– Сердишься? – спросила Ася.
– Еще чего? Просто холодно, – ушла от ответа Кристина. – У меня вместо пальцев сосульки на ноге.
Она стащила хлюпающую пинетку и попробовала пошевелить пальцами. Да, не жарко. Может, такая температура и благоприятствует созреванию вина, но для поддержания нормальной человеческой жизнедеятельности явно маловато будет.
– Хочешь, я тебе свой носок дам?
– Отстань! – Кристина принялась энергично растирать свободные от гипса пальцы.
Ася, притворяясь, будто грубость Кристины ее вовсе не трогает, полезла в сумку с ноутбуком.
– А вдруг Интернет есть, – тоном беззаботной дурочки прощебетала она.
«Ага, сейчас», – подумала Кристина и сделала вид, будто изучает стену лифта, но когда через мгновенье Ася вдруг радостно ойкнула, не выдержала и обернулась, чтобы посмотреть, что же могло обрадовать спутницу. Объектом восторга оказались упаковки с самолетной едой, прихваченные впопыхах и оказавшиеся так кстати.
– Какая ты все-таки молодчина, Аська! – не выдержала Кристина.
– Это, конечно, не пицца с горячим кофе…
– Да это гораздо лучше! – Кристина проткнула трубочкой тетрапак сока и откусила кусок булки. Бушевавшая внутри буря притихла. А вдруг она и вправду делает из мухи слона и Артем действительно сейчас вернется и вызволит их из этого подвала?
– Интернета нет, – разочарованно произнесла Ася.
– Кто бы сомневался! Это же одна сеть – что телефон, что Интернет.
– Я обещала мальчику рассказ прочитать. Конкурсный.
– Что за мальчик?
– Ну я же говорила: я помогаю начинающим писателям…
Кристине хотелось возразить, что мальчик имеет очень большой шанс не дождаться комментариев к своему рассказу, но решила пока оставить свое мнение при себе.
– Точно, говорила. Ну так читай! Времени навалом. Или я тебе мешаю? Можешь вслух почитать.
Ася глотнула сока и принялась читать несусветную, по Кристининому разумению, чушь про людей, которые в полнолуние превращаются в волков и кусают соседей. Периодически она останавливалась, чтобы сделать в тексте отметку или глотнуть сока, и вскоре Кристина упустила нить повествования и откровенно заскучала.
– Как по мне, так это голубая муть, – наконец не выдержала она. – Неужели в наше время кто-то верит в эти сказки?
– А что, – возразила Ася, – я читала, что в полнолуние все человеческие переверсии достигают пика…
Переверсии… Сумасшедший банкир. Все правильно. Сейчас как раз полнолуние, вот он и отправился убивать. Достиг пика… Апогея… Интересно, нашелся Женя Симбирский? И узнать не у кого. Хотя…
Кристина осторожно коснулась свободного от одежды Асиного запястья.
«Ба?»
Ася вздрогнула, прекратила читать и в недоумении уставилась на Кристину.
– Что-то случилось?
– Да нет, все нормально, читай, – отмахнулась Кристина и тут же услышала недовольный бабушкин голос:
«Что? Дай послушать, интересная история. Прямо в духе Проспера Мериме».
«Ой, да ладно! Проспер Мериме, скажешь тоже! Лучше скажи, нет каких-нибудь новостей о Жене Симбирском?»
«Да откуда же мне знать? Я ведь не ясновидящая».
«И тут не повезло! Экстрасенсам предки подсказывают, помогают. А от тебя, кроме двусмысленных притч и упреков, ничего не дождешься. Живой хоть он?»
«Живой, живой! Точно живой».
«А мы? Нас кто-нибудь вытащит отсюда?»
«Я же тебе говорила: все в твоих руках…»
Откуда-то снизу, из потаенных глубин души, хлынула волна ярости, затопила мозг.
– Что в моих руках?! – закричала Кристина, и подвальное эхо подхватило ее слова. – Эти несчастные костыли? Что я могу сделать?!
Не в силах сдержать переполняющую ее злобу, она бросилась к мозаичному Дионису и принялась колотить его костылем.
– Кристина, – подскочившая с полу Ася вцепилась в рукав ее куртки.
– Отстань! – Кристина оттолкнула ее с такой силой, что Ася едва удержалась на ногах.
– Да что с тобой?
В этот момент костыль скользнул по гладкой поверхности картины, Кристина потеряла равновесие. Отчаянно балансируя на одной ноге, словно цирковой канатоходец, она успела заметить, как часть мозаичного полотна медленно поползла влево.
– Выход! Аська! Я нашла выход! – закричала Кристина и, не удержавшись, рухнула на бетонный пол.
Глава 27
Кирилл поймал себя на том, что довольно продолжительное время – не менее получаса – бесцельно крутит авторучку. Несвойственное ему состояние праздности затягивало, парализовывало сознание, но одновременно притупляло чувство тоски. Мысленно он все еще оставался энергичным и деятельным хозяином солидной фирмы, но на деле за короткий промежуток времени с момента исчезновения сына превратился в глубокого старца, для которого даже пройтись по комнате – событие. Чтобы избавиться от пугающего наваждения, Кирилл встал, сделал несколько энергичных рывков руками. Подошел к окну. Темно-сизое, подсвеченное городскими огнями небо дышало враждебностью. Ветер разорвал в клочья тучи и раскидал их по небу, словно шторм – морские водоросли. Кирилл хотел вернуться за стол и вдруг замер: из небесной пучины на него смотрело лицо утопленника. Размытое по краям, с зияющими глазницами. Глаза большие, как у Лики.
– Женя? – Кирилл впился ногтями в подоконник.
– Кирилл Петрович, к вам Рыбак, – раздался по селектору голос секретарши.
Рыбак? Кирилл отер со лба холодный пот, бросил взгляд на небо. Это всего лишь луна. Какая-то чересчур большая и круглая – полнолуние, что ли? – но все-таки луна. Резко заболела голова. Боль пульсировала в висках, мешая сосредоточиться. Ноги стали слабыми, а тело тяжелым и неповоротливым, будто налилось свинцом. Волоча ноги, Кирилл подошел к столу, оперся ладонями о столешницу и мешком свалился в кресло. «Луна, это всего лишь луна», – снова и снова шептал он, но разум отказывался верить такому простому объяснению. Память пыталась дать свою версию увиденного, но не могла пробиться через заслон, поставленный американским психоаналитиком. Впервые я увидел мертвые Женькины глаза именно на море. И вот сейчас… Машина на обрыве, утопленник… Кирилл попытался сделать глубокий вздох и чуть не закричал от боли. Вместо воздуха в легкие хлынула ледяная вода вперемешку с мелкими водорослями и песком. Симбирский судорожно всхлипнул, загоняя воду еще глубже, схватился руками за грудь. Пальцы беспомощно скользили по шелку рубашки.
– Кирилл Петрович? – заглянула в дверь секретарша, – Рыбак спрашивает… – Она осеклась, увидев посиневшее лицо шефа, подбежала к нему. – Кирилл Петрович? – и закричала дурным голосом: – Помогите!
В кабинет вбежал Рыбак. Бросился к Симбирскому, ловко, словно всю жизнь только этим и занимался, ослабил узел галстука и приложил ладонь к шее.
– «Скорую», – приказал секретарше.
– Не надо «Скорую», – выталкивая воду из легких, прохрипел Симбирский, и вода сразу исчезла, словно ее и не было. Лишь холод в груди да легкое жжение от мелких царапин, оставленных песком и водорослями.
– Вы уверены? – уточнил Рыбак.
Кирилл ни в чем не был уверен, но нашел в себе силы кивнуть, одновременно отпуская секретаршу и призывая Рыбака остаться и не задавать глупых вопросов.
– Что у вас? – спросил Симбирский Рыбака, когда за секретаршей закрылась дверь.
– Практически ничего. Вычислить, откуда предполагаемые похитители выходили на связь, не удалось.
– Это я и без вас знаю, – буркнул Симбирский. – Что со Светловой? Вам удалось определить ее местонахождение?
– Кирилл Петрович, поверьте, я делаю все, что в моих силах.
– Не поверю. Ладно, пожалуй, Малик с этим справится и без вас. А вы… – Кирилл задумался, что бы такое поручить несостоявшемуся телохранителю, но, так ничего и не придумав, сказал: – Вы можете быть свободны. До понедельника. Если понадобитесь… Ну, вы поняли.
Кирилл сделал неопределенный жест рукой, словно выметая посетителя из кабинета.
– Есть, – Рыбак развернулся и направился к двери, но на полдороге остановился и, повернувшись к шефу, сказал: