- Зато тепло, – выразил протест сокроватник.

- Идём на компромисс и обнимаемся. Повторяй за мной: руку кладем сюда, а ногу туда, – завозился под одеялом Мел, желающий закрыть, наконец, глаза и уснуть. Располагающая к интиму поза возбуждения после переживаний не вызывала. Она несла уют, умиротворение и чувство стопроцентной защищенности.

- Птиц, – тихонько позвал Аррум Фрайза, выдёргивая его из полусна. – Ты светишься.

- Пусть… Что? – дошел смысл сказанного до почти отключившегося сознания. Мел привстал и от удивления забыл, как дышать. Вокруг головы оборотня горел насыщенно зелёный контур.

Волк выпростал руку из-под одеяла и несколько раз сжал и разжал кулак.

– Я тоже. – Аура от движения пальцев колыхалась и вихрилась узорами.

Мелвин ради эксперимента взял ладонь трагирца, перекрещивая их пальцы.

- Смешиваются.

- Сливаются.

- Это же хорошо? – пытливо уточнил Фрайз, наблюдая, как его желтый ореол напитывается зеленью, становясь нежно салатным. То же самое происходило и с аурой оборотня: она светлела от прилива солнечного цвета.

- Единение истинных, – благоговейно произнёс Аррум, и его глаза по-звериному полыхнули. – С благословения Хэшрана отныне мы супруги пред богами и смертными. Ты мой, я твой, до скончания веков. – Церемониальная фраза сорвалась с губ сама собой, спаивая двоих неразрывной цепью.

- Ты мой, я твой, до скончания веков, – повторил Мелвин, и у него в голове пронеслась вереница лиц их будущих с Аррумом воплощений. Парни и девушки, темноволосые и чернокожие, с азиатским разрезом глаз – и много-много других образов, но каждый раз неизменно парных, чтобы обретшим вторую половинку душам больше не теряться на просторах сотен вселенных и всегда находить своего или свою истинно суженую.

- Не так я представлял свою свадьбу.

- Аналогично, – растеряно отозвался Мел.

Оба сидели на кровати и, выставив руки вперёд, наблюдали, как приобретшие один цвет на двоих ауры впитываются в кожу.

- И что дальше? – спросил Фрайз, когда магическое действо закончилось и сияние угасло.

- Ложимся спать, как и собирались.

- А подтвердить брак… телесным контактом? – мучительно подбирал слова Мелвин. – Не то чтобы мне сильно пекло, – покраснел он, оправдываясь, – но во всех прочитанных мной рассказах требовалась консуммация.

- Небылица, – отрезал оборотень. – Единение больше душевный акт, чем физический. Мы открыли друг другу сердца – это и послужило причиной слияния наших энергий. Или ты… – трагирец осёкся.

- Нет-нет, – поторопился заверить Аррума Мел. – Не будем опошлять волшебство момента. Хватит… того, что есть.

- На сегодня, может, и хватит. – Волк мягко привлёк человека к себе и провёл носом по виску Мелвина, наслаждаясь ароматом пары. «А на дальше не факт, что этого будет хватать мне». Закреплённая откровениями истинность свела на «нет» последние крохи непринятия мужского начала Фрайза и, подай он мелкий сигнал, что жаждет близости, Аррум бы откликнулся. И с радостью лишил бы их обоих нелепого лоскутного одеяния, называемого трусами.

Урчащий тембр голоса и некая недосказанность наэлектризовала каждый волосок, и Мел поёрзал, почесываясь об одеяло и прижавшееся к нему тело.

- Спи, – произнёс Аррум как заправский гипнотизёр и лизнул парня в подбородок. – Приятных снов.

Отчаливающий в страну грёз Мелвин угукнул, не открывая глаз и не выпуская из стиснутой руки пальцев своего внезапно обретённого мужа.

* *

Коул Фрайз отомкнул дверь охотничьего домика своим ключом и сразу зацепился взглядом за пару зимних кроссовок большего размера, чем носил его сын. Взяв оружие наизготове, полисмен крадучись поднялся по лестнице, со знанием дела переступив третью поскрипывающую ступень. Тишина в доме в предобеденное время настораживала, а гора трупов, виденных им менее получаса назад, навевала нехорошие мысли о самоуверенности преступника, затаившегося вблизи места преступления.

Проверив ванную (слава Всевышнему, она оказалась без кровавых потёков), мужчина с величайшими предосторожностями толкнул дверь в комнату Мелвина… И вошел широким шагом, кипя от негодования.

«Не кается, щенок! Рыдал намедни, а лишь за родной порог вышел, так и взялся за старое. У него, видите ли, тонкая влюбчивая натура, а нам с Софи успокаивай потом сыночку да из депрессии вытаскивай, когда его очередной хахаль бросит. В кого таким уродился? Спит с мужиками? Досадно, да ладно. Так найди ж ты себе кого-то путного. Чтобы не терзал он сердце тебе, а ты нам. Передохни после неудачных отношений и ищи дальше. Нет же! На ещё неостывшую после последнего урода простынь нового уложил. Ни себя, ни нас не бережет. И когда ума наберется? Прям зла не хватает!»

- Ты и в глуши нашел охочего на свою жопу!

От схватившегося Птица так полыхнуло испугом и обидой, что внутренний зверь Аррума, опередив не до конца проснувшуюся человеческую часть сознания, ломанулся защищать своего избранника, сметая все барьеры. И отчаянное «Стой!!!» расслышал только тогда, когда одноипостасный в синей форме с грохотом рухнул на пол, придавленный черными когтистыми лапами.

Фрайз-старший почувствовал себя участником мистического экшена. Голубой элемент, спавший секунду назад, уткнувшись носом в затылок его непутевого отпрыска, в прыжке искорежился (более подходящего выражения Коул найти не смог) и стоял на его груди, обдавая лицо жарким дыханием из оскаленной клыкастой пасти.

- Мел… беги… – натужно выговорил полисмен и потянулся к оброненному при падении табельному оружию. Нужно было отвлечь зверя на себя, тем самым выиграв ребёнку спасительное мгновение, по-другому поступить отец не мог. Среагировав на движение, оборотень зарычал и наступил человеку на предплечье, пресекая дальнейшие действия. До пистолета оставалось каких-то пару дюймов, а вот между челюстями адской твари и шеей, прикрытой воротничком рубашки, их не было.

– Не… смотри… – прохрипел Коул, бросая на сына прощальный, наполненный любовью и сожалением взгляд.

- Стой, – ровно повторил Мелвин и вместо того, чтобы бежать без оглядки, слез с кровати и отфутболил валяющийся пистолет к стене. – Арр, ты хотел познакомиться с моими родителями, так вот, под тобой лежит Коул Фрайз – мой отец, – обратился к монстру парень и погладил волка между ушей. – Немедленно слезь с него.

Шерстистая громадина обнюхала лицо полисмена и заскулила. Коул мог бы поклясться своим значком копа, что скулеж перешел в смешок. При этом на морде зверя отразилась такая растерянность, что мужчине впору было самому рассмеяться. Сдав назад, волк освободил Фрайза-старшего от своего веса и посмотрел на Мела, виновато прижав уши. И вот теперь от нервозного смеха было не удержаться. Рассмотрев всю звериную фигуру целиком, Коул обратил внимание, что волк растопыривает задние лапы, а его хвост свисает набок. Виной всему являлись трусы, врезавшиеся в заднюю часть туловища животного и причинявшие монстру видимый дискомфорт. Должно быть, при таких габаритах хищника плавки давили ему немилосердно, но качественный материал, вместо того чтобы разорваться, растянулся, добавляя фантасмагорическому происшествию абсурдности.

- Ты не говоришь в этом облике? – Зверь мотнул башкой и подвигал нижней челюстью.

«Строение не позволяет».

– Твоя одежда в ванной, оденься и приходи.

Одним из неудобств партнёрства “оборотень-человек” была невозможность общаться мысленно, находясь в личине зверя, поэтому извинения пришлось отложить. Косо вильнув хвостом в знак согласия, Аррум, дрыгая задними лапами, поспешил за одеждой.

- Пап, он не со зла. Он хороший, честное скаутское, – затараторил Мелвин, помогая отцу подняться с пола. – Па, он меня защищал.

- Цыц! – прикрикнул на частившего мальчишку Коул и присел на краешек разворошенной постели. – По порядку и с расстановкой. Начни с того, не сошел ли я с ума? Ты тоже видел, как он обернулся зверем?

- Аррум – оборотень, пап, всамделишный. Красавец, правда? Какой размер, какая блестящая шерсть, а силища, ух!