– Это в какой еще такой тюрьме? Что вы такое говорите, Иван Станиславович! – сбавил тон Лебедев.

– В самой что ни на есть обыкновенной. Двадцать пять миллионов – твоих рук дело?

– Скажете тоже! У меня железное алиби: в тот момент, когда денежки тю-тю, – он сделал выразительный жест рукой, – я находился в кабинете заместителя начальника управления МВД города Рослани майора Свешникова. Кстати, вы тоже там присутствовали.

– И откуда же ты знаешь, в какой момент денежки со счета тю-тю? – Рыбак повторил жест Лебедева.

– Я смотрел логи, – глубокомысленно проговорил Федор.

– Подозреваю, Симбирскому будет глубоко безразлично твое алиби.

– А вы у него спросите! – глаза у Лебедева загорелись от такой перспективы. – И он вам скажет…

– И что же он мне скажет? – в тон Федору спросил Рыбак.

– А то и скажет, что двадцать пять миллионов полностью – от начала до конца – его идея! – уверенно ответил Лебедев. – Вы, Иван Станиславович, прямо как декабрист какой-то. Страшно далеки от народа. У нас тут такой ветер перемен промчался после этих денег! Да еще интервью! Симбирский прославился на весь мир! Всем захотелось ремонтироваться и строиться. Особенно менеджеры из интернет-магазина на ушах стояли. Обычно у них сонное царство – наш народ пока не пощупает, да не полижет, да на нос не нанижет, ни за что деньги не отдаст. А тут все, как один, рванули! Хоть что: хоть гвоздей жидких пузырек, хоть песочка мешочек пятидесятикилограммовый. Бабок нагребли немерено. Бабки – это деньги, если что, – Лебедев ухмыльнулся. – Двадцать пять миллионов просто нервно курят в сторонке. Шеф всем премию дал. И мне. Правда, тут же оштрафовал за прогул – это значит, когда я с вами ездил Кристину Сергеевну спасать. Так что то на то и вышло.

– Между прочим, Симбирский в хищении денег подозревал именно Кристину Сергеевну. И грозился применить к ней физическое воздействие.

– Тю-ю-ю, скажете тоже, Иван Станиславович! Кристина Сергеевна, конечно, женщина очень умная, но не до такой степени. Не до такой… – Лебедев замолчал, внимательно рассматривая свои пальцы, и уже человеческим, без какого-либо намека на ерничанье голосом спросил: – Так какое у вас дело, Иван Станиславович? Выкладывайте. Только побыстрее. Бум еще не совсем закончился, я в интернет-магазине на подхвате. Даже пообедать толком некогда.

И Рыбак выложил. Фотографию Стаса и Риты, позаимствованную у Молчанова, и флешку с фотографией неизвестного, толкнувшего Асю под «КамАЗ».

– Есть у меня подозрение, что это один и тот же человек, – сказал он. – Можешь как-то проверить?

– Была у меня где-то программка. Момент. Да вы присаживайтесь, Иван Станиславович, присаживайтесь.

Федор засунул фотографию в сканер, поколдовал с помощью клавиатуры.

– Готово. Ну вот, смотрите. 79 % за то, что вы правы. Или, как вариант, на фотографиях однояйцевые близнецы, – Лебедев довольно заржал. – И что вы теперь с ним сделаете? Я-то заметил, что вы на эту Асю запали.

– Да с ним уже кто-то сделал…

– Что сделал?

– Все.

– Убил, что ли? – Глаза Лебедева расширились. – Слушайте. Я все понял, – убежденно заговорил он. – Это ваша Ася и убила. И правильно сделала. Я бы тоже убил. Наверное…

«Вот и Новоселов так считает, – подумал Рыбак, вставая. – С него станется повесить организацию убийства на Асю. Уж очень удобный из нее подозреваемый: слегка надави – и признается во всех нераскрытых городских преступлениях».

– А сын Симбирского? Он-то каким боком к этим двадцати пяти миллионам относится? – спросил Рыбак, остановившись у двери лебедевского кабинета.

– Каким? – Лебедев ухмыльнулся. – Да никаким! У него была своя свадьба, у меня – своя?

– Какая такая свадьба?

– Это образно выражаясь, капитан вы наш Очевидность. Пацан пропал, так? Бабок никто не требует, так? День не требует. Два не требует. Ну, тут я и подсуетился.

– А если бы настоящий похититель объявился?

– Значит, я бы пролетел.

– Ты? Почему ты? – мгновенно среагировал Рыбак. – Ведь деньги предназначались фонду.

– Ну… – видно было, что Лебедеву совсем не хочется раскрывать все карты.

– Давай без «ну».

– Ну, типа не без того… Мне тоже перепало немного.

– Откат, значит?

– Я предпочитаю называть это грантом, – и Лебедев снова ухмыльнулся.

Новоселов позвонил через три дня, в тот момент, когда Рыбак направлялся в фирму, у которой арендовал офис своего ЧОПа. Как-то совсем вылетела из головы дата внесения очередного платежа за аренду. Наверное, мысленно он уже поставил на своем предприятии точку. Не вышло из него предпринимателя. Не дано.

– Ну, чоповец, ты даешь! – похоже, Новоселов не разделял его мнения о профнепригодности.

– Привет, Сергей! – отозвался Рыбак. – Что там у тебя случилось?

– Ты зачем подослал ко мне своего Молчанова?

– Подослал? Я? Зачем? – Иван притормозил у обочины.

– Не валяй ваньку! Признаваться в убийстве Орловых.

– Признаваться? Он дал показания?

– Дать-то он дал. Да вот только эти показания можно повесить на гвоздик в сортире. Не делал он этого. Оговаривает себя ради девицы твоей, – Новоселов помолчал, ожидая ответной реплики Рыбака, и, не дождавшись, добавил: – Только я все равно докажу, что это ее рук дело. Не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь. – Рыбак разъединился и тут же перезвонил Молчанову.

Тот отозвался сразу, как будто сидел и ждал звонка.

– Надо встретиться, – пошел в атаку Иван. – Жду вас в своем офисе на Комсомольской. Полчаса хватит, чтобы добраться?

Но у Молчанова были свои соображения.

– Будет лучше, если вы ко мне приедете, – с упором на слово «лучше» ответил он. Прозвучало это настолько многообещающе, что Рыбак не стал настаивать на своем. Бог с ней, с арендой, завтра заплатит.

Бывший банкир проживал в двухкомнатном гостиничном номере, без показной роскоши, но вполне достойном, больше напоминающем кабинет начальника средней руки. Молчанов разительно изменился за те дни, что Рыбак его не видел. Жест, которым он предложил гостю расположиться на кожаном диване, был полон уверенности.

– Присаживайтесь, Иван Станиславович, – это звучало скорее как приказ. Однако Рыбак был не из тех, кто тушуется перед высоким начальством. Он огляделся. Если сесть на диван, то Молчанов, где бы он ни расположился, будет занимать доминирующую позицию, смотреть на визитера сверху вниз.

– Спасибо, я лучше вот здесь, на стульчике. – Иван развернул стул, стоявший возле письменного стола спинкой к окну, лицом к дивану. Теперь Молчанову оставалось только место на диване или за столом – других вариантов гостиничный номер не предлагал. Однако садиться он не стал. Вышел в соседнюю комнату и тут же вернулся с небольшой пачкой листов и конвертом.

– Что это? – спросил Рыбак.

– Смотрите сами, – Молчанов положил бумаги на стол и отошел к окну, а Рыбак потянулся за документами.

С первого взгляда он понял, что перед ним отчеты частного детектива, который, судя по датам, более двух лет с периодичностью в два-три месяца вел наблюдение за Орловыми. Первые листы Рыбак прочитал внимательно, остальные просмотрел по диагонали. Приключения Стаса Орлова в Штатах его не очень интересовали. Насторожил разве что факт продажи квартиры перед отъездом. Ася об этом ничего не говорила. Фотографии – Стас и Рита в различных ракурсах – тоже особого интереса не представляли. Похоже, снимок, который Рыбак нашел в доме Молчанова, и те, что лежали сейчас перед ним, были выполнены одним и тем же фотографом.

– Кто заказчик? – спросил Рыбак, просмотрев последний лист.

Игнорируя вопрос, Молчанов подошел к столу, взял конверт.

– Здесь последний отчет, заказчик его не получил.

В конверте были фотографии. Уже знакомый Рыбаку «КамАЗ», крупным планом – госномер, несколько снимков лежащей на снегу Аси в разных ракурсах и отдельно – Стас. Запечатлеть момент, когда Стас толкнул Асю под колеса автомобиля, детективу не удалось, только последствия. Иван вдруг почувствовал, что Молчанов внимательно на него смотрит.