– Да при чем тут деньги! – взвилась Кристина. – Просто сама посуди, это не загородная прогулка. Ты еще не пришла в себя после операции, опять же у тебя температура была недавно…
У Аси были глаза брошенного котенка, тоскливые и несчастные. Эх, была не была! Понимая, что вешает себе на шею непосильный груз, Кристина кивнула:
– Только не стонать!
В конце концов, может, так будет даже лучше.
– Спасибо! – в глазах Аси запрыгали радостные зайчики. – Только надо будет заехать ко мне домой за паспортом.
Она что-то еще перечисляла, а Кристина задумалась: а что ей нужно для поездки? Паспорт есть, банковские карточки и наличные есть, телефон надо поставить на подзарядку. Может, вместо дубленки надеть норковую шубу? Так более представительно. Хотя на костылях и в длинной норке она будет смотреться карикатурно. Да еще и с голыми пальцами, торчащими из-под гипса. Хоть бы носочки какие-нибудь!
Тут она вспомнила, что в тумбочке лежит нечто, принесенное Рыбаком, и извлекла на свет божий внушительный пакет с эмблемой крупного супермаркета. Так, что тут у нас? Хлопчатобумажное белье, абсолютно без изысков. Размер вроде подходящий. Интересно, сам покупал или мадам Рыбак? Тонкие шерстяные носки, расческа. А это что такое? Она вытащила из пакета что-то розовое, похожее на вязанные крючком пинетки на новорожденных, только гигантского размера. Надо признать, что, при всей своей нелепости, обувка идеально подходила к ситуации, в которой она сейчас оказалась. Согнув ногу, Кристина натянула «башмачок» на гипсовую лонгету. Пальцам сразу стало тепло и уютно. «Надо будет поблагодарить его», – подумала Кристина. Вспомнилось, как совсем недавно Рыбак практически обнимал ее, откуда-то потянуло можжевельником и кардамоном вперемешку со свежим ветром и морем.
– Кристина! – развеял ее грезы Асин голос.
– Ну? Что еще?
– Давай позвоним Ивану. Просто скажем, что мы уезжаем и вернемся в понедельник.
– Думаешь, он попросится с нами?
– Ничего я такого не думаю. Просто вдруг он придет, а нас нет. Как-то неудобно получится…
«Врушка, – подумала Кристина, – рассчитывает, что Рыбаку удастся меня переубедить». Звонить ужасно не хотелось, но Ася опять нацепила взгляд брошенного котенка, буквально вынуждая Кристину полезть под подушку за телефоном.
«Скажу ему, что мы уезжаем на выходные ко мне, – лихорадочно соображала она. – Хотя нет, лучше скажу, что к Асе, или нет…»
Сказать не удалось. Послушав с полминуты длинные гудки, Кристина уже собиралась отключиться, как вдруг Рыбак отозвался.
– Извините, пожалуйста, – сказал он тихо, – я не могу сейчас разговаривать. Я вам обязательно перезвоню, когда освобожусь. Скорее всего, уже утром. Хорошо?
И, не дожидаясь ответа, повесил трубку. Кристина чуть не задохнулась от обиды.
– И как прикажете это называть? – возмущенно спросила она у Аси. – Он со мной даже разговаривать не захотел! Вот тебе и Ваня! – она презрительно скривила губы.
– Извини, – пролепетала Ася.
– Ты-то чего извиняешься!
– Ну…
– Вот тебе и ну! Лучше скажи – это считается, что я позвонила?
Ася кивнула.
– Больше никаких пожеланий?
И Ася снова кивнула. Разве можно бороться с непреодолимой силой? Землетрясением? Цунами? Извержением вулкана? Можно только попытаться уменьшить вызванные ими последствия. Хотя не факт, что попытки эти приведут к желаемому результату.
Глава 21
Рыбак шагнул в комнату и, дернув кресло за подлокотник, развернул его лицом к двери. От резкого движения наушники соскользнули вниз. Кресло было пустым. То, что в полумраке Иван принял за голову, оказалось подголовником. За спиной раздался протяжный вздох Симбирского.
– Shit… – прошептал он, опускаясь на диван.
«Помолчал бы лучше, папаша!» – подумал Рыбак и включил свет.
В комнате царил полный порядок, единственным нарушителем покоя была золотая рыбка, меланхолично покачивающая плавниками на экране двадцатичетырехдюймового монитора.
– Можете сказать, все вещи на местах? – спросил Иван у Симбирского.
Тот вздрогнул, словно от резкого окрика, зачем-то вытянул перед собой руки и, растопырив пальцы, внимательно осмотрел их. Видимо, эта несложная манипуляция помогла ему овладеть своими эмоциями. Встал, медленно прошелся по комнате, приблизился к креслу и, опершись руками о спинку, с горечью сказал:
– Я не знаю. Я сюда почти не заходил в последнее время. Сыну это не нравилось. Сложный возраст… Лучше спросить у домработницы…
Сейчас он был похож на незадачливого зрителя, который пришел в кинозал к концу сеанса и пытается выяснить у соседей суть происходящего на экране.
– Спросим, – кивнул Иван. С домработницей он уже нашел общий язык. Это только благодаря ей удалось установить, во что был одет Женя во время исчезновения. Симбирский не смог даже найти мало-мальски свежей фотографии сына. Самая последняя, та, что украшала его стол в «Апогее», была сделана пять лет тому назад. Для полиции пришлось распечатать снимки, выложенные подростком в социальных сетях. Кстати, чем черт не шутит, неплохо бы проверить Женину почту. Рыбак сел в кресло, развернулся лицом к столу, положил руку на мышку. В тот же момент рыбная идиллия разлетелась на мелкие осколки, сменившись тем, что компьютерщики называют синим экраном смерти: белые цифры и латинские буквы на синем фоне.
– Что за черт?
Рука привычно скользнула к кнопке перезагрузки. Монитор на короткое время погас, затем компьютер пискнул и начал грузиться. Но после традиционного «приветствия» вновь «свалился» в синий экран. Только на этот раз он был абсолютно пустым, и лишь слева вверху мигал курсор. Рыбак наугад нажал на клавиатуре несколько кнопок, наблюдая, как на монитор выводится абракадабра из набираемых букв. И тут случилось самое удивительное: курсор скакнул вверх и над напечатанной строкой появились три вопросительных знака. Рыбак присвистнул от удивления – похоже, его приглашали к диалогу… И он принял приглашение.
– Женя? – написал Иван, чувствуя за плечом тревожное дыхание Симбирского.
Курсор перескочил на следующую строчку.
– Женя у нас, – автоматной очередью высыпались на экран буквы. – Мы готовы отдать его вам за двадцать пять миллионов рублей.
– Мне надо подумать, – написал Иван.
– Напиши, что я согласен! – закричал Симбирский. – Напиши! Или дай я сам!
Он схватился за клавиатуру и попытался столкнуть Рыбака с кресла.
– Да подождите вы, Кирилл Петрович! Так нельзя! – Иван потянул клавиатуру на себя. – Мы должны обратиться в полицию и попытаться взять этого негодяя при передаче денег. В противном случае вы можете остаться и без денег, и без сына!
– Плевал я на деньги! Пиши, что я согласен.
Словно подслушав предыдущую реплику Рыбака, невидимый собеседник написал:
– Не вздумайте обратиться в полицию.
– Вот видишь! – шепотом сказал Симбирский. – Пиши – я согласен.
Рыбак предпочел компромиссный вариант.
– Мне необходимо время, чтобы собрать наличку, – написал он.
– Наличка не нужна. Все, что от вас требуется, – не отправлять в пятницу деньги поставщикам.
– Shit! – Симбирский ударил кулаком по столу, и, словно только и дожидаясь этого сигнала, на экране снова появилась заставка с золотой рыбкой. – Я так и знал! Чертова баба!
Рыбак с недоумением посмотрел на шефа:
– Это вы о ком?
– О Светловой, о ком же еще! Я чувствовал, что просто так она не уйдет! Надо же! Двадцать пять миллионов! Вот же… – он задохнулся от негодования.
– Послушайте, Кирилл Петрович! Возьмите себя в руки! – Рыбак старался говорить как можно убедительнее. – Хотите воды?
– К черту воду! – Симбирский вышел из комнаты и вернулся с бутылкой «Хенесси» и двумя бокалами. Плеснул в один, над вторым его рука задержалась.
– Тебе не наливаю, – сказал Симбирский, ставя бутылку на стол, – ты сейчас же поедешь в больницу и вытрясешь из этой дряни, где находится мой сын. Пусть даже для этого тебе придется сломать ей вторую ногу!