– Извините, Кирилл Петрович, но я бы на вашем месте…

– Ты никогда не будешь на моем месте, – Кирилл подскочил со стула, рванул мешающий дышать галстук. – Слышишь! Никогда! Все! Довольно! Я расторгаю договор!

От крика зазвенели стекла в шкафах. Кирилл зажмурился, постаравшись сдержать эмоции, затем открыл глаза и, глядя на свое отражение в латунной подставке для ручек, медленно произнес:

– Надеюсь, вы не будете требовать компенсации за досрочное расторжение договора?

Рыбак хмыкнул:

– Мне надо посоветоваться со своим юристом.

Кирилл поднял глаза, увидел ухмыляющуюся физиономию собеседника – и тут словно бес в него вселился. Он подскочил, схватил за никелированную спинку стул для посетителей и бросился на наглеца. Рыбак, не ожидавший от начальства такого демарша, едва успел перехватить руку с занесенным над его головой стулом и вполсилы стукнул шефа кулаком по скуле, отчего у главы «Апогея» тут же пропал весь воинственный пыл. Затем забрал стул и со словами «отдохните, Кирилл Петрович» усадил Симбирского назад в кресло.

– Считайте, что это была компенсация, – сказал Рыбак и стремительно вышел из кабинета, чуть не сбив с ног прильнувшую к двери секретаршу.

– Шеф просил его не беспокоить, – ответил он на немой вопрос, застывший в ее вытаращенных глазах.

– Иван Станиславович, – едва слышно прошептала она, – что теперь с нами будет?

– Да ничего не будет. Неделя-другая, и все устаканится. Вот увидите.

– Как же устаканится? А ребенок? Женя… – она то ли всхлипнула, то ли икнула. – Это правда, что его Кристина Сергеевна…

– Чего Кристина Сергеевна?

– Ну, того…

– Неправда, – не дослушав, оборвал Иван, пересек приемную и толкнул дверь в бывший кабинет Кристины. К счастью, дверь оказалась незапертой, в противном случае пришлось бы возвращаться за ключом к секретарше, хлюпающей носом у него за спиной. Он понимал, что женщине жалко не Симбирского и его пропавшего сына, а в первую очередь себя, свой мир, казавшийся таким стабильным и устойчивым и в одночасье ставший библейским колоссом на глиняных ногах.

В кабинете Кристины было темно и холодно. Щелкнув выключателем, Иван уселся за стол, положил ладони на столешницу из розового бука, закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Ничего, кроме едва ощутимого аромата духов. Тонкого и тревожного. Скорее даже не аромата, а воспоминания о нем.

Включил компьютер. Попытался проникнуть в Кристинину почту – куда там. Хозяйка свои секреты хранила под надежным паролем. Просмотр журнала посещений интернет-сайтов тоже ничего не дал. Никаких намеков на то, почему она в одночасье сбежала из больницы, прихватив с собой соседку по палате. Значит, остается ждать завтрашнего дня, чтобы получить ответы на свои вопросы. Уточнив в Интернете время прибытия самолета из Рослани, Иван выключил компьютер и отправился домой. Судя по настороженному взгляду секретарши, шеф (уже бывший) грома и молнии на голову несостоявшегося телохранителя сына пока не насылал.

– До свиданья, – Рыбак коротко, по-военному, кивнул.

– До свиданья, – неуверенно ответила секретарша.

Глава 28

До чего же холодно! Кристина открыла глаза и чуть не закричала от страха. Кругом была абсолютная ночь. Бархатно-черная, глубокая, без просвета. И в этой темноте явственно слышалось чье-то дыхание. Осторожно, стараясь двигаться как можно тише, Кристина вытянула руку. Пальцы коснулись чего-то гладкого и холодного.

– Кристина! Кристиночка! Ты как? – раздался над ухом голос Аси, и темнота стала уже не такой пугающей. А еще она вспомнила, как сдвинулась стена, освобождая дорогу к свету.

– Почему так темно?

– Я не знаю. Наверное, он выключил свет, – кто он – уточнять не требовалось. Артем, сын сумасшедшего банкира, а может быть, и его сообщник. – Я сейчас включу ноутбук.

Глаза уже привыкли к темноте, и Кристина поняла, что сидит на полу лифта.

– Подожди, дай я сама.

Пальцы заскользили по холодному пластику, нащупали на панели кнопку. Миг – и темнота на несколько шагов отступила, а прямо перед собой Кристина увидела Асины глаза, черные от расширившихся зрачков.

– Болит? – Ася дотронулась до ее лба, и в месте прикосновения ледяных пальцев запульсировала резкая боль.

– Ага, – Кристина кивнула, и от едва заметного движения боль усилилась. Подняла руку, дотронулась до головы. Волосы были жесткими и слипшимися в сосульки. – Кровь? Но почему?

– Ты упала, ударилась головой.

«Упала я у стены, а лежу на полу лифта. Интересно, как я сюда попала? – подумала Кристина. – Неужели Ася?» В голове не укладывалось, как тщедушная Ася смогла тащить ее одной рукой. Воистину, нет предела человеческим возможностям, и сильные женщины есть не только в русских селеньях. В городах тоже встречаются. Чего стоит история о бабуле – божьем одуванчике, которая, когда в доме начался пожар, ухитрилась до приезда пожарных вытащить с третьего этажа здоровенный сундук с пожитками! Когда пожар был побежден, четыре дюжих молодца с трудом затащили бабкино добро обратно – дубовый сундук с коваными петлями и ручками не проходил по габаритам. На просьбы поделиться опытом и рассказать, как ей удалось выпереть на улицу эту махину, бабуся лишь размашисто крестилась: «Бог помог». Кристина не была уверена в Асиных религиозных воззрениях, но ей самой Бог вряд ли будет помогать. Нет у нее особых заслуг перед Всевышним, а в существовании бескорыстной помощи она давно уже разуверилась. И тут в голове словно молния сверкнула: дверь! Она же была там, возле мозаичного Диониса! Кристина поискала глазами костыли. Вон они, у стены. Вроде совсем рядом, а не достать. Хотя с чего бы это? Все в моих руках!

– Ты куда? – всполошилась Ася.

– Дверь! Там дверь! Выход! Неужели ты не видела?

– Видела…

– И что?

– Похоже, это хозяйский сейф.

– Сейф? – присвистнула Кристина. – Так мы имеем шанс разбогатеть?

– Ты думаешь, в нашем положении это актуально? – Ася вымученно улыбнулась.

– А в каком мы с тобой положении? По-моему, все нормально.

– Ты уверена?

– Конечно. А что? Крыша над головой есть? Есть, – Кристина загнула большой палец. – Снег на голову не сыпется? Не сыпется! – еще один загнутый палец. – Есть нечего? Голодание очень полезно для организма. Индийские йоги годами не едят, и ничего. И вообще, – Кристина сжала пальцы в кулак, – даже если тебя съели, у тебя есть два выхода. Чего паниковать заранее? Может быть, наш гостеприимный хозяин поехал в ближайший супермаркет, чтобы купить к ужину чего-нибудь этакого. Какого-нибудь шампанского навороченного, «Дон Периньон», «Вдова Клико» или «Пайпер Хайдсек».

– Ты правда так считаешь?

– Конечно! – хорошо, что Ася не видела ее лица. – А там, в сейфе, случайно ничего съедобного не было?

– Да мне как-то было не до того. Ты так закричала, упала… Кровь… Это просто кошмар какой-то! Я так испугалась…

– Ты боишься крови? Или мертвых?

– Мертвых? Наверное, нет. Скорее, того, что бывает после. Когда мама умерла, я думала, что все кончилось, а на самом деле все только началось. Пришла с похорон, а дома холодно и пусто. На столе лежит мамина вышивка. Она вышивала шелковыми нитками… Гладью… Красиво… Морской пейзаж, очень сложный. Сотни оттенков синего. Каждый со своим характером, со своим названием. Ультрамарин, сапфир, кобальт, королевский синий, индиго… В иголку вдета нитка цвета синей стали… Смотришь и понимаешь, что это конец. Для меня теперь синий – цвет одиночества. Сразу вспоминается иголка с ниткой цвета синей стали, которая день за днем вышивает твою жизнь ровными одноцветными стежками. И так хочется, чтобы хоть какой-нибудь узелочек попался. Так нет же: все идеально ровно и одноцветно. Потому что… – Ася запнулась и замолчала.

– С этим надо что-то делать. Нет узелков – так устроить их. Завести друзей, например, семью… Или просто ребенка, – не выдержала длинной паузы Кристина. – Мне кажется, тебе обязательно надо ребенка. Мальчика. Нет, лучше девочку, раз ты не любишь синий цвет.