— Оденься, и пойдём к костру, — смущенно и неловко Аррум высвободился из рук Фрайза. — Поговорим там, а то зайцев бросать нельзя, — сказал и торопливо покинул комнату Мелвина оборотень.

— Я быстро! — крикнул Мел в спину удаляющемуся мужчине, скрыв разочарование. Сохранив треть готового рассказа, автор оделся потеплее и спустился вниз. — Выкладывай, — распорядился он, усевшись на откуда-то притащенное волком бревно, и потыкал прутиком алеющие дрова.

Аррум вздохнул и принялся рассказывать то, что не полагалось знать одноипостасному. Со своими проблемами лесной народ справлялся самостоятельно, не вынося сор из избы.

— Таких, как Джейсон Вайт, у нас принято называть лунными убийцами или расщеплёнными. Они разъединены со своим внутренним зверем, не контролируют его и не управляют оборотами. Доподлинно неизвестно, что является причиной. Одни утверждают, что личностный сдвиг провоцирует сильное эмоциональное потрясение. Другие — что к нему приводит неудачная первичная трансформация. У нас заведено, что достигший оборотной поры ребёнок превращается под присмотром взрослого. Случись малышу застрять в теле животного или на полпути — ему подсобит и вытащит сильнейший, поделившись энергией. А коль ребёнок сирота или вообще не догадывается о сокрытой в нём силе, то для ломкого разума оборот чреват последствиями.

— Джейсон из таких мальчишек?

— Я не успел расспросить: к тебе спешил.

— Что с ними случается дальше?

— Открыв в себе звериную суть, новообращенные зачастую ищут старейшин оборотнических кланов. Те разъясняют беднягам, что с ними приключилось, и дают им на обретение целостности от трёх до шести лунных циклов. Под руководством наставников расщеплённые учатся усмирять хищническую натуру и постепенно объединяются со своим животным началом. Те же, кому не удалось, умерщвляются.

— Почему?

— У слабых недооборотней два пути: навсегда застрять в зверином обличии или остаться человеком. В любом случае они становятся опасными. Обернувшийся зверь отличается изворотливостью и хитростью, он не боится человека и завидует его двуопорному прямохождению. Поэтому выходит к поселениям и в процессе наблюдения за одноипостасными озлобляется, и нередко становится людоедом. Добыча беззащитна, мяса много…

— А с человеком, получившимся из оборотня, что не так? — прервал разглагольствования Аррума о «мясе» Фрайз.

— Невозможность выплеснуть копящуюся животную энергию превращает его в двуногого хищника. Какое-то время он глушит четверолапую ипостась, сопротивляется ей и запирает в подсознании, однако полный отказ от оборота не панацея. В какой-то миг стены возведённой тюрьмы рушатся, и тогда он идёт убивать. Без разбора, Мел. Просто охотится. Или внезапно оборачивается и теряет из человеческой памяти по несколько дней кряду. Дикий зверь в селении, полном поживы — улавливаешь мысль? — слушатель молчаливо подтвердил. — Джейсон на последней стадии. Он непомнящий и вскоре окончательно сойдёт с ума под давлением животных помыслов.

— Ты собираешься… устранить его? — Пацифизм Мелвина не позволил ему произнести «убить».

— Пока не знаю. Мы договорились, что он сюда ни ногой. Но если Вайт меня вынудит, то раздумывать я не стану.

— Арр, продолжая жить по трагирским законам, ты рискуешь стать преступником по земным. — Не желающий носить передачки в тюремные застенки, Фрайз принялся разъяснять иномирцу принципы современной криминалистики, в которой благодаря отцу был подкован «от и до».

— Должно быть, у вас совершенно нет разбойников.

— Как бы не так. Тюрьмы переполнены, их общее количество превышает число колледжей, учебных заведений.

— Сумасшедший мир, — ошеломлённо пробормотал волк.

— Вот-вот. Так что не повторяй чужих ошибок. — Мелвин надеялся, что достаточно красочно описал свободолюбивому оборотню прелести заключения и тот не полезет на рожон, но просчитался.

— Благодарю за сведения, я их учту при встрече с расщеплённым.

— Ты идиот! — взвился Фрайз и, по свойственной ему манере, заметался вокруг костра. — Я не для того распинался битый час, чтобы ты «учел»! А для того, чтобы ты себе не навредил.

— Коль сойдусь с Вайтом в битве и поборю его, то меня ваши стражи не поймают, — заявил Аррум, покивав с умным видом.

Мел в сердцах сплюнул и, сообщив, что ему нужно работать, ретировался. Самодовольная морда была невыносима, а разгорающийся в глазах мужчины огонёк наводил на мысль о возможном повторении догонялок. Извне пришло понимание того, что нервное бегание распаляло в волке охотничий азарт.

Дома парень потрепался в сети с Голди, пожаловался на своего дикаря и скинул ей фото сидящего у костра оборотня, тайно щелкнутое из окна. После чего засел за фуррийный рассказ и даже к ужину не спустился. Заглянувший в комнату Аррум не удостоился и взгляда, но принесённая им пахнущая дымом зайчатина исчезла в момент. Опустевшую тарелку сменила чашка крепкого чая и блюдце с печеньем. Вдобавок Фрайз поймал на мониторе ноута дивное отражение: на секунду над его макушкой зависла ладонь трагирца и была убрана, не коснувшись волос. Жаль. Перед написанием сцены с НЦой стимул бы Мелвину не повредил.

Аррум откровенно любовался увлечённым Птицем. Склонённая голова, напряженные плечи, пальцы, быстро бегающие по квадратикам с буквами, и, вроде бы, отсутствующий, а на самом деле устремлённый за неведомый горизонт взгляд. Для приземленного оборотня то, что делал Фрайз, было синонимом волшебства. Из пустоты слагатель словами вывязывал новый мир и его обитателей. Разве не чудо? Поскольку подобный труд в понимании трагирца требовал особой погруженности, то подставленное под руку автора мясо он нарезал удобными ломтиками, дабы Мел не отвлекался от процесса творения и голодным не остался.

Остаток вечера Аррум Мелвина не беспокоил, а изучал найденную в гараже газету годичной давности. Изредка он подходил к двери в комнату парня и прислушивался, ожидая, когда тот уснёт. За полночь Фрайз угомонился и перестал стучать по клавишам. Тогда оборотень подождал с полчаса и выскользнул в ночной лес. Найти следы копыт на подмерзшем грунте труда не составило, и волк, подняв воротник куртки, двинулся в нужном направлении.

* *

Преследователей Джейсон заметил поздно. Слишком возбуждён был предстоящей встречей и утратил всякую осмотрительность. Знал, что члены Альянса могут быть мёртвыми, но никак не бывшими, и всё же расслабился, забылся, и шкурой чуял, как следующие за ним по пятам тени сжимают кольцо. Он на ходу соскочил с коня и, хлопнув его по крупу, скомандовал: «Домой!» Следующая секунда ушла на то, чтобы распахнуть полы куртки и, вспоров подкладку, извлечь метательные ножи без рукоятей. Замах, свист рассекаемого лезвием воздуха — и, ломая ветви, в кусты влетело бездыханное тело. «Один ноль в мою пользу», — начал вести счёт Вайт и, ориентируясь на звук шагов, метнул второй нож. Однако припасённая сталь закончилась быстрее, чем желающие его схватить. Сжав в руке последний нож, Джей притаился за деревом, вслушиваясь в шумы. До изобретения приборов ночного виденья темнота была верной подругой, теперь же доверять ей не стоило. Вышколенные теневые воины, умеющие контролировать дыхание, больше себя не выдавали и ждали действий от взятого в тиски объекта.

— Бруно! Ты ли это?! — выкрикнул оборотень и в перекате ушел из траектории автоматной очереди. Хм, что-то новенькое. Неуспевший сменить место дислокации стрелок захрипел пробитым горлом, и Вайт остался безоружным. — Моз что, отменил приказ брать меня живым? А как же его задумка разгадать секрет моего долголетия? — не унимался Джейсон, заныривая в мелкий овражек, дабы спрятаться от очередной пули.

— Россказни о тебе не врут, Лунный блик, ты и вправду не стареешь, — донеслось до Вайта с противоположной стороны поляны, где он был вынужден залечь. — Но старик не мог похвастаться такой же способностью и преставился. Девяносто четыре года — это тебе не шуточки. А новый глава Альянса не намерен тратить на твою поимку ещё тридцать лет. Нет человека — или кто ты там? — нет проблемы. Ученым же сойдёт и твой хладный труп, им без разницы, что препарировать.