У "Монрепо" курил Гершвин, тоже в халате поверх рубашки и брюк от костюма. При виде золотых драконов на пурпурном бархате, Вероника чуть не расхохоталась: "Э, да вы, ребята, одного поля ягоды: любите пофорсить!"

- Полиция только что уехала, - сообщил Наум, протягивая девушке зажигалку и даже не поинтересовавшись, откуда она возвращается так поздно. - Завтра тут поставят новую дверь, с домофоном и видеокамерой и будут выдавать постояльцам магнитные ключи. А то каменный век: заходи кто хочешь... Хорошо еще, что я вовремя из душевой вышел!

- А что случилось? - обеспокоилась Вероника.

- Практически ничего. Но могло случиться.

По словам Наума, выйдя из душевой, он увидел незнакомую фигуру, скрючившуюся у двери Вероникиного номера. Долговязый сутулый парень в черной худи и широких спортивных штанах, озираясь, ковырялся в замке.

- Позвольте поинтересоваться, милейший, куда это вы собрались? - спросил адвокат.

- Я это, ну... По ходу, живу здесь, - промямлил застигнутый врасплох незнакомец.

- Да ну?! - Гершвин развел руками. - По ходу, неувязочка у нас с вами вышла! Тут, по ходу, моя подруга живет... Эй, ты чего?! Ах ты г...н гнутый!

Баллончик с перцовым аэрозолем отлетел далеко в конец коридора. Дюжий Гершвин в два прыжка настиг и мгновенно скрутил щуплого взломщика. Захлопали двери номеров. Прибежал заспанный дежурный с рецепшен. Вызванный полицейский наряд примчался через пять минут. Задержанный, Ярослав Стуков, 19 лет, курьер из мэрии, размазывая рукавом сопли по лицу, жалобно скулил, что он "по ходу давно приметил, что у той телки лэптоп четкий, а тут она вечером, по ходу, где-то зависла и он думал, типа, технику спереть и, короче, в скупку отнести", объясняя это тем, что его несовершеннолетней "герле" срочно и по-тихому нужны деньги на аборт в Ладожске потому что в Краснопехотском ничего не утаить, "а то ее, по ходу, предки убьют, а мне ваще ... оторвут!"

Воришку-неудачника отвезли в КПЗ, а Гершвин вызвонил хозяина "Монрепо" и устроил ему такой бенц, что перепуганный мужчина примчался через полчаса и сообщил, что новую дверь и аппаратуру привезут завтра, в девять часов утра.

- Курьеру из мэрии срочно понадобились деньги на аборт его подружке, - фыркнула Вероника, выслушав Гершвина, - и он не придумал ничего другого, кроме как спереть ноутбук из номера петербургской журналистки. Угу. Вполне укладывается в канву. Ты послушай, что я узнала!.. Докурим, пойдем в здание, и я тебе кое-что расскажу о местных властях!..

- Ну, теперь-то им точно песец, - потер руки Гершвин, когда Ника через час завершила рассказ. - К нам утром следователь придет, пиши заявление на Стукова, пусть его покрепче за жабры возьмут и всю правду вытрясут, за каким хреном он внезапно разохотился именно на твой компьютер! Вот где они у нас будут! - адвокат азартно сжал крепкий кулак.

*

Поездку в Новоминскую снова пришлось перенести потому, что накануне заснула Вероника поздно; наутро рабочие занялись заменой дверей парадного и служебного входов в гостиницу, а для постояльцев привезли магнитные ключи и приехал следователь, чтобы выслушать показания Вероники и Наума о вчерашнем вторжении.

Увидев его, Вероника рассмеялась:

- Роман Павлович, я вам, наверное, уже надоела!

- Отнюдь, - покачал головой майор, - на пенсии буду рассказывать внукам, как занимался делом о попытке кражи компьютера с материалами расследования у великой Орловой!

- Тем более что вора задержал не кто иной, как сам Гершвин, лоер номер один! - по профессиональной адвокатской привычке Наум решил присутствовать при беседе Вероники со следователем.

Снизу доносились жужжание, лязг и оживленные голоса рабочих. Наум плотнее прикрыл дверь номера. Наступила тишина. Роман Павлович достал блокнот и диктофон.

Записав и оформив показания, следователь согласился на чашку кофе и сообщил, что задержанный Стуков упорно стоит на своем: ему нужны были деньги для беременной пассии, вот он и решился на кражу.

- А откуда он узнал, какой у Вероники лэптоп? - спросил Гершвин. - На улицу она его не выносила и никому не демонстрировала. И почему поперся именно в ее номер на втором этаже? Почему вообще полез в гостиницу, а не попытался стибрить сумку или барсетку в кафе или на платформе или телефон у пьяного вытянуть? Вы об этом его не спрашивали?

- Спрашивал, - ответил Роман Павлович.

- И что он отвечает?

- Мычит и мямлит свое "короче, по ходу". Но я уже проверил - девушка у него действительно есть, дочь вахтера из мэрии, Кристина Лосева, 16 лет. Насчет беременности пока не знаю: видимых примет интересного положения у нее не замечено.

- Может, ему на самом деле нужны деньги, - предположила Ника, - и кто-то предложил Стукову заработать по-легкому за кражу моего ноутбука с "Пешками в чужой игре"?

- Знаете, как вы можете расколоть его? - Гершвин вальяжно откинулся на спинку видавшего виды кресла с красной гобеленовой обивкой в рубчик. - Слушайте и учитесь, дети мои!

- Спасибо, Наум Моисеевич, - кивнул следователь, внимательно выслушав Наума. - Так я и сделаю. А то уже надоело слушать про его любовную драму, строгих родителей Кристины и деньги на срочный аборт...

Оставив мужчин обсуждать способы вызвать Ярослава на откровенность, Вероника набросила ветровку, в кармане которой лежали сигареты, и вышла из гостиницы.

Алый "Мазератти" стоял у тротуара; из окна выпирал огромный букет роз. "Уж не предложение ли он делать явился? - подумала девушка. - Хочет видеть меня первой леди Краснопехотского?.. Надеюсь, что нет. Это только испортит наши отношения моим отказом, а я этого не хочу..."

- А что случилось? - спросил Виктор после долгого поцелуя. - С чего вдруг в "Монрепо" так внезапно кинулись менять двери? - он указал на возню у входа в гостиницу. Двое рабочих, потея и матерясь от натуги, примеряли тяжелую металлическую дверь к проему.

- Пошли лучше поговорим в чебуречной, - предложила Вероника, представив себе блистательного Морского в маленьком зальчике под изумленными взглядами Нюры и Петровны.

- Пойдем, - не моргнув глазом, согласился Виктор, - я не откажусь перекусить.

- Вам как обычно? - приветливо улыбнулась Веронике Нюра. - Один сыр, одно мясо и кофе-эспрессо?

- Да.

- И мне то же самое, - добавил Виктор.

Буфетчица крикнула повариха: "Два с сыром, два с мясом!" и перевела взгляд с изображения Хабаровской плотины на нежном абрикосовом фоне на лицо посетителя.

- Это, что ли, вы?! - изумилась она.

- Я, - улыбнулся Морской. - Шел мимо, проголодался, дай, думаю, зайду!

- Петровна! Петровна! Мяса побольше положь!.. А у вас помельче не будет? Утро еще, сдачи не наберется...

- Сдачи не нужно.

- Подкупаешь избирателей? - шепнула Ника, когда они расположились за столиком, покрытом хрустящей от крахмала скатертью. - Да еще в присутствии работника СМИ?!

Виктор фыркнул, подтянув рукава белой водолазки от "Фальконери":

- Просто не люблю таскать с собой мелочь, а безнал тут не принимают.

Он был одет на первый взгляд очень скромно - джинсы, жилетка, водолазка, белые мокасины. Но Никин наметанный взгляд безошибочно определил, что куплены эти вещи явно не в стоковом магазине и не на задворках и каждая из них стоит немалых денег. Русые волосы гладко зачесаны назад и стянуты на затылке в тугой "хвост". Лицо совсем юное, мальчишеское.

Ника вспомнила вчерашний вечер, когда узкие, сейчас иронично улыбающиеся губы Виктора становились такими горячими, а ухоженные руки так крепко держали и так жадно и в то же время бережно скользили по ее телу: "Моя! Только моя! Никому не отдам!".

Морской тоже молчал, глядя на нее, и пауза затягивалась.

Вечное самоуверенное и дерзкое выражение исчезло с его лица. Взгляд смягчился, и полуулыбка была уже не нахальной, а мягкой и теплой.