- Нет ничего прекраснее материнской любви, и в данном случае - ничего страшнее, - тихо сказала Белла, - мне сейчас Фима скинул стрим о беседе с одной из помощниц Соколовой в отделении. По словам женщины, начальница все делала для того, чтобы у ее двойняшек было только все самое лучшее. Избаловала их до предела, ни в чем не отказывала, никаких денег на них не жалела. Но была строгой матерью, на голову себе садиться не разрешала. Если детки начинали крутизну свою дома показывать или пубертат в них бурлил, большой кошелек по имени "мама" захлопывался. Например, когда подростки невзлюбили кавалера матери и начали его троллить, Кристина тут же лишила их карманных денег и заблокировала их кредитки и электронные кошельки. Ясное дело, ребята тут же поняли, что нехорошо лишать маму личного счастья, и кавалер у нее не такой уж и плохой...

- А сама Соколова? - нетерпеливо перебила ее Наташа.

Белла фыркнула:

- Как ты и предполагала, она выкручивается. Мол, они не боги, от врачебных ошибок никто не застрахован, а если кто-то из врачей занимался преступной деятельностью - какой ужас, она этого не знала. Хитрож... гадюка! - пылко топнула ногой Измайлова.

- С роддомом мы закончили, - сказала Наташа, - а теперь пора вернуться к основному расследованию. Если исходить из того, что Инга вышла из квартиры, когда Антон был еще жив-здоров и "свите" он был нужен трудоспособным, что остается?

- Или Вяземский, или кто-то из не охваченного проверкой окружения Антона, - Белла потерла лоб.

- Вяземскому он бы не открыл дверь, - вслух размышляла Наташа, - сейчас не то время, чтобы распахивать двери на каждый звонок... В эти недели - тем более. И незнакомого человека он бы не впустил. Итак, Антон был хорошо знаком с убийцей и не ждал от него ничего подобного.

- Надо еще раз опросить соседей, - предложила Белла. - Как насчет любителя морских биноклей и видов с балкона на голые задницы?

- И любительницу душа из санитайзера, - при виде ужаса в глазах Беллы Наташа чуть не рассмеялась вслух, - не лучшие, конечно, соседи, но бесценные свидетели, если найти с ними контакт. Ничего от них не скроешь, помнишь, как в старой песне?

- Ни сойтись-разойтись, ни посвататься, - пропела Белла, - помню, конечно...

Над рекой нависла тяжелая лохматая туча, по воде зашлепали первые редкие капли.

- Не прошло и полдня, - Белла полезла в сумку за зонтом.

- Восемь часов, - уточнила Наташа, доставая дождевой плащ.

*

Только дома Наташа ощутила, как устала после насыщенной событиями ночи. Адреналин в крови понизился и мозг требовал отдыха.

Над Фонтанкой расплывался туман после дождя, от института уже не было видно набережную, а от дома - Клодтовых коней на Аничковом мосту. В сонной утренней тишине даже собственное дыхание казалось громким. У Наташи снова появилось ощущение сюрреальности и показалось, что она либо осталась одна в обезлюдевшем городе, как герои Рэя Брэдбери, либо попала в роман вроде "Лангольеров" или "Тумана" Стивена Кинга. Ни красок, ни звуков, ни людей, только белая мгла, куда ни взгляни...

Ощущения были не из приятных, и Наташа спешно прошла в ворота, оказалась в своем дворе и открыла парадное.

В квартире еще все спали, и Навицкая на цыпочках проскочила в свою комнату. Бросив на стол очередную "манульную" маску - оскаленный дикий кот вопрошал: "Хочешь погладить? Ну, рискни!" - она вяло подумала о том, что надо бы раздеться, раз уж нет сил расстелить постель и принять душ, но рухнула поверх покрывала в джинсах и свитере, закуталась в плед с кушетки и, уже засыпая, подумала: "А о других версиях подумаю завтра... Скарлетт была права: о делах надо думать, когда на это есть силы..."

В полдень все четверо юристов КУНИ собрались в офисе. Ефим выглядел таким энергичным и свежим, как будто не провел полночи в засаде у роддома ("Так я и отпущу Белку без прикрытия в этот притон!"), а вторую половину - в отделении, где проводили первичный допрос задержанных.

Белла, непривычно молчаливая, приготовила себе ристретто и неторопливо пила его. Украдкой она вращала головой: "Вот тебе и сидячая работа; шея уже хрустит... И фитнес пока закрыт, авадакедавра...". Уланов, деликатно отворачиваясь, позевывал. Никольский вернулся из СИЗО на улице Лебедева. Ему несказанно повезло: он оказался первым в очереди адвокатов, пришедших к подзащитным и побеседовал с Ингой о том, что она знала насчет "подработки" "придворных" Кристины Соколовой и об отношениях Антона с начальницей.

- Конечно, со свечой она не стояла, - говорил Игорь, - но такие вещи почти каждая жена подмечает... Соколова после развода ударилась во все тяжкие, заводила романы с мужчинами на 10-15 лет моложе ее, и похоже, что Антон не устоял перед ней.

- Ну, если муж хорошо умеет шифроваться, - вальяжно протянул Ефим.

Белла насторожилась:

- По своему опыту судишь?

- Это я о первой жене, - не моргнул глазом Коган, - вот уж кому было пофиг, где я был и что объясняю. Так ничего и не узнала потому, что просто не хотела. М-да... Вот тебе и идеальная пара. Инга крутила роман с Вяземским, а Антон увивался за главврачом! Ладно, дети мои, прелюдия несколько затянулась, так что попрошу ближе к телу... Игорь?

- Все началось с того, - начал Никольский, - что однажды Инга присутствовала на банкете по поводу юбилея модного театрального режиссера. Режиссер весьма небеден и дату свою праздновал не где-нибудь, а в ресторане "Коринтии", заказал для этого целый зал. Выйдя, чтобы сделать важный звонок, Инга увидела мужа, выходившего из другого ресторанного зала. Она удивилась: с каких доходов Антон захаживает в эту ресторацию? На зарплату врача, пусть даже в коммерческой клинике, в таких ресторанах особо не посидишь. Да и на конвертики от ВИП-пациенток там не раскутишься.

- Да уж, я знаю, какое там меню, - кивнул Коган, - правда, Белка?..

- Он мог просто зайти туда в кои-то веки, заказать чашечку кофе и растягивать ее на час, просто чтобы посидеть за столиком, - заметила Белла, - ощутить мимолетную принадлежность к роскоши, к высшей касте. Я тоже иногда так делала раньше: три-четыре месяца откладывала деньги, а потом ехала в Питер и ужинала в "Коринтии" или "Елисееве", или у "Вольфа", в пушкинском кафе...

- Я тоже это предположил, - кивнул Никольский, - и Инга ответила: да, сначала она так и подумала: Антон из любопытства забрел в этот ресторан и выпил там эспрессо... Но тут у мужа зазвонил телефон. Макаров ответил: "Позже сам тебе перезвоню, иду ужинать, да, там же, где и всегда". И Инга поняла, что он в "Коринтии" не впервые, и заказал не чашечку кофе на час, а полноценный ужин, а сколько там стоит ужин, вы с Ефимом знаете.

- Да... - Коган потянулся, - не береди душу, Игоряша, я уже задолбался кофе в картонных стаканчиках на ходу пить и пирожки в салфетке в машине жевать... И когда только эта шняга кончится?

- В этом есть своя прелесть, Фима, - улыбнулась Белла, - ты же сам говорил: разве плохо снова почувствовать себя юными? Разве не так мы обедали в студенческие годы, когда еще не зарабатывали на рестораны? Пирожок или пышки в салфетке, кофе в картоне на бегу - и до вечера сыты...

- И еще в 18 лет я загремел в Чечню, - мрачно сказал Ефим, - и эти времена вспоминать лишний раз не люблю.

- Потом Инга нашла в кармане пиджака Антона билет в ложу в Мариинке на спектакль, который проходил как раз когда она уезжала в Москву на премьеру блокбастера с участием питерских суперстарз, - продолжал Игорь. - Ей было очень неприятно узнать, что муж в ее отсутствие пошел в театр - и интересно, с кем? Почему он ни словом об этом не обмолвился? И не слишком ли это роскошно для него - ложа в Мариинском театре, да еще на премьерный спектакль! А к билету прицепился еще и чек из буфета: кофе, коньяк, бутерброды с пармской ветчиной, бушэ...