- И после этого вы называете себя моими друзьями? - Серега доел пирожок и вылез из машины, вытирая руки и рот измятым, давно утратившим первоначальный вид платком, потом запихнул его обратно в карман форменных штанов. И увидел Веронику. - Вам помочь, девушка?

- Да, - Вероника показала удостоверение. - Я хотела бы побеседовать с группой, выезжающей вчера вечером в парк на суицид.

- Ну, мы это, - ответила Светлана. - Только без разрешения начальника с прессой общаться не можем. Вы к нему пройдите, если он разрешит, то вызовет нас.

- А вы что, из Питера специально на самострел приехали? - спросила подруга Светы, Лена. - И когда только успели?

- Да не специально, - ответила Орлова. - Приехала по семейным делам, и вот!

- Агась, бывает, - закивала Света.

Входя в прохладное и полутемное, несмотря на лампы дневного света, помещение, Ника услышала за спиной:

- Ну, теперь они все тут будут.

- Ага, завтра Малахов тоже как бы по семейным делам прилетит, и Борисов...

- И Екатерина Андреева!

- И Максик Алкин!

- А ему-то тут фигли?

- А так, за компанию!

- "Его никто не звал, он сам взял и прилип!"

Все пятеро покатились от смеха.

- То они устали после суток, рапорта нормально не напишут, - добродушно улыбнулся дежурный, просматривая Вероникины паспорт и рабочее удостоверение, - то хохочут на весь город, тут у них куда только усталость подевалась. Ох уж эти первогодки, вчерашние школьники! - он взялся за трубку телефона, напомнившего Веронике фильм "Дело было в Пенькове". "Надо же, такой раритетный аппарат, и еще работает, - подумала девушка, - хорошо раньше делали технику. Как барометры в Летнем дворце Петра Первого: даже через триста лет все еще правильно показывают погоду!"

Веронике были интересны старые вещи не из-за распространяющейся моды на винтаж и ретро, а сами по себе. Взяв в руки какую-нибудь вещь с непростой историей, девушка пыталась представить себе прошлое этой сахарницы, шкатулки или веера, людей, которые ею пользовались раньше. Прикасаясь к вещи "с историей", Ника словно касалась самой истории. А если вещь хорошо сохранилась и продолжала служить, это было еще интереснее. Однажды на маминых антресолях Вероника нашла большой зонт с львиной головой вместо ручки. Раскрылся он с могучим хлопком, как парашют. Идеально туго натянутая ткань, ни одной гнутой или ржавой спицы. Мама разрешила дочери взять зонт потому, что для нее он был уже тяжеловат.

Через пару дней застигнутая резким проливным дождем на Кронверкской набережной Вероника достала зонт из пакета и шла под ним, беззаботно напевая. Люди, у которых порывы ветра вырывали зонты из рук, выворачивали наизнанку и ломали спицы, поглядывали на нее с завистью. "Умели же раньше делать вещи!" - сказал какой-то парень, выбрасывая в урну жалкие останки своего "антиветра".

Дежурный выписал ей пропуск:

- Проходите, Вероника Викторовна. Прямо по коридору, потом направо. Иван Матвеевич ждет вас. Будете уходить, не забудьте пропуск отметить.

Шагая в указанном направлении, Ника заметила, что в здании явно пару лет назад сделали ремонт; не "евро", но очень неплохой.

Она повернула направо и в конце коридора увидела двухстворчатую дубовую дверь кабинета начальника краснопехотской полиции, уже гостеприимно приоткрытую.

*

Двое мужчин, сидевших у длинного стола, поднялись навстречу Веронике. Хозяин кабинета, импозантный брюнет испанского типа с благородной проседью и стильной щетиной, чем-то напомнил Нике Наума. Гершвин, модный петербургский адвокат, пытался поухаживать за Вероникой уже несколько лет, но пока она держала дистанцию. Эффектный, уверенный в себе и обаятельный Наум был неотразим для многих женщин, но его воображение занимала именно Вероника, не поддававшаяся его ухищрениям. И Иван Матвеевич Нестеров, полковник МВД, как значилось на дверной табличке, явно относился к той же категории успешных мужественных красавцев, довольных собой и уверенных в собственной неотразимости. "Да, вылитый Гершвин!".

Сбоку у стола расположился мужчина лет 35ти, с неожиданно тонким "аристократическим" лицом. Ника сразу узнала следователя, которого мельком видела накануне в парке. Тогда она не смогла задать ему ни одного вопроса - он вечно куда-то спешил и отмахивался от журналистки: "Потом! Извините, некогда! Подождите!".

Следователь тоже узнал Веронику и явно вспомнил, что в парк накануне она пришла не с кем-нибудь, а с Виктором Морским, и в его взгляде промелькнуло явное: "Вот настырная особа, все-таки добралась!".

- И что же привело столь очаровательную даму в нашу скромную обитель? - бархатным голосом спросил полковник Нестеров, откровенно ощупывая Веронику таким же бархатным взглядом. Она поняла, что не ошиблась в сравнении. Начальник местной полиции действительно с Наумом одного поля ягода.

- Так вышло, что вчера я стала фактически свидетельницей преступления, - начала Вероника, присаживаясь к столу напротив молчаливого следователя, в глазах которого теперь читалось: "Носит же тебя вечерами где ни попадя!". И вообще, он, в отличие от полковника, напоминал нашкодившего кота, который теперь прячется под диваном и не хочет получить веником за хулиганство.

- Помилуйте, какое преступление? - Нестеров сложил ладони "домиком". - Прискорбный случай, но... Но уже известны результаты баллистической экспертизы. Они подтверждают первоначальную версию: потерпевший покончил с собой. Траектория раневого канала, направление выстрела, расстояние, с которым он был произведен, пальцевые отпечатки потерпевшего на пистолете, документы, подтверждающие, что оружие принадлежало самому господину Кротову и он имел официальное разрешение на его хранение... хотя зря я, наверное, излагаю вам сии подробности?

- В "Невском Телескопе" поднимаются темы похлеще банкрота-самоубийцы, Иван Матвеевич, - произнес следователь, - и девушка отнюдь не выглядит шокированной. Да и вчера тоже не выглядела. Свидетельнице пришлось успокоительный укол делать, чтобы я мог опросить ее, а Вероника Викторовна сверкала молнией повсюду, - "И повсюду сунула свой нос", - прочла Ника в его глазах.

- Мы, конечно, не будем вам препятствовать, - полковник побарабанил пальцами по столу, - вся информация по делу, разумеется, в известных пределах, к вашим услугам. Вот только боюсь, что материала для очередного расследования будет маловато. Не было преступления, Вероника Викторовна. Ситуация не слишком, увы, оригинальная: человек взял на себя нагрузку не по силам, завел бизнес, не имея к этому способностей, естественно, прогорел, запутался в долгах и свел счеты с жизнью.

- У Кротова были долги? - уточнила Вероника.

- Судя по всему, он был в долгах как в шелках, - кашлянул следователь. - Я пока еще не всех опросил, но первичную картину предшествующих событий уже набросал.

Вероника внезапно поняла причину сахарной любезности Ивана Матвеевича и настороженности следователя. Краснопехотское - не Питер, здесь до сих пор действует поговорка "Мирская молва - как морская волна", и все уже знают, что петербургская журналистка хорошо знакома с Морским - "человеком, не последним в городе". Виктора здесь уважают, с ним считаются, он намерен бороться за пост мэра города, поэтому Нестеров на всякий случай так обходителен с петербургской гостьей, а следователь не знает, чего от нее ожидать.

- Случай сам по себе... - Вероника замялась в поисках уместного слова, - не рядовой. Всегда, когда человек накладывает на себя руки, это значит, что он не видел иного выхода, ощущал себя в тупике, а окружающие не удержали, не поняли, не увидели, не придали значения. Я говорю о психически здоровых людях, которые не шагают с крыши на зов из бездны. И нужно выяснить, кто или что подтолкнуло человека к этому решению, разобраться, понять, можно ли было предотвратить беду и что нужно сделать, чтобы такие трагедии не повторялись.