– Конечно, – успокоил его Рыбак. – Мы пока сами предпримем кое-какие шаги. У меня к вам только последняя просьба: если вдруг будут какие-нибудь подвижки, сообщите, пожалуйста. Вот мой номер телефона. – Он положил на стол визитку.
– Не вопрос. Разумеется. – Тут Свешников поднялся из-за стола и протянул руку для прощального рукопожатия.
– И куда мы теперь? – спросил Лебедев, когда, попетляв немного по коридорам, они вышли на улицу.
– Навестим риелторшу. Попробуем у нее добыть какую-нибудь информацию. А оттуда поедем на Зеленую горку, – ответил Рыбак, садясь за руль. В этот момент в кармане у него затрезвонил мобильный. Неужели майор уже нашел их? – промелькнула мысль, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
Глава 33
Кирилл приехал на работу ни свет ни заря. Кивнул охраннику на проходной, прошел в кабинет, не снимая пальто, сел за стол и включил компьютер.
Семь двадцать. В восемь инкассированная выручка за два выходных дня поступит на банковский счет, и тогда злоумышленники каким-то образом снимут двадцать пять миллионов. Вряд ли они будут долго с этим тянуть.
«Shit!» – Симбирский стукнул по столу кулаком. Без Светловой точно не обошлось. Уж она-то определенно знает, что в понедельник утром на счете бывает двадцать – двадцать пять миллионов. С учетом неистраченной пятничной выручки – все тридцать. Ладно, пусть берет, лишь бы Женьку отпустила. Она хоть и порядочная стерва, но слово свое держит. Держала…
Надо Малику позвонить, чтобы ехал сюда. Нечего там, в Калининграде, ловить. А здесь может понадобиться. Если Светлова не вернет Женьку…
Семь пятьдесят. В приемной процокали каблучки секретарши. Поскреблась в дверь, сунула голову в щель и удивленно пробормотала:
– Кирилл Петрович? Здравствуйте! – и уже более деловым тоном: – Кофе?
Кирилл кивнул.
Секретарша исчезла, а в тишину кабинета ворвался шум кофемашины, раздражающее бряканье посуды. Эх, дался ему этот кофе! Забыл, что хотел сказать этой овце. Что-то насчет Женьки. Кирилл с силой потер переносицу. Что за дурацкие провалы в памяти? Ах да! Позвонить Малику, сказать, чтобы вечером, край – завтра утром, был здесь.
Восемь десять. Наверняка деньги уже ушли со счета. Посмотреть, что ли? Кирилл запустил браузер, пробежался глазами по новостному сайту, пытаясь оттянуть момент, когда программа интернет-банкинга сообщит, что с его счета ушло двадцать пять миллионов рублей.
Выборы мэра… Защита добросовестных предпринимателей… Банковский конгресс… А это что такое? Взгляд уже не скользил по заголовкам. Он намертво приклеился к фотографии мужчины в белой рубашке и галстуке в полоску, многозначительно улыбающегося в объектив. Мужчину этого Симбирский знал. Даже больше, чем знал: это был он сам. А если и оставались какие-то сомнения, то их опровергала подпись: директор фирмы «Апогей» Симбирский Кирилл Петрович. Кирилл не вчера родился на свет и знал, что для появления в ленте новостей надо либо отвалить приличную сумму, либо совершить нечто выходящее за рамки привычного. И, судя по тексту под фотографией, Кирилл Петрович действительно отличился – он перечислил двадцать пять миллионов рублей в Фонд Свободного программного обеспечения. Кирилла бросило в жар, и он только сейчас заметил, что все это время сидел в пальто. Бред! Это какой-то бред! Он не перечислял никаких денег, разве что только… Пальцы, дрожа и путаясь, набирали пароль интернет-банкинга. На столе затрезвонил телефон. К черту! Выписка грузилась невыносимо медленно. Ну же! – торопил ее Кирилл.
Название фирмы, куда в 8:01 ушло 25 миллионов, ему ни о чем не говорило. Телефон не переставал звонить. А вдруг что-то о Женьке? Ведь похитители получили свое. Кирилл схватил трубку.
– Слушаю!
– Кирилл Петрович! – раздался встревоженный голос главбуха.
– Я занят, – зарычал Кирилл, бросая трубку.
Он вскочил, снял пальто, швырнул его на стол. Рванул на себя оконную раму, запуская в кабинет морозный воздух.
– Кирилл Петрович?
Он резко обернулся – в дверях стояла секретарша с подносом. Дымящаяся чашка, серебряная сахарница. На лице – косо прилепленная улыбка. Господи, ну как можно быть такой дурой?
– Там Георгий Серафимович, – сказала секретарша, смело шагнула в кабинет, поставила поднос на стол, взяла пальто и застыла, вопросительно глядя на шефа.
Симбирский не успел рта раскрыть, как в кабинет вкатился главбух. Привычное благодушие с круглой физиономии Георгия Серафимовича как ветром сдуло.
– Ки-рилл Пе-е-трович, – просипел он, борясь с одышкой, – вы в курсе насчет платежа… двадцать пять… миллионов?
– В курсе, – рявкнул Симбирский. – Я же сказал, что занят! Неужели вы разучились понимать русский язык?
– А почему я не в курсе? – спросил уже слегка пришедший в себя главбух. – Я, как главный бухгалтер, несу ответственность…
– И за это я вам плачу! А сейчас выйдите из моего кабинета. Все, – Симбирский грозно посмотрел на секретаршу.
– Но позвольте, – заикнулся Георгий Серафимович.
– Не позволю! – Симбирский саданул кулаком по столу. – Не нравится – ищите другую работу.
Не дожидаясь, пока за главбухом и секретаршей закроется дверь, Кирилл бросился к компьютеру. К статье уже прирос хвост комментариев. Интернетный народ единодушно восхвалял щедрого Кирилла Петровича, облагодетельствовавшего всемирное сообщество. Что это за фонд такой? Свободного программного обеспечения. А бывает несвободное?
Симбирский нажал на кнопку селектора:
– Лебедева ко мне! Срочно!
– Кирилл Петрович, Лебедев в отгуле.
– Каком еще отгуле? Кто разрешил? Срочно разыскать и вызвать на работу.
Секретарша пыталась что-то сказать, но Кирилл уже отключился. Дисциплинка, однако! Распустились! Надо подкрутить гайки! – в Симбирском проснулся директор-немец.
Чего же они не звонят? Кирилл схватил телефон, и он, словно только этого и ждал, разразился требовательным звонком. «Малик», – высветилось на дисплее, – не до тебя сейчас. Симбирский отшвырнул телефон, и тот, скользнув по столу, чудом удержался на самом краю.
Кирилл нажал кнопку селектора.
– Позвоните Малику, пусть срочно возвращается.
– Хорошо, Кирилл Петрович.
Телефон снова зазвонил. Пришлось вставать и идти за ним. Вдруг?.. Но это снова был Малик.
– Вы позвонили Малику? – заорал Кирилл, распахнув дверь в приемную.
– У него занято, – ответила секретарша, – я поставила на автодозвон.
– Дозвонитесь, сообщите о результатах.
Симбирский, хлопнув дверью, вернулся за стол. Обновил страницу в Интернете, пробежал глазами порцию новых комментариев, но не смог сосредоточиться на их содержании. Уловил лишь общий тон высказываний. Положительный.
– Кирилл Петрович! – секретарша заглянула в дверь. – Малик просит вас взять трубку. Говорит, это очень важно.
– Потом! – Кирилл жестом приказал ей покинуть помещение.
– Кирилл Петрович… Но он сказал…
– Я. Сказал. Чтобы. Он. Срочно. Возвращался, – чеканя каждое слово, произнес Симбирский. – А если вы считаете, что его слова для вас важнее, – пишите заявление. Прямо сейчас.
Глаза женщины наполнились слезами.
– Но он… вашего сына… касается… срочно, – с трудом выдавила она и выскочила из кабинета.
«Пошла рыдать, – понял Симбирский. – К черту! Мало того, что мымра-мымрой, еще и истеричка! Завтра же прикажу найти новую».
Снова зазвонил телефон. И снова Малик. Да что ж тебе неймется! Кирилл нажал на кнопку громкой связи.
– Кирилл Петрович, Малик! – привычно отрапортовался шеф службы безопасности и добавил: – Секунду.
В трубке что-то зашуршало, а потом…
– Папа…
Кресло под Кириллом резко ухнуло вниз, словно сверхскоростной лифт, перехватило дыхание.
– Женька? Ты где?
Но трубка уже вернулась к шефу службы безопасности.
– Это Малик, – коротко, по-военному доложил тот. – С Евгением все в порядке. Мы на пути в аэропорт. К девятнадцати будем дома.