— Но напоследок у меня припасена еще одна странность… — произнес эксперт.

— Какая странность?

— Пустая комната на верхнем этаже, та самая, где наша коллега полицейский нашла маленькое пятнышко крови.

Мила, услышав, что речь зашла о ней, посмотрела на Креппа. Горан видел, как она напряглась, готовясь отразить нападение. Эксперт-дактилоскопист у многих вызывал подобную реакцию.

— Комната на втором этаже будет моей Сикстинской капеллой, — высокопарно выразился он. — Это пятнышко натолкнуло меня на мысль, что именно здесь и произошло убийство. Затем он все привел в порядок, хотя и упустил эту маленькую деталь. Однако этот тип пошел еще дальше: он перекрасил стены!

— Но для чего? — спросил Борис.

— Очевидно, что он полный профан. После того как он оставил после себя такую кучу улик и спустил человеческие останки в канализацию, он уже приговорил себя к пожизненному заключению. Тогда для чего же утруждать себя еще и покраской?

Для Горана причина поведения преступника была также не ясна.

— И что ты будешь делать?

— Сниму слой краски и посмотрю, что под ней. Нам потребуется совсем немного времени, с помощью новейшей техники я смогу восстановить все пятна крови, которые этот идиот попытался скрыть таким наивным способом.

Горану этого было недостаточно.

— На данный момент у нас есть похищение человека и попытка утаивания трупа. Ему дадут пожизненное, но это вовсе не означает, что мы наказали виновного. Чтобы вся правда всплыла на поверхность, нужно предъявить ему еще и обвинение в убийстве, поэтому нам так нужна эта кровь.

— Она у вас будет, доктор.

К этому времени у следствия было всего лишь неполное описание преступника. Следователи сравнили его с данными, полученными Креппом.

— Я бы сказал, что речь идет о человеке лет сорока-пятидесяти, — начала перечислять Роза. — Плотного телосложения, рост около метра шестидесяти восьми сантиметров.

— Судя по следам на ковре, размер обуви сорок третий, поэтому я думаю, что все сходится.

— Он курит.

— Сигареты он делает вручную из табака и папиросной бумаги.

— Прямо как я, — сказал Борис. — Мне всегда очень нравится иметь что-нибудь общее с подобными типами.

— И я бы еще сказал, что он любит собак, — подытожил Крепп.

— Это только потому, что он не тронул ньюфаундленда? — спросила Мила.

— Нет, моя дорогая. Мы обнаружили шерсть дворняги.

— Но кто вам сказал, что именно этот человек занес шерсть в дом?

— Шерстинки присутствуют в грязи, из которой состоят оставленные им на ковре следы ботинок. Безусловно, там присутствует и строительный материал — цемент, мастика, растворители, — на который прилипло все остальное. Таким образом, там имеется все, что у этого типа возле дома.

Крепп посмотрел на Милу с видом человека, которому довольно непредусмотрительно был брошен вызов и который в конце концов одержал верх благодаря своей безусловной изворотливости. После этого минутного возвеличивания он отвел взгляд в сторону и снова стал хладнокровным профессионалом, каким его все и знали.

— Есть еще одна деталь, но я пока не знаю, стоит ли она того, чтобы о ней говорить.

— Ну, давай, колись… — не отступал Горан, демонстрируя свою полную заинтересованность, поскольку знал, что Креппу нравилось, когда его упрашивают.

— В этой грязи на подошвах его ботинок обнаружена огромная концентрация бактерий. Я спросил на этот счет мнение моего знакомого химика…

— А почему химика, а не биолога?

— Потому что, как я предчувствую, речь едет о так называемых «бактериях для переработки нечистот», которые существуют в природе, но используются для разных нужд, к примеру для уничтожения пластика или отходов нефтепереработки. — Затем он уточнил: — В действительности они ничего не съедают, а только производят энзимы. Их используют для дезинфекции мест, занятых прежде под свалками.

Горан заметил, как Мила и Борис резко переглянулись.

— Свалки? Черт побери… Мы знаем, кто это.

24

Фелдер их ждал.

Он забаррикадировался в своем коконе, стоявшем на вершине мусорной горы.

У него было самое разное оружие, которое он собирал месяцами, готовясь к этому окончательному сведению счетов. В действительности он и не прятался. Фелдер прекрасно понимал, что рано или поздно кто-нибудь придет к нему и потребует объяснений.

Мила прибыла вместе со следственной группой, вслед за силами специального назначения, занявшими позиции вокруг владений преступника.

С высоты своего положения Фелдер мог держать на прицеле все улицы, что вели к бывшей свалке. Кроме того, он спилил все деревья, преграждавшие ему обзор местности. Но он не сразу стал стрелять. Прежде чем начать стрельбу, мужчина выждал, пока полицейские начнут перемещаться.

Для начала он застрелил свою собаку, рыжую полукровку, вертевшуюся среди железного лома. Он хладнокровно убил ее одним выстрелом в голову. Таким образом, Фелдер хотел продемонстрировать тем, кто был по ту сторону его баррикад, серьезность своих намерений. «А может, он приберег для животного самый худший конец», — подумала Мила.

Спрятавшись за одним из бронированных автомобилей, девушка следила за ходом событий. Сколько времени прошло с того дня, когда она вместе с Борисом переступила порог этого дома? Они пришли туда, чтобы расспросить Фелдера о церковном приюте, в котором вырос и он сам. А он, оказывается, скрывал еще более страшный секрет, чем Рональд Дермис.

Он солгал не единожды.

Когда Борис спросил его, находился ли он в заключении, ответ прозвучал утвердительно. Хотя это было неправдой. Поэтому они не смогли найти никаких совпадений в следах, оставленных им в доме Ивонн Гресс. Но эта ложь ему потребовалась, чтобы удостовериться в том, что сидевшие перед ним два агента не знали о нем практически ничего. Борис не обратил на это внимания, потому что обычно не врут для того, чтобы выставить себя в неприглядном свете.

А Фелдер это сделал. Он очень коварен.

Так думала Мила.

Он примерился и начал свою игру с ними, в полной уверенности, что к ним в руки не попадут улики, связывающие его с домом Ивонн. Если бы он заподозрил обратное, они, вероятно, не вышли бы отсюда живыми.

Позже Мила была введена в заблуждение его присутствием на ночных похоронах Рональда. Девушка сочла это жестом сострадания, а между тем Фелдер просто держал ситуацию под контролем.

— Ну, проклятые ублюдки, возьмите меня!

Автоматная очередь взорвала воздух, некоторые из пуль глухо ударялись о бронемашины, другие прогремели по железному лому.

— Сукины дети! Живьем вам меня не взять!

Ему никто не отвечал, никто не разговаривал с ним. Мила огляделась: не нашлось ни одного переговорщика с мегафоном в руках, готового убедить его сложить оружие. Фелдер уже подписал свой смертный приговор. И никто из сидевших в засаде людей не был заинтересован в спасении его жизни.

Все ждали малейшего промаха, чтобы смести его с лица земли.

Двое снайперов уже заняли позиции, готовые выстрелить в любую минуту, едва он высунется наружу. Пока ему позволяли излить душу. Так он, скорее всего, совершит ошибку.

— Она была моя, ублюдки! Моя! Только я дал ей то, что она хотела!

Он намеренно шел на провокацию. И, судя по напряженным лицам, следившим за ним, эта попытка ему удалась.

— Нам нужно взять его живым, — в какой-то момент произнес Горан. — Только так нам удастся узнать о том, какая связь существует между ним и Альбертом.

— Доктор, не думаю, что люди из спецподразделения с вами согласны, — возразил Стерн.

— Тогда нам нужно поговорить с Роке: он должен отдать приказ о поиске переговорщика.

— Фелдер не сдастся: он уже все предусмотрел, зная, какой конец его ожидает, — заметила Роза Сара. — Ему нужно театральное представление, чтобы с размахом уйти из жизни.

И женщина не ошиблась. Прибывшие на место пиротехники установили некоторые изменения в поверхности грунта, окружавшего дом.