– Граждане! – Рыбак уже стоял на подъездной аллее, широко раскинув руки, будто собирался обнять весь мир. – Просьба не приближаться к месту происшествия до прибытия спецслужб. Это и в ваших интересах тоже – в развалинах могут находиться несдетонировавшие боеприпасы.

«Эх, как говорит! – мысленно оценил речь капитана Молчанов. – Как по писаному. А вот и спецслужбы появились. Не заставили себя долго ждать».

Последняя фраза относилась к «жигуленку»-копейке с сигнальным маячком на крыше. Оглашая окрестности воем сирены, он атаковал толпу сзади, отчего она разделилась на два рукава, застыв на обочине в ожидании продолжения. Хлопнула дверь, и из машины выбрался средних лет мужчина в форме капитана полиции.

Одного взгляда ему хватило, чтобы оценить обстановку и отделить «своих» от «чужих».

– Участковый Петрига. Предъявите документы, товарищи, – шагнул он к Рыбаку.

Тот достал из кармана какие-то корочки, и Тимур не без злорадства отметил, что корочки вовсе не те, которые Рыбак совсем недавно тыкал ему в нос.

Петрига повертел документ в руках, при этом правый уголок рта его презрительно дернулся.

– ЧОП? И каким, интересно, ветром вас занесло в наши края?

Тимур подошел поближе, чтобы не пропустить ответ Рыбака. Кажется, события разворачиваются совсем не так, как он планировал.

– Меня пригласила Вера Марковна, – спокойно, словно речь шла о пикнике или лыжной прогулке, ответил Рыбак.

По толпе пробежал ропот удивления.

– Вера Марковна! – громогласно объявил Петрига. – Вы подтверждаете слова гражданина?

– Врет, Сан Саныч! Хватай его, пока не убег! – из толпы вывалилась старушка в темно-зеленом пуховике и косо сидящей на голове меховой шапке. – Это он и есть террорист, – бойко заговорила она.

– Но постойте, Вера Марковна, – Рыбак был само спокойствие, – разве не вы около двадцати минут тому назад позвонили мне и сообщили о взрыве?

– Я? – старушка попятилась назад.

– Звонили? – Петрига навис над бабусей, утратившей весь свой боевой запал.

– А может, и звонила… Я всех и не упомню, кому звонила. Паше, зятю, точно звонила, думала, он рядом, так меня подвезет, чтобы ноги зазря не бить. Марии Антоновне, это доктор наша, она в Рослани работает… Хорошая такая доктор, я в прошлом году…

– По существу, пожалуйста, – оборвал разговорчивую старушку Петрига.

– Так я по существу и говорю. Марии Антоновне – чтобы, значит, помощь оказать, если кто ранен или… – поток слов резко оборвался, словно налетел на невидимую преграду. – Послушайте, я поняла. Это они дом взорвали.

– Кто они? – Петрига достал из кармана блокнот в кожаной обложке и шариковую ручку с обгрызанным концом.

– Женщины эти. Вот его, – она кивком указала на Рыбака, одновременно пятясь назад, дабы, если что, спрятаться от внезапной вспышки агрессии с его стороны. – И как я сразу не поняла! У одной рука замотана, у другой нога. Ясно дело, террористки. Это они так бомбы замаскировали. Хорошо хоть в автобусе не взорвали. Потому что я, – тут голос Веры Марковны зазвенел от гордости, – я вовремя оценила обстановку и распорядилась, чтобы Паша, зять, высадил их.

Слушая старушечью болтовню, Тимур вдруг поймал себя на том, что в голове у него, словно старая заезженная пластинка, крутится на одном месте какая-то мысль. Он попытался сосредоточиться, но то ли из-за слишком свежего морозного воздуха, то ли из-за изрядной дозы «Шартреза», попытки раз за разом проваливались. Две женщины… Не то… Рука? Нет. Нога? Тоже нет. Господи, да помоги же… Помоги? Помогите… Его бросило в пот. Дурак! Какой же он дурак! Нет никаких призраков, никаких потусторонних голосов. В доме, в его проклятом доме, была живая женщина! Она кричала, просила о помощи. А он, как последний дурак, сбежал. Он убил ее. А может, не ее, а их! Двух женщин! Он убийца?

– Капитан! – шагнув вперед, Тимур оказался рядом с Петригой. – Я хозяин этого дома, Молчанов, вот мой паспорт. Эти женщины, они были здесь. Вызывайте срочно службу спасения, может, нам еще удастся их спасти. Дай телефон! – он вырвал телефон у рыбаковского спутника. Тот не стал сопротивляться, лишь проводил грустным взглядом любимую игрушку, уплывшую в чужие руки.

Петрига направился к машине, а Тимур набрал номер городского телефона приемной банка, молясь всем богам на свете, чтобы телефон этот за семь лет не изменился и чтобы новая секретарша оказалась сообразительной – раньше, в бытность его директором, на эту должность принимали исключительно таких. Ему повезло. Девушка отреагировала на фамилию «Молчанов» и пообещала сделать все возможное и довести до сведения председателя правления банка, что этому самому Молчанову срочно необходимо с ним переговорить. Председатель правления, отец Карины, конечно, вряд ли обрадуется звонку бывшего зятя-уголовника. Но помощь, которую он может оказать, на несколько порядков превышает возможности сельского участкового Петриги.

Глава 34

В «Апогее» рабочий день шел своим чередом. После утренней пятиминутки секретарша доложила Симбирскому, что с ним хочет поговорить креативный директор.

Этого самого директора, Ольгу Витальевну Малышко, Кирилл очень уважал. Была она женщиной толковой, цепкой, способной настоять на своем и к тому же очень красивой и умеющей показать свою красоту в нужное время и в нужном ракурсе.

Вот и сейчас, войдя в кабинет директора, она не села за стол, а отодвинула стул метра на полтора и присела, демонстрируя великолепные ноги. Голова ее при этом была слегка наклонена набок. Словно невзначай выбившийся из прически золотистый локон ласкал длинную белоснежную шею. Попроси она сейчас луну с неба, и любой мужчина, отбросив все доводы разума, рванул бы в поднебесье, словно Икар. Но Симбирский не был любым мужчиной. Он был человеком дела, к тому же американский босс внутри него категорически возражал против поначалу вроде бы необременительных интрижек на работе, которые потом вдруг вырастают в судебные дела о сексуальном домогательстве. Поэтому, глядя на шею креативного директора, он принялся мысленно рассуждать: почему принято сравнивать женщин с лебедями? Длинная шея есть, например, у той же цапли. И, кстати, цапля больше похожа на современных длинноногих красавиц, чем коротколапые лебедки с перепонками между растопыренными пальцами. Улыбнувшись сравнению, Симбирский вопросительно посмотрел на Ольгу Витальевну.

– Слушаю вас. – И многозначительно посмотрел на часы.

– Поздравляю, Кирилл Петрович! Это отличный шаг по улучшению имиджа компании на рынке. Если помните, я предлагала различные варианты имиджевой рекламы, но вы всегда считали их неоправданно дорогими. Хотя я полагаю, что именно имидж-реклама, реклама, нацеленная на будущее, реклама, направленная не на непосредственных покупателей, а на более широкие слои населения, наиболее эффективна.

После известий от Малика Кирилл находился в приподнятом настроении, поэтому благосклонно воспринял ликбез Малышко.

– Спасибо, Ольга Витальевна, у вас все? – снова выразительный взгляд на часы.

– Практически, – она улыбнулась, но в голосе прозвучали нотки скрытой обиды. – Жаль, что вы решили отказаться в этом вопросе от моей помощи. Во всяком случае, интервью я бы организовала куда лучше. Без этих неудобных вопросов. Хотя, надо отдать должное, справились вы блестяще.

– Что вы имеете в виду? – чувствуя себя неподготовленным зрителем на вернисаже абсурдной графики, спросил Симбирский.

Ольга Витальевна вскинула глаза к потолку.

– Ну, например, вопрос про Иисуса Христа!

– Что-то я не помню такого, поясните, пожалуйста, – не пожелал оставаться в неведении Кирилл.

Малышко вспорхнула со стула, легкими шагами подошла к столу, вопросительно склонила голову. Тонкий запах духов атаковал мозг, не давая возможности думать о лебедях. И вообще думать о чем-либо, кроме этой женщины, стоящей рядом. Чтобы избавиться от наваждения, он быстро подвинул Ольге Витальевне мышку. Нависнув над столом, она «перелистнула» несколько страниц и удовлетворенно кивнула: