- Ого. Развоевался. Святое задели, - констатировал Морской так тихо и вежливо, что Степка тут же стих и как будто стал меньше ростом.

- Я тоже учился, - продолжал Виктор, - но не в вашей шарашкиной конторе, где преподавателям все до фонаря, а вы и рады балбесничать, а в Питере. Там спрос совсем другой, сто потов сгоняли со студентов, но я находил время подработать, дармоедом не был. Поэтому сейчас я имею то, что имею, а ты так и будешь находить сто отмазок, лишь бы не напрягаться, ныть, что мир устроен не так, как тебе хотелось бы, и злиться на тех, кто достиг большего, и на девушек, которые тебя отвергли; в общем, на всех, кроме себя.

- А че вы оскорбляете?! - у Степки даже голос сел от обиды. - Че за наезд? Посадить хотите, по ходу? Так я это, пошутил с письмом, ну, обознался! У меня, короче, реально зрение плохое, я не рассмотрел того чувака. Смотрю, бычара упакованный, с Анжелкой в "Онего" заваливает, ну и подумал, в натуре, что это один из тех, которые на ихнего батю наезжали! Чистуху напишу и все дела; ну, Федька мне пятак начистит, и всего-то, а вы тут наезд устроили...

- Не истери, - оборвал его Гершвин, - и не думай, что сможешь так просто вывернуться: извините, обознался, больше не буду. Тебе уже сколько лет? Двадцать? Все, давно совершеннолетний, и отвечать будешь тоже по-взрослому...

- Ну, ..., ..., в натуре, - проныл Степка.

- И маты свои придержи, - рыкнул Наум, - тут твоих "телок попроще" нет. А то мы тебе еще и сквернословие в общественном месте прибавим! По закону давно запрещено!

- Да чего вы вообще примотались?! - вскинулся Степка и тут же жалобно затянул:

- Ну я не въезжаю, реально, чего вы от меня хочете-то?!

- "Хотите", а не "хочете", - поправил Гершвин. - Ты сам додумался анонимку на Анжелу написать или кто надоумил?

- И как часто ты бывал на ферме у Кротовых? - добавила Вероника, предположив, что по крайней мере поджечь сеновал Степка вполне мог бы. Да и насчет пакета, который показался Федору знакомым, тоже интересно выяснить... Надо сказать Науму, чтобы расспросил младшего Кротова об этом, лучше тет-а-тет. - Случалось ли так, что ты заходил к ним по-английски?

- Чего? - вытаращился на нее Степка. - Это как?

- Незаметно для хозяев или в их отсутствие, - уточнила Ника.

- А чего это я вам отвечать должен? - забегали глаза у парня.

- Я адвокат, - ответил Наум. - Буду представлять на суде интересы Натальи Михайловны, Анжелики Васильевны и Федора Васильевича Кротовых. И так как одна из моих клиенток подозревает, что именно ты написал анонимное письмо, порочащее ее честь и достоинство, я решил опросить тебя. Знакомлюсь с делом, изучаю все аспекты, чтобы быть, как говорится, в материале.

- И на какие шиши они вас наняли? - Степан немного собрался с духом. - На Анжелкины одеяла тряпичные, что ли?..

- Работу Наума Моисеевича буду оплачивать я, - пояснил Морской. - Дело о ферме Кротовых бросает тень и на меня, поэтому я заинтересован в том, чтобы как можно скорее разобраться в этой истории и докопаться до истины.

- Так что, Степа, - напомнила о своем вопросе Вероника, - часто ли ты приходил на ферму Кротовых, особенно - втайне от хозяев? Сильно ли тебя задело отношение Анжелы? Пойми, тебе все равно придется отвечать на эти вопросы, не мне - так следователю и судье. Врать ты плохо умеешь, сразу себя выдаешь с головой, поэтому на допросе быстро сдуешься. А за дачу ложных показаний на предварительном следствии или на суде тоже имеется статья Уголовного Кодекса. Куда ни кинь, всюду клин, - заключила она. - Вот так, ты хотел отомстить Анжеле за то, что она тебя отвергла, думал, что ты такой хитрец-молодец: ее посадил, а сам будешь и дальше веселиться и обхаживать "девчонок попроще", а вышло совсем наоборот. Плохи твои дела, на скамье подсудимых тебе уже местечко готово!

Она выжидающе молчала, сдерживая неприязнь к этому прыщавому потеющему слизню, который еще час назад лоснился от самодовольства, бахвалясь перед друзьями своей "мстей страшной" Анжеле. И еще... Степка собирался угостить друзей выпивкой. А Анжела рассказывала о том, что у него вечно не было денег - только на пакет семечек. А сегодня вдруг расщедрился, как купец на Масленицу. "Неужели наклянчил у родителей на бутылку? Или нашел другой источник финансирования?.."

- А чего я вам должен отвечать?! - набычился Степан. - Ну, обознался я с этим письмом, разве за ошибку сажают?! А насчет фермы, что я туда втихаря лазал - это вы еще докажите, никто не видел, как я в ту дырку на задах лез...

- И правда, врать не умеешь, - улыбнулась Вероника. - Я ведь понятия не имела, как именно ты пробирался на ферму, а ты сам это подробно объяснил! Значит, дырка в заборе на задах, подальше от проездной дороги, где могут обратить внимание на парня, который лезет через чужой забор! Кстати, а что ты скажешь о сгоревшем сеновале и заболевании коров?

- Докажите насчет этого, - набычился Степка, - вы че, про клевету не поняли? Я иск подам, вам два года навесят...

Морской рассмеялся:

- Подавай, хоть сию минуту в горсуд беги! Только сейчас очень легко установить, заходил ли человек в помещение; прикасался ли к предметам. Пара экспертиз, анализ ДНК - и вуаля!

Неожиданно Степка рванулся, проскочил между Никой и Наумом и огромными скачками понесся к выходу из подворотни, за которым шумела автостанция Краснопехотского.

- Вот утырок! - взревел Гершвин и помчался за беглецом. Для своей комплекции Наум бегал очень легко и быстро. Вероника и Виктор поспешили следом.

Степан быстро начал сдавать. Сказывались долгое сидение за компьютером и чрезмерное пристрастие к пиву и семечкам. Он натужно пыхтел, задыхался, загребал ногами и затравленно косился через плечо: разрыв между ним и преследователями сокращался все быстрее.

Впереди показалась автостанция, где разворачивался, заруливая на посадку, автобус до Ковжинского Завода. Добежать, прыгнуть на подножку, сунуть водиле бабла, чтобы не трындел насчет билета! Что будет потом, парень не думал - только бы унести ноги.

Водитель старенького грузовичка вовремя не заметил перебегающего дорогу парня и запоздало дал по тормозам, отчаянно матерясь. Старенький "ГАЗ-22" жалобно взвыл и заскользил по дороге юзом. В кузове с грохотом повалились ящики, посыпалась картошка. Степка запоздало увидел несущуюся на него машину, бестолково заметался, наступил на развязавшийся шнурок и с жалобным воплем растянулся прямо на пути у "ГАЗика".

Одним прыжком Наум выскочил на проезжую часть, ухватил Степку за капюшон худи и, как котенка, в последний момент выдернул из-под колес.

- Вы что, вообще придурки?! - заорал водитель наконец-то остановившегося грузовичка, выскакивая на дорогу с монтировкой. - Мать, что ли, стоя родила?!

- Наум, все нормально? - подбежала Ника, услышавшая визг тормозов, ругань водителя и вопль Степки. - Блин... Тебя хоть не зацепило?

- Когда мне что-то нужно для дела, я дерусь, как бык, - Гершвин перевел дыхание. - Не мог же я допустить, чтобы эта каркалыга переехала такого ценного свидетеля!

- Э, ну а мне чего делать? - напомнил о себе водитель. - Тормоза испортил, развал развихлялся, ящики побились, кто мне за это заплатит, граждане хорошие?!

- Держи, - Морской сунул ему несколько купюр. - Этого хватит на ремонт твоей ретро-экзотики и на ящики?

- Ну, тут вообще-то хозяйский товар и вообще, за моральный ущерб бы... - завел водитель, но Виктор сдвинул брови:

- Не борзей. Я сказал: этого хватит и еще на моральный ущерб останется. Давай, проваливай и радуйся выгоде.

- Блин, - Степан кое-как собрал воедино дрожащие ноги и встал, но тут же снова сел на бордюр. - Вот же блин... С...а, чуть не переехал!

- Ну, что? - навис над ним Наум. - Как ни крути, а я тебя спас. Может, в благодарность изольешь нам душу, а? Я ведь сам едва не загремел под грузовик, вытаскивая тебя!