«Это сделала я?» — подумала Лука, послушно придвигая к Темке стул. Со стороны казалось, будто они склонились над телефонами, что-то показывая друг другу.

«Ты, я лишь направила твою Силу… Что ты чувствуешь?»

Под рукой у Луки оказалась острая Темкина коленка. Вновь захлестнуло жалостью к брату. Вспомнилось, как подтаскивала его на руках к подоконнику — смотреть на улицу, когда он болел. А болел часто… Худенький, сопливый. Доверчиво прижимался к ней горячей спиной и сопел…

«Жалость прочь, — голос призрака замораживал, — у тебя есть ошибка, которую нужно исправить. Нельзя испытывать вину бесконечно — так делают те, кто ничего исправить не в состоянии! Да, с первого раза ты добьешься немногого! Но если поймешь, КАК мы это делаем, дальше сможешь сама…»

«Мы?» — переспросила Лука.

«Мы — те, для кого нет ограничений ни во времени, ни в пространстве, те, кто прибывает в этом мире с момента его зарождения и уходит лишь по собственной воле, устав от него. Мы — те, кто владеет всеми умениями Хранителей, а не одним, как остальные. Мы — Сестры Равновесия».

Услышанное было слишком неожиданно… страшно… непонятно. Зажмурившись, и не желания понимать, Лука сосредоточилась на ощущениях под ладонью. Она не видела кость, собранную из осколков и оттого похожую на мозаичную, не видела грубые шрамы в тех местах, где их не должно было быть, утолщения на месте сшивов сосудов — она их чувствовала. Живыми нитями, горячими и холодными потоками. И картина была неправильной! Молчаливое одобрение Альберран пугало не так сильно, как ее слова. Лука постепенно забыла о ней, выстраивая в сознании правильную картину. Она понятия не имела, откуда в ней знания об анатомии и физиологии, но знала точно, как должно быть, и действовала в соответствии со своим внутренним убеждением. Страшно болели пальцы… Или боль свила гнездо в висках и затылке?

«На первый раз достаточно, — прошелестел призрак. — Ты еще не можешь пропускать через себя Силы столько, чтобы исцелять сразу. Но в следующий раз уже обойдешься без посторонней помощи… Главное, ты почувствовала, как надо! Постарайся запомнить это ощущение, дитя — ощущение правильного и неправильного! Это — альфа и омега нашего Дара, полученного от Вселенского цветка! А теперь — прощай…»

— Но! — позабыв о том, где находится, воскликнула Лука, однако призрак уже исчез, оставив кучу неотвеченных вопросов.

— А? Чего? — встрепенулся Артем.

— Какао пей, — не терпящим возражения тоном приказала Лука и тоже вцепилась в свою чашку.

Ей нужно было несколько мгновений тишины, чтобы прийти в себя.

Брат поерзал, устраиваясь поудобнее, чуть согнул больную ногу… Покосился на нее с удивлением, будто на чужую конечность.

— Ты когда ко мне в гости придешь? — тихо радуясь переменам, спросила Лука.

«Магическое могущество без границ? Ощущение правильного и неправильного? Вселенские цветки?» Лучше поговорить о приятном!

— Да вот начну лучше ходить, и дойду! Охота на кота твоего глянуть! Помнишь, как мамка нам всю плешь проела, когда мы щенка притащили?

— Хороший был щенок, — грустно вздохнула Лука, — глаза карие, пузь розовый…

— А как он мои носки съел? — возмутился брат. — Выел пятки по диаметру!

— А как…

Они с удовольствием предались воспоминаниям. Падающий на улице снег таял, едва долетал до асфальта — зима не вступила целиком в свои права и баловалась осадками. В душе Луки тоже таял лед, вызванный воспоминанием о той злосчастной ночи. Все образуется! Постепенно все образуется!

Завибрировал лежащий на столе телефон. Лука протянула руку.

— Муня, привет! Прости, что не отвечала вчера… — торопливо заговорила она, чувствуя себя виноватой — после звонка Анфисе Павловне отключила телефон на хрен, чтобы ничто не помешало быть с Яром.

— Приезжай к нам, — голос подруги звучал как-то странно, — бросай все, и приезжай!

— Что-то случилось?

Сердце ухнуло куда-то вниз и забилось запертым в клетку зверьком.

— Убили Юлю Всеславскую. Приезжай…

Муня отключилась. Лука смотрела на телефон с таким ужасом, будто в ладони у нее свилась кольцом ядовитая змея.

Часть третья

Убийца дла вора

«Где ты? С тобой все в порядке?»

«Я у Муни… Ты уже слышал?»

«Да. Я заеду за тобой и отвезу домой».

«Хорошо».

«Жди».

Лука подняла взгляд на подругу. Муня бесцельно открывала и закрывала вкладки в ноуте.

— Я даже не представляю, каково Оле сейчас, — сказала вдруг она. — Они с Юлькой были как одно целое, близнецы, медиумы. Это как какой-то важной части себя лишиться… Руки, ноги, сердца…

— Как она сейчас?

— Спит. До этого билась в истерике. Пришлось вызвать скорую, делать уколы.

— Мунь, — Лука колебалась, спросить или нет, но отчего-то получить ответ казалось важным делом, а не простым любопытством, — а как Юлю убили?

— Задушили — так сказал ее отец. Она вчера задержалась на работе… В подъезде кто-то ждал.

— Там консьержка или что?

— Консьержка уходит в восемь, а это случилось в половине десятого. Олька вдруг вскрикнула и сознание потеряла… А потом выяснилось, что это в одно и то же время произошло.

— Ужас! — искренне сказала Лука. — Юля кому могла мешать? Или это маньяк был какой-то?

Муня раздраженно захлопнула крышку ноута.

— Не представляю, кому она могла дорогу перейти! Они с Олькой оба — абсолютно солнечные человечки…

Она запнулась и вдруг заплакала. До сих пор говорила о Юле, как о живой. До сих пор не могла поверить!

Лука пересела к ней, обняла за плечи, принялась тихонько укачивать — так успокаивала когда-то Темку, когда оставалась в доме за старшую, а предки были на работе.

— Ты прости, что я на звонки не отвечала и телефон вырубила, — попросила она.

— Я волновалась! — всхлипнула Муня. — Где ты была?

— С Яром… — Лука взгляда не прятала.

Муня снова всхлипнула и уставилась на нее с любопытством.

— Вы…?

— Я пока ничего не знаю, — Лука ощутила, как щеки заливаются румянцем и сердито тряхнула головой — еще не хватало смущаться! — Я у него ночевала и скоро он за мной заедет… Это пока все!

— Никогда бы не подумала, что вы можете быть вместе, — призналась Муня, — но я рада, что это — ты, и это — он. Пойду умоюсь, а потом выпьем кофе, хорошо?

— А родители твои где?

— Папа на работе, а мама у Всеславских… Удивляюсь ее стойкости — только лучшую подругу похоронила и опять заниматься похоронами. Родители Юли пока не в состоянии…

Муня тяжело вздохнула и отправилась умываться. Лежащий у нее в ногах Семен Семеныч вскочил и навострил уши — вдруг на кухню пошла?

Лука тоже вышла в коридор. Огромная тихая квартира казалась затаившимся чудовищем, в недрах которого она заблудилась.

Этьенна Прядилова… Лука никак не могла забыть взгляд, которым та смотрела на лежащую в гробу Эмму Висенте — лучшую подругу, как сказала Муня. Не скорбный, скорее внимательный, испытующий. Стрекозу Этьенна никак не могла взять — когда отходила от тела, та еще сверкала на белой блузке покойницы. Взять не могла, а вот подстроить убийство любимой подруги… Но зачем? Каков мотив? Все пока распутанные Лукой ниточки тянулись в прошлое. Или истинную причину смерти Эммы Висенте действительно следовало искать там, или она упустила что-то из вида. Как ни хотелось оказаться в стороне от этой истории, кажется, она затягивала Луку все глубже и глубже.

Яр приехал как раз, когда они с Муней закончили пить кофе. Поцеловал Муню в щеку, отступил:

— Я подожду за дверью.

— Может, зайдешь? — поинтересовалась она.

Гаранин молча покачал головой.

Лука торопливо оделась, распрощалась с подругой и выскочила на лестничную площадку.

— Брат смог сфотографировать документы? — спросил Яр, когда они спускались вниз на лифте.

— Да.

— Скинь мне…

Лука с удивлением посмотрела на него.