После смерти матери жизнь, как и предсказывал отец, определенно перешла на новый качественный уровень. К Артему никто не лез, он был предоставлен самому себе. И когда в доме появилась новая Белка, поначалу ничего не изменилось. А потом Артем поговорил с дедом – материным отцом, и тот открыл перед ним новые перспективы. Не напрягаясь особо, Артем мог со временем претендовать на отцовское место. Чем плохо – стать преуспевающим банкиром? Снова зашел разговор о Швейцарии. Но уже не о школе для придурков, а о престижном колледже при одном из банков. Это было здорово со всех сторон, кроме одной: Артем не мог оставить отца одного с Белкой. Белку нужно было убить. Убить красиво, чтобы отец мог им гордиться. Он и гордился. Чем иначе объяснить его поступок? Посадил Артема в машину и отвез к деду. К вечеру Артем уже был в Швейцарии. И только через месяц узнал, что отец взял вину на себя. Глупо. Уж от кого-кого, но от отца он этого не ожидал. Вполне можно было списать убийство на заезжих грабителей. Увидели дом на отшибе и зашли поживиться. А Белка просто оказалась не в том месте и не в то время.

Во всяком случае, с Марией Артем поступил именно так. Услышав, какую пургу она несет этим лыжникам, он прозрел: да ведь она все знает! Про Белку, про него и про отца. Знает, но молчит. Пока молчит. Молчит бесплатно. Потому что с Артема нечего взять. А когда у него будет много денег… Он ударил ее жирандолью по голове. Тщательно протер все, чего касался руками. Забрал драгоценности – они послужат отличным мотивом для убийства. А потом облажался. Так примитивно! Подошел к окну, чтобы убедиться, что ночная парочка покинула дом. И тут женщина обернулась и увидела его. Помахала рукой. И он понял, что этих двоих тоже придется убрать. Найти и уничтожить. Кино вроде такое было, американское. Неожиданно это оказалось не так-то просто. Парочка победила в каком-то конкурсе, укатила в Америку работать по контракту. Обычно попавшие туда из шкуры вон лезут, лишь бы не возвращаться на родину. Эти тоже не собирались. Во всяком случае, они продали квартиру, в которой жили, и весь свой скарб. Артем уже было вздохнул свободно, но на всякий случай нанял частного детектива, чтобы тот узнал об их дальнейших планах. И тут оказалось, что все складывается не в пользу Артема. Получив первые деньги, муж увлекся игрой в рулетку, влез в долги, пустился в бега. В результате контракт был расторгнут, супруги выплатили солидную неустойку. Домой они вернулись без копейки, поселились на съемной квартире. Самое время заняться шантажом. Но Артем их опередил.

Он убил и мужчину, и женщину, и с чувством выполненного долга возвращался домой. Ему было чем гордиться. Он умен – лучший на потоке, удачлив, умеет с блеском решать самые щекотливые дела. Ведь, по большому счету, кто может заподозрить его в убийстве двух абсолютно ничем не связанных с ним людей? Это самое настоящее идеальное убийство!

И тут в дурацком сельском автобусе Артем увидел женщину. Ту самую, которая помахала ему рукой. И она увидела его. И, конечно, узнала. Не могла не узнать. Но притворилась, что не узнала. Если он правильно понял скрытый смысл слов ее подруги, она хотела за молчание дом. И он отдал бы его. Да вот только вряд ли она остановилась бы на этом. Ступив на дорогу шантажа, свернуть уже невозможно. Это как узкий горный серпантин.

Артем посмотрел в боковое окно. Слякотная крымская зима осталась внизу, он въехал в царство метели. Дорога едва угадывалась под снегом, шум двигателя не в состоянии был заглушить вой ветра в верхушках деревьев.

Он бы, конечно, убил этих двух женщин. Со своими сломанными конечностями они вряд ли смогли бы защищаться. Надо было только выбрать момент. И тут его чертова клаустрофобия подставила ему подножку. Он считал ее пройденным этапом, думал, что уже давно избавился от детских страхов. Но когда увидел открытую дверь лифта, понял: страхи лишь притаились, чтобы атаковать в самый неподходящий момент. Значит, он не так уж неуязвим, как ему казалось. Чтобы вырваться из сетей клаустрофобии, он, как волк, попавший в капкан, готов был на все, даже отгрызть застрявшую лапу. Но до таких крайностей, скорее всего, не дойдет. Прочитав кучу книг о фобиях и методах их лечения, Артем вывел для себя рецепт. Нужно максимально погрузиться в пугающую ситуацию: приехать туда, откуда все начиналось, настроиться на победу, постараться блокировать негативные мысли, спуститься под землю и заново пройти злосчастный тоннель. А потом, когда все будет позади, он вернется в дом на Зеленой горке, убьет двух белок, дожидающихся своей участи в подвале, и заживет спокойной жизнью, свободной от каких бы то ни было фобий.

Желающих попасть на экскурсию по пещере было немного: с Артемом – всего пять человек. В ожидании экскурсовода он поднялся по ступенькам чуть выше оборудованного для туристов входа, к колодцу, естественному лазу в пещеру. Лучше бы он этого не делал! Бездонный провал выглядел устрашающе. Казалось, кто-то грозный и невидимый притаился в темноте и следит за Артемом, выжидая подходящего момента, чтобы напасть на него и уничтожить. С трудом оторвав взгляд от затягивающей воронки колодца, Артем сбежал по лестнице и присоединился к группе.

Они спускались целую вечность. Все ниже и ниже, мимо пористых, покрытых влагой стен, отчего казалось, что стены плачут. Если поднять голову, можно было увидеть маленькое и бесконечно далекое отверстие колодца. Но голова не поднималась. Миллионы тонн каменистого грунта над ней давили, прижимали к земле, не давали вздохнуть. Несмотря на царивший в пещере холод, по спине Артема струился пот. Он заливал глаза, делая окружающий мир призрачным и зыбким. Ноги подгибались, отказываясь идти туда, где стены сойдутся, оставив узкий тоннель-ловушку. Сердце колотилось, словно после стометровки. Артем повис на столбике леерного ограждения, пытаясь перевести дух. Группа продолжала идти вперед – никому не было дела до замешкавшегося туриста. Артем хотел крикнуть, но не мог. Слова застряли на полпути. «Неужели меня бросят здесь одного?» – мелькнула мысль. Экскурсанты остановились над небольшим озером с неестественно спокойной и кристально чистой водой. Засверкали вспышки фотоаппаратов. «Улыбка вечности», – донесся до Артема голос экскурсовода. Это же надо, вечность, – Артем посмотрел вниз и увидел у самой кромки воды темный силуэт, похожий на одиноко стоящий сталагмит. Пригляделся внимательнее – и вздрогнул: это была женщина в длинном черном платье.

«Мария? – прошептал Артем непослушными губами. – Но как?..»

А она подняла голову, посмотрела на него, и он каким-то непонятным образом понял, что битва проиграна. Понял мозг, но тело не хотело сдаваться. К нему вдруг вернулась легкость и сила. Не верилось, что несколько минут тому назад он с трудом передвигал ноги. Даже зрение стало другим: Артем словно смотрел на мир сквозь прибор с отличной оптикой. Он знал, что нужно делать. Рука потянулась к карману, где в кожаном чехле ждал своего часа тонкий вольфрамовый дротик. Оценил расстояние – далеко. Поднырнув под леерное ограждение, сделал шаг вперед. Откуда-то издалека, словно из другого мира, донесся оклик экскурсовода. Слов не разобрать, судя по тону – предупредительный. Пальцы слились с холодным металлом. Еще шаг, чтобы наверняка. Чтобы в глаз. Как белке…

И тут Артем почувствовал, что его непреодолимо засасывает туда, в глубину, где вечность уже открыла ему свои объятия.

Глава 39

После печальных событий прошло полтора месяца, а жизнь все никак не хотела возвращаться в привычную колею. Да и как она могла вернуться, когда все, ради чего Кристина жила последние годы, осталось позади? Работа, которая была основным источником радости и давала ей энергию, необходимую для выполнения этой самой работы. Не стало работы – не стало энергии, жизнь замерла, застыла. И хотя гипс уже сняли и Кристина довольно сносно перемещалась с помощью трости, выходить из дома не хотелось. Так спокойнее. Да и незачем – заботу о наведении чистоты в квартире и наполнении продуктами холодильника за небольшое вознаграждение взяла на себя соседка Валентина, сидящая в декретном отпуске с маленькой дочкой. И Кристина, полностью отдавшись апатии и пораженческому настроению, с трудом заставляла себя утром встать с постели, автоматически что-то ела, не чувствуя вкуса пищи, и убивала время, переключая каналы телевизора. Спать ложилась засветло, радуясь, что закончился еще один бесконечно длинный день.