Высокий, статный седовласый Никодимов-старший дома ходил в брюках от синего костюма с наглаженными "стрелками", белой рубашке с галстуком и домашней атласной куртке. Он напоминал английского лорда, какими их было принято изображать в фильмах об Англии. Его легко было представить в очередной канонической экранизации "Пуаро" или "Мисс Марпл" в роли хозяина поместья или лондонского денди в домашней обстановке. Но видно было, как постарел и осунулся профессор. Его бледное лицо красноречиво указывало на то, как он редко выходит из дома. Одной рукой он поднес удостоверение Никольского к самым глазам, а другой опирался на палку, и его руки довольно сильно подрагивали.

- Вы можете ответить на вопросы об одном из ваших бывших сотрудников? - спросил Никольский. - Антон Макаров.

- Конечно, я его помню, - Никодимов вернул Игорю удостоверение и гостеприимным жестом пригласил пройти в глубь квартиры. - Весьма даровитый юноша, хороший специалист. Проходите, пожалуйста, в большую комнату. Прошу извинить за небольшой дискомфорт: жена еще не делала уборку.

В большой и просторной квартире Никодимовых, несмотря на слова хозяина о дискомфорте, царили почти больничная чистота и безупречный порядок. Вот только видно было, что несколько лет назад благосостояние семьи резко ухудшилось и сейчас хозяева не имели возможности сделать даже косметический ремонт, хоть и старались держать квартиру в респектабельном виде.

Приоткрытая дверь одной из спален являла резкий контраст с обстановкой квартиры. Там царил настоящий первобытный хаос. Вперемешку валялись одежда, обувь, диски, спортивные ботинки, наколенники и пакеты из-под чипсов и сушеных кальмаров.

Сильно прихрамывая, профессор подошел к этой двери и прикрыл ее.

- Прошу извинить, - сказал он, - это комната сына. Василий обещал навести в ней порядок, но, к сожалению, пока не удосужился выполнить свое обещание.

В гостиной Игорь сел в кресло, явно не стилизованное под старину, а настоящее, старинное, добротное. На столике кое-где протерлась полировка. Одна плешинка довольно нахально выглядывала из-под белой льняной салфетки, прикрывающей столик. В комнате витал легкий запах антисептика, а на камине лежали пачка бактерицидных салфеток для очистки поверхностей и тюбик геля для рук. "Примета времени", - констатировал Игорь.

Книжный шкаф закрывал почти всю стену. На полках ровными рядами выстроились книги в тисненых переплетах - русская и мировая классика, медицинские справочники, историческая литература, кравеведческие труды, альбомы художников и фотоальбомы разнообразных уголков земного шара. Несколько полок занимали детективы, но не "покеты" в аляповатых переплетах, а классика жанра: Агата Кристи, Конан Дойл, Эд Макбейн, Джеймс Хэдли Чейз. На другой стене висела акварель, изображающая белую ночь над Дворцовой набережной и силуэт разведенного моста.

Заметив, что Никольский задержал взгляд на картине, хозяин с улыбкой пояснил:

- Это подарок. Муж одной пациентки преподнес свою работу в благодарность. Тогда я еще работал обычным врачом и принимал роды у его жены. Случай был трудным, но, скажу не хвастая, я спас жизнь матери и детям. Три девочки, и сейчас им должно быть... - Алексей Владимирович на секунду замялся, - по двадцать четыре года.

- Я сразу узнал стиль Селина, - сказал Игорь, - это только он пишет такие акварели белых ночей.

- Приятно встретить человека, разбирающегося в живописи, - оживленно откликнулся Никодимов. - Да, недаром Селина называют "поэтом белых ночей", а его картины - "черемуховой песней". Это его любимая тема: петербургский май, цветение черемухи и сирени... Для меня большая честь - получить в подарок одно из его полотен. Но мы несколько отклонились от темы. Вы упомянули Антона. Я готов ответить на ваши вопросы, Игорь Аркадьевич. Но для начала позвольте спросить: что-то случилось с Антошей?

- А почему вы считаете, что с Антоном Валентиновичем что-то случилось? - Никольский, как мог, оттягивал момент, когда придется сообщить пожилому профессору шокирующую новость.

- Предполагаю, - профессор снял очки и стал протирать стекла микрофибровой салфеткой. - К сожалению, когда я вынужден был оставить работу... Я не люблю злословить, но в данном случае это констатация факта. Так вот, освободившееся место заняла молодая особа, которая на первое место ставит не служение клятве Гиппократа, а получение личной выгоды. И Антоша еще на моих глазах попал под ее влияние. Я предполагал, что дружба с ней до добра не доведет.

- Вы говорите о Кристине Соколовой? - спросил Игорь. - Дело в том, что Антон Валентинович напротив отзывался о ней исключительно в уважительном тоне и с симпатией.

- Да, о ней, - профессор снова надел очки. - Не буду отрицать: у Кристины острый ум и сильная воля. Но мало иметь только эти качества - нужно еще уметь правильно их использовать, помня о принципе "не навреди". А вот это гораздо сложнее и не всем под силу. А почему вы говорите об Антоше в прошедшем времени? - обеспокоенно осведомился Никодимов.

Дальше оттягивать было уже невозможно. И Игорь со вздохом ответил:

- Пять дней назад Антон Валентинович был найден убитым в своей квартире. По подозрению в убийстве задержана его жена, Инга Михайловна. Ее защиту взял на себя мой начальник, Ефим Коган. Но у него серьезные сомнения в виновности подзащитной. И он решил провести независимое адвокатское расследование. Наши дознаватели побывали на месте работы Антона Валентиновича и побеседовали с Кристиной Станиславовной. Некоторые моменты разговора их насторожили. А на обратном пути они встретили вашего сына Василия, который настоятельно отговаривал их от дальнейших действий в роддоме. По его словам, Василий хотел предостеречь наших сотрудниц от какой-то опасности, таящейся в родильном доме.

Игорь умолчал о том, что Василия застукали за порчей объявления о розыске одной из пропавших девушек, и Наташе пришлось слегка наподдать расхамившемуся парню.

Никодимов слушал его очень внимательно, выпрямившись в кресле, и руки, лежащие на столе, уже заметно дрожали.

- На месте гибели Антона, - продолжал Никольский, - осталось орудие убийства. Эксперты обнаружили на нем микрочастицы голубого латекса, обработанного антисептиком. А наши дознаватели установили, что именно перчатки из голубого латекса носят врачи в родильном доме, где работал Антон Валентинович, и регулярно обрабатывают их антисептиком.

- Вот как... - произнес Никодимов. - Значит, Антоши больше нет... Вы принесли мне горькую весть, Игорь Аркадьевич. Я знал их обоих. И Кристина, и Антон были моими студентами с интервалом в десять лет. И когда мне пришлось оставить работу, я не хотел, чтобы мое место заняла Кристина. Она - хороший руководитель и организатор, она смогла улучшить материальное положение клиники и сделать ее популярной. Кристина - хороший врач. Но если взять моральную сторону... Увы, она у Кристины далеко не на высоте. Конечно, в современном социуме тактичные и деликатные люди редко преуспевают. В бизнесе выше всего котируются решительность, напор и умение шагать по головам. Но, если врач начинает вести себя так же и для него все средства оказываются хороши ради прибыли или рейтинга, это означает, что, как врач, он закончился.

- Вы считаете, что с Кристиной Станиславовной произошло именно это? - уточнил Игорь.

- К моему великому сожалению, да.

- А в чем выразилось то, что Антон Валентинович, по вашим словам, попал под ее влияние? О нем говорили, как об очень хорошем враче, готовом самоотверженно помогать людям.

- Я готов сказать о нем то же самое. Но в последнее время он входил в "свиту" Кристины. Видите ли, Игорь Аркадьевич, я давно заметил у нее царственные наклонности. Еще в университете она стала негласной королевой факультета. И довольно быстро у нее появилась "свита" - друзья и поклонники, взирающие на нее снизу вверх. Подруг себе она выбирала из числа девушек, не блистающих красотой, чтобы выглядеть более эффектно на их фоне.