…

— А кто-то один может к нему попасть? — уточнила Лука. — Он должен знать, что мы здесь, переживаем за него!

Виталий демонстративно достал из кармана кошелек. Доктор поморщился.

— Уберите это. Настырные какие… Хорошо, но только на две минуты! Кто из вас?

Ребята переглянулись.

— Лука, иди ты, — предложил Хотьков, — ему будет приятно тебя увидеть.

Она вспыхнула, покосилась на Яра — что тот подумает? В глубине голубых глаз ведьмака плясали бесенята. Не было бы вокруг никого, ка-а-ак стукнула бы его! А потом поцеловала бы!

— Идемте, я дам вам халат и бахилы, — сказал врач. — А остальные ждите здесь.

— А что с ним? — спросила Лука, пока шли в ординаторскую.

Врач с удивлением посмотрел на нее.

— Вам не сказали?

— Нет, только то, что было покушение, и он в больнице.

— Проникающие ножевые ранения в грудь и живот.

— Полицейские уже были?

— Были, но на тот момент он был без сознания.

— А сейчас?

Доктор пожал плечами. Лука судорожно смяла халат на груди.

Вот и дверь палаты. Стены до половины стеклянные, ослепительный свет — неужели можно умереть, когда так светит? Господи, о чем она думает?

Саню она не узнала. У него было белое лицо, такое же ослепительное и холодное, как свет ламп дневного света на потолке.

— Две минуты! — предупредил доктор, впуская ее в палату.

Она подошла и остановилась у кровати. Логинов был весь опутан какими-то проводами и капельницами, но дышал сам. В изголовье мерно пищал кардиомонитор, синим вектором отмечая линию жизни.

Лука взяла Саню за руку, лежащую поверх накрывающей его простыни, сжала пальцы.

— Сань… ты давай… держись! Ты нам нужен! Тебе нельзя умирать! Ты еще стольких людей не спас, не вылечил… Держись, миленький…

Она почувствовала, что голос у нее дрожит, как ранее у Муни. В глазах защипало. Нет, плакать она не будет!

Белые губы Логинова шевельнулись.

— Что? Ты что-то сказал? — Лука наклонилась к нему. — Повтори!

— Под… нож… скоро ляжет…

«Бредит, — подумала она, гладя его по плечу, — он уже был под ножом…» Нерешительно оглянулась на дверь. Врач стоял на пороге, посматривая на часы.

— Держись, Саня, — решительно повторила Лука и, наклонившись, поцеловала его в губы. — Мы придем завтра!