- Помолимся, Людвиг, - отозвался тевтонец. - И пусть святая покровительница нашего ордена поможет венгерским рыцарям так же, как доселе помогала нам, укрепит их дух и придаст им сил в борьбе с язычниками.

Закончив молитву, богомольцы вышли из часовни и неспешным шагом направились к реке Лан, текущей рядом с городом.

Собственно говоря, статус города Марбург приобрел совсем недавно. Хотя замок на горе, получившей немудреное название Шлосберг (* замковая гора. нем.) воздвигли еще в десятом веке, и поселок у подножия холма появился тоже давно, но расцвет Марбурга начался лишь десять лет назад, с приездом юной маркграфини Тюрингской. Рано овдовев, графиня предпочла посвятить жизнь уходу за больными и немощными и, переселившись в Марбург, открыла там больницу. Елизавета, и раньше славившаяся благотворительностью, после смерти мужа вовсе решила принять на себя монашеские обеты и стала лично прислуживать больным словно обычная служанка.

Конечно, от постоянного контакта с инфицированными графиня вскоре сама заразилась опасной болезнью и умерла, доставив тем самым неописуемую радость многим сильным мира сего. Ее многочисленные родственники тюрингского дома, совершенно не жаловавшие Елизавету при жизни, руководство Тевтонского ордена, которому покровительствовали тюрингские графы, и даже сам папа римский, не говоря уже о горожанах Марбурга, все они немедленно принялись за дело, торопясь занести графиню в списки святых.

Всего за три года активной работы было составлено несколько полных биографий Елизаветы Венгерской. Кроме того, было собрано немало заявлений людей, лично знавших графиню при жизни, и допрошено немало свидетелей. Опытные эксперты тщательно проверяли протоколы с показаниями очевидцев, видевших чудеса, творимые графиней, а позже к ним еще прибавились чудеса посмертные, свершавшиеся на могиле Елизаветы.

Римская курия, рассмотрев свидетельства шестидесяти достоверных чудес, сочла их количество недостаточным, но после новой кампании по сбору сведений германские каноники опросили уже шестьсот свидетелей и представили доказательства более сотни чудес. В итоге кандидат в святые была канонизирована всего через три года после смерти. Даже для средних веков подобная поспешность считалась несколько неприличной, но слишком велики были выгоды от канонизации. Уже с первого дня после смерти графини на ее могиле начались чудесные исцеления, слухи о которых сделали Марбург национальным центром паломничества. А после причисления Елизаветы к лику святых к ее мощам устремились пилигримы со всей Европы, что привело к процветанию города. Орден же, на долю которого выпало опекать Марбургскую церковь и основанный Елизаветой госпиталь, получил персональную святую.

Правда, возиться с больными и прокаженными тевтонцев не прельщало, но к их чести надо заметить, что они тут же принялись строить грандиозный собор, ставший одним из первых образцов готического искусства.

Ну а деверь Елизаветы - Конрад Распе, вступивший в ряды тевтонцев и лично контролирующий процесс канонизации, заимев небесную покровительницу, значительно увеличил свои шансы стать во главе Ордена.

В общем, в выигрыше оказались решительно все. Учитывая, что в то время церкви и монастыри Западной Европы предлагали паломникам множество комплектов останков известных святых, например, двенадцать голов Иоанна Крестителя или двадцать шесть голов святого Юлиана, богомольцы были рады поклониться достоверно известной святой, да еще прославенной своим целительством.

К слову сказать, в нашей истории потомки Елизаветы стали Гессенскими ландграфами и еще очень долго правили в Марбурге. Они даже несколько раз умудрились выдать своих принцесс замуж за российских императоров. Правда, увы, почему-то долгой и счастливой жизни у императриц не получилось, а их мужья-цари непременно умирали насильственной смертью.

Но так далеко в будущее богомольцы не заглядывали. Они просто давно не виделись, были рады встрече дорогого родственника, и теперь хотели спокойно расспросить друг друга.

Дитрих и Людвиг Краузе приходились друг другу двоюродными братьями, и оба были гордостью семьи. Дитрих, пользуясь правом, дарованным Орденом гражданам Любека, вступил в ряды братьев и заслужил золотые шпоры рыцаря. Людвиг же с молодости слыл рассудительным купцом и смог приумножить отцовское наследство, став не последним человеком в своей гильдии.

В общем, оба Краузе были довольны судьбой и в то же время втайне немного завидовали друг другу. Людвиг, впрочем, даже особо не скрывал восхищения, с которым смотрел на золотые шпоры Дитриха. Еще бы, выбиться из обычной купеческой семьи в рыцари, да еще столь влиятельного ордена, это достойно уважения. Но и Дитрих, ставший знатным человеком, завидовал брату. Не столько его богатству, сколько возможности самому распоряжаться собой, а также некоторым мирским радостям, предаваться которым членам ордена не дозволялось.

Братья неторопливо прошли мимо больших двух-и даже трехэтажных домов, построенных в Марбурге за последнее время. После того, как город попал под покровительство Ордена, в нем начался настоящий строительный бум. Впрочем, настоящие пятиэтажные громадины вырастут здесь лишь век спустя.

Братья Краузе вышли к рощице на берегу реки, где они могли спокойно поговорить. Горожане сюда не заходили, а слуги почтительно отстали и держались в отдалении.

- Братец, значит, ты отправляешься в Ливонию? - полуутвердительно спросил купец. - Ни для кого не секрет, зачем Орден собрал в Марбурге капитул.

- Да, верно, - не стал отпираться Дитрих. - Как ты знаешь, год назад остатки ливонских Меченосцев, порядком потрепанных русскими и литовцами, слились с нашим орденом, и теперь мы собираем туда подкрепление. На капитуле решили безотлагательно снарядить шесть десятков рыцарей и шесть сотен кнехтов. Правда, я не знаю точно, направят меня в Ливонию или же в Пруссию.

- Но, насколько мне известно, - заметил Людвиг, - в Ливонии почти все рыцари и купцы говорят на нижненемецком. Было бы разумным набрать туда подкрепление из северной Германии.

- Да, конечно, так и было решено сделать. Но я уже год просился в Эльбинг, и фон Гогенлоэ уже обещал удовлетворить мою просьбу. Впрочем, против Ливонии я ничего не имею.

- Отлично, - улыбнулся Людвиг. - С такой силой и с ополчением эстов вы разобьете русских с литовцами и сможете захватить даже Новгород. Ах, новгородская земля, страна мехов! - купец мечтательно поднял глаза к небу. - Как бы я хотел получить там монополию. Сотни бочек беличьих шкур ежегодно. А еще соболь, горностай, куница… Но я замечтался. Скажи, Дитрих, поспеете ли вы переправить всю армию до осени? Зимой Балтика сурова, и никто не возьмется перевозить вас в непогоду.

- Успеем, - уверенно заверил рыцарь. - Император передал в дар ордену пятьсот марок, да и пожертвований от бюргеров собрали немало. Твои пять марок тоже принесут пользу. Так что еще до осенних бурь войско уже прибудет в Ригу и Виндау.

- Это хорошо, это замечательно. - Людвиг даже потер ладони, показывая свое удовольствие. - Мои корабли тоже будут к услугам Ордена. Однако, - осторожно добавил купец, - вряд ли ливонцы обрадовались тому, что их вольности придет конец. У вас-то в ордене к соблюдению уставов относятся более строго, верно? А еще папа Григорий требовал, чтобы тевтонцы вернули датчанам ливонские земли и замки в Эстляндии.

Людвиг хотел что-то сказать, но, почувствовав, что у него пересохло в горле, махнул своему слуге. Тот немедля подбежал с корзиной, но из всех наготовленных яств и напитков Краузе взял лишь бутылку с прохладной водой. Отпив немного и передав бутыль брату, Людвиг продолжил:

- Я слышал, соглашение насчет Эстляндии окончательно подписано. Вчера прибыл мой приказчик из Зеландии… Да, он был там по торговым делам, на датской рыбной ярмарке в Роскилле, и нечего тут смеяться. Так вот, там весь город судачит о соглашении, которое подписали в замке Стенсби король Вальдемар с ландмейсером Бальке. Вся Эстляндия уступается Дании, кроме Иервена, да и там вам запрещено строить крепости, и этот договор наверняка приведет ливонцев в уныние.