- Клуб компьютерный, - сказал кто-то из толпы, - интернет, игры, скайп, принтер-сканер. Пацанва там все время зависает, в стрелялки рубится.

"Тот самый Степка. Надо с ним побеседовать. И мне, и Науму!"

- Ника, а мы тебя потеряли, - через расступившуюся толпу стремительно прошел Морской. За ним, как баржа под разведенным мостом, прошествовал Гершвин. - Так, что за шум, а драка уже была?

При виде "местного Каупервуда" флегматичный участковый сразу подтянулся и даже слегка подобрал живот. Перестала всхлипывать продавщица. На Гершвина смотрели с любопытством: а кто этот франт?

Ника прочитала имя на бейджике продавщицы и представила ей Наума:

- Юля, это Наум Моисеевич. Юрист из Петербурга. Пусть он вас проконсультирует, почему участковый отказывается принимать ваше заявление о порче магазинного имущества.

Круглое лицо полицейского обескураженно вытянулось, и он забубнил, что его вообще не так поняли и он готов записать показания и принять заявление.

- Дайте мне реквизиты, я кину деньги на новую витрину вашему хозяину, - отрывисто сказал Морской продавщице. - А то с этого голодранца вы замучаетесь взыскивать, а на исправительных работах он два года выплачивать будет, а витрина вам нужна немедленно!

*

Интернет-кафе "Три-Джи" находилось в полуподвале дореволюционного трехэтажного дома, соседствуя с прачечной, парой магазинчиков и букмекерской конторой.

Несмотря на объявление, призывающее посетителей кафе соблюдать тишину и порядок во дворе, у крыльца курили и наперебой хрустели семечками несколько парней. Среди них шла бурная дискуссия, обильно сдобренная нецензурной лексикой на повышенных тонах и таким же оглушительным гоготом. По немногочисленным нормальным словам Вероника поняла, что речь идет о проигрыше в каком-то "баттле" из-за того, что "один урод протупил танк" и подставил союзников.

- Ты, Степка, блин, всех "кинул", - надрывался длинный лопоухий парень, - я из-за тебя семь жизней про...л! О деле надо думать, а не о телках!

- Я свою телку хорошо жизни поучил, - обильно сплюнул под ноги вихрастый сутулый верзила в черной худи и китайских спортивных штанах, неумело прикидывающихся "Адидасом". - Будет знать теперь, как понты кидать!

- Да ты че, в натуре? - заржал низенький пузан с масляным пятном на несвежей футболке. - Эту, что ли, которая вечно из себя строит?!

- Она ж тебя вечно, по ходу, динамила, - добавил лопоухий, - с каким-то старпером, ..., гайкала!

- Теперь с нее понты собьют, - выпятил тощую грудь Степан, - бабоньки в СИЗО ее сразу... - он разразился длинной тирадой, расписывая, что ожидает Анжелу в следственном изоляторе, давясь гоготом и матом и перекрикивая громкий ржач товарищей. Поперхнувшись особо витиеватой фразой, Степка закашлялся и громко высморкался на тротуар.

- Как я понимаю Анжелу, - тихо сказала Вероника, - я бы тоже не польстилась на такого "Тристана на букву Д"!

- И правда, дрищ, - согласился Гершвин. - Дай мне, Господи, терпения, чтобы душу из него не вытрясти!

Морской молчал, глядя мимо них, на витрину ближайшего магазина - "Сувениры. Подарки. Конфискат". Под плакатом "Новое поступление" выстроилась посуда - пузатый стилизованный под старину самовар, синий гжельский сервиз и коричневая стеклянная ваза. Девушка сразу узнала сервиз - вчера она видела его в серванте у Кротовых, а в вазе стоял букет ромашек на веранде...

- Уже, значит, пустили конфискованное в продажу, - тихо сказала она, глядя на синий изящный кувшинчик для сливок. Фигурная ручка, кокетливо изогнутый носик, высокая крышка. Судя по тому, на каком почетном месте стоял сервиз у Кротовых и как блестел - ни пылинки - это была памятная и любимая в семье вещь. А сейчас он выставлен на витрине в спальном районе, может оказаться на какой-нибудь заплеванной, замызганной и прокуренной кухне, потускнеет от жира и пыли, "поцокается" у небрежной хозяйки...

- Подождите, ребята! - решительно сказала Вероника. - Пару минут! - "Когда Кротовых освободят, я верну им сервиз. Пусть хоть память о муже и отце останется!"

Продавщица старательно заворачивала каждый предмет сервиза в бумагу и укладывала в коробки; ее напарница уже упаковала самовар. Над дверью снова брякнул колокольчик, и за спиной у Ники раздался голос Морского:

- Дайте мне вот эту вазу! Да, с витрины!

- "Ваза стеклянная, коричневая, надбитая", - прочла продавщица, - она уценена из-за дефекта, видите, тут краешек...

- Знаю, это я ее в детстве опрокинул, - перебил Виктор. - Заверните.

- Сдачи нет! - ахнула девушка при виде пятитысячной купюры, - я не наберу вам четыре девятьсот...

- И не надо, - отрезал бизнесмен, - считайте это спонсорской помощью магазину или подарком вам на мороженое. Все, тема закрыта, пробейте чек!

- Это мамина, - пояснил он Веронике, когда они выходили из магазина, - им на свадьбу подарили. Когда отец запил, у нас стало плохо с деньгами, и мама отнесла кое-какие вещи в скупку. Жена Кротова купила коврик и эту вазу.

Глаза Морского потемнели от горьких воспоминаний. Он бережно держал коробку, где уютно устроилась старательно упакованная в мягкое бумажное гнездо ваза.

- Поставлю в кабинете под стекло, - сказал Виктор, осторожно устраивая коробку на заднем сиденье "Мазератти", - черт, иногда я становлюсь сентиментальным до неприличия... А ты решила вернуть Кротовым их сервиз и самовар? Клади их в машину, я на обратном пути завезу тебе коробки.

- Да, решила вернуть им хоть что-то.

- Понял, - Виктор серьезно посмотрел на нее. - Я так и предположил. А я со своей стороны постараюсь, чтобы их поскорее освободили из-под стражи. Пошли на подмогу твоему другу, а то мы не по-товарищески бросили его тет-а-тет с этими люмпенами.

- Зная Наума, я могу предположить, что скорее помощь понадобится им, - фыркнула Вероника.

Гершвина они нашли в зале "Три-Джи". Вольготно оседлав один из стульев лицом к спинке, адвокат оживленно беседовал с дежурным администратором клуба о достоинствах и недостатках какой-то сетевой игры, демонстрируя при этом такие познания, что усатый здоровяк только качал головой: "Ишь! А вот это уже интересно! Я о таком еще даже не слышал!".

Наум в элегантном костюме и белоснежной рубашке резко выделялся среди других посетителей "Три-Джи" - парней в футболках или худи, дешевых джинсах или спортивных штанах, но поразительным образом даже здесь не выглядел чужеродным телом.

Степан и его товарищи с боевыми воплями команчей терзали "мышки" и клавиатуры компьютеров, желая отыграться за прошлое поражение. У кофейного столика еще несколько парней увивались вокруг двух ярко накрашенных и легко одетых девиц, которые визгливо хихикали над солеными шуточками кавалеров и сами лихо сыпали крепкими словечками. У одного из компьютеров лысеющий мужчина лет тридцати пяти вопил в мобильный телефон, что "песец, как занят на работе, дедлайн, по ходу", и что он никак не сможет забрать ребенка из садика, а другой рукой долбасил по "мышке", круша войска противника.

- Сейчас они баттл доиграют, и Степан выйдет, чтобы побеседовать с нами, - обернулся Наум к Нике и Морскому. - Может, тут и подождете? Анатолий сказал, что минут через двадцать ребята как раз добьют роботов.

- Свободных компьютеров нет, - автоматически сказал Анатолий, увидев у стола вновь пришедших. Поднял голову. Встретился взглядом с Морским. И замер в изумлении. Меньше всего он ожидал увидеть в своем зале местного олигарха и кандидата в губернаторы.

"Если он еще и "Телескоп" читает и юридические ток-шоу смотрит, - подумала Ника, - то у него просто шок будет от такого количества селебритис в их районе. Интересно, узнал ли он Наума?"

- Ну, как работается? - Виктор подвинул стул Нике, а сам сел на край стола, где хаотично громоздились рюкзаки и бутылки с водой, кока-колой и пивом, которые полагалось оставлять на входе.