Белохвостая кошка бросилась обнимать полосатую, та опешила и чуть не упала.

Шондра тоже поднялась из-за стола, смерила наряд тойгерки взглядом и прыснула:

— Ты такая уютная. Кэп прикид подогнал?

Кошка фыркнула и прошлась по мне испепеляющим взглядом. А Сэша продолжала обнимать ее, приговаривая:

— Я так рада, что ты спаслась из темницы, кити-кити! Почему ты сразу не сказала, что поехала с нами?

— Ага, мне вот тоже интересно знать, — расплылась в ухмылке вампирша, и в кое-то веки наши с ней взгляды совпали.

Пока Сэша терлась об одетые в пижаму сиськи тигрицы, я повернулся к цветочку.

Розочка осталась холодна к появлению нового персонажа. Просто продолжала планомерно засовывать ложку в рот. Получалось у нее плоховато, черенок она держала полным хватом, но борщ поглощала уверенно.

— Роза, подойди-ка.

Девушка беспрекословно поднялась и подошла. Я коснулся ее плеча и проговорил, глядя в большие зеленые глаза:

— Видишь эту девушку? Ее зовут Миса.

— Миса, — повторил цветочек.

— Да, правильно. Ты будешь с ней дружить. И докладывать мне, если эта подруга будет вести себя как-то подозрительно, не как все. Ты будешь ходить с ней целыми днями, даже в туалет будешь заходить вместе с ней. Если увидишь, что она что-то прячет, куда-то подкладывает, берет что-то без разрешения или заходит в отсеки, куда другие не ходят, сразу же останови ее и сообщи мне. Ты запомнила, как пользоваться коммуникатором?

Я приподнял ее кисть с устройством.

— Вот эта кнопочка, потом эта и эта?

— Да, ты молодец. Не оставляй Мису одну ни на минуту. Спать она будет в каюте, рядом с тобой. На ночь я буду ее запирать. Если вдруг услышишь шаги за дверью, проверь, вдруг это Миса? Сразу докладывай.

— Я все сделать, — покивала Роза. — Я дружить с Миса и докладывать Волк. Роза знать, что вести себя неправильно — плохо. Роза все понять.

— Умница, — я чмокнул ее в макушку между лиан.

— Милый, а свою Кармиллу ты поцелуешь? — тут же состроила глазки вампирша.

— Так понимаю, Миса у нас на испытательном сроке? — спросила Шондра.

— Нет, Миса у нас пассажир. Причем потенциально опасный.

— Парень в шляпе, ты зря плохо думаешь про Мису! — возразила Сэша. — Она хорошая, кити-кити, я точно знаю!

Я внимательно посмотрел на блондинку. Та выглядела одновременно восторженной и решительной, хвост едва заметно подергивался.

Надо выкроить время, чтобы поговорить с моей кити-кити на тему ее способностей… И моих… Если у меня получится самостоятельно просканировать Мису, это будет шагом к новым возможностям. Я ведь еще не пробовал этот трюк с разумными, а животные не думают, они чувствуют. У них есть желания, но нет четких мыслей. Потому что для этого нужен сложный язык, а не система из пары десятков разновидностей рева, взмахов хвостом и запахов.

— Давайте обедать, — сказал я. — У меня от всей этой истории снова аппетит разыгрался.

Шондра принесла пару дополнительных тарелок и приборов.

Теперь по правую руку от меня сидела Сэша, по левую — Шондра. Мису ангорийка позвала сесть рядом, похлопав по соседнему стулу. Роза, исполняя приказ, подсела на следующий. А возле турельщицы оказалась Кармилла. Но тут же схватила ее за косу, оттащила и узурпировала место возле меня.

Я хмуро посмотрел на нее.

— Милый, ну что такого? — она похлопала ресницами, как бабочка крылышками. — Я просто сражаюсь за твое внимание.

— И ты его добьешься в полной мере, — многообещающе сказал я.

— В любви и на войне все методы хороши.

Она клыкасто улыбнулась и нежно посмотрела на мою яремную вену.

Так мы и обедали. В полной гармонии и взаимопонимании.

* * *

Рассудок вернулся к нему далеко не сразу.

В первые дни он бегал по джунглям, как дикий зверь, и питался всем, что мог найти или поймать. Сейчас он жадно зачерпывал ладонями воду из озерца и пил, одновременно смывая кровь с морды.

Изменившаяся форма челюсти очень мешала, но лакать воду языком он больше не хотел.

Когда водная поверхность успокоилась, он посмотрел на себя.

В свои желтые глаза с вертикальными зрачками.

На свое чешуйчатое, вытянутое лицо.

Он больше не походил на человека.

На его пальцах красовались длинные когти, и сейчас одним из них он коснулся клыка в приоткрытой пасти. Он утробно зарычал и ударил кулаком по отражению.

Змей не хотел видеть, во что превратился.

Он смутно помнил агонию, которая наступила в полной темноте в желудке Живоглота. Помнил, как его кожу разъедала соляная кислота.

Потом грохнул взрыв, и кишки скрутило от ощущения стремительного падения.

Превозмогая боль, он полз вперед по длинному тоннелю из плоти.

Змей выбрался из разорванной шеи чудовища, перемазался в крови, но смог нормально дышать. Однако кислота все еще сжигала его кожу, и он бросился прочь, надеясь смыть ее.

Он бежал через джунгли, обтирался листьями папоротников, а его человеческая кожа слезала… Под ней оказалась чешуя.

Тогда Змей обезумел и впал в беспамятство.

Дальнейшего процесса перерождения он не запомнил. Зубы выпали, их вытолкнули из десен другие — крепкие и конусовидные. Правый глаз стал таким же желтым, как левый. Челюсти выдвинулись вперед. Сейчас он больше походил на родственника рептилов, чем на человека.

Способность здраво мыслить вернулась к нему неожиданно и резко.

Он внезапно осознал, что жрет антилопу.

Та лежала в траве запрокинув голову со щупальцами и вывалив язык. А он распотрошил ей брюхо, даже ребра оголились. И жрал теплую печенку.

Змея замутило, и он отпрянул, убежал от добычи.

Сейчас он тяжело сглотнул и постарался привести мысли в порядок.

Очевидно, что близость смерти как-то подстегнула его мутацию.

Может, дело в каком-то резонансе со змеиной природой монстра, который его сожрал. А может, все дело исключительно в самом Змее. Дремавший потенциал вырвался на свободу. И теперь вот он, мутант во всей красе.

Ему хотелось кричать от ужаса и досады.

Сдерживаться не стал.

Джунгли огласил звериный рев.

Но потом Змей понял еще кое-что. Он больше не чувствовал боли. Пробитый крюком палец зажил, теперь его покрывала чешуя и торчал длинных коготь — хоть по деревьям лазить. Ребра, выдержавшие кучу пинков, тоже совсем не ныли.

Вместе с человеческой природой он потерял и человеческую уязвимость.

«Что ж, нормальный обмен», — решил Змей и даже усмехнулся.

Улыбка получилась жуткая, крокодилья.

Он потерял все. И дороги назад у него нет. Такого красавца вольники не примут.

Да и в человеческом облике ему к Пеликану возвращаться нельзя. «Четыре к одному» после всех фиаско, которые он понес, это самое гуманное, на что можно рассчитывать.

Нет, теперь ему все придется начинать заново.

В совершенно иной роли.

«А раз так, — подумал он, — то начну-ка я с одного капитана, который сильно мне задолжал».

Глава 23

Ходдимир

Нигде так отчетливо не проявляются минусы службы на гражданском Волоте, как в очереди возле городских ворот. В нормальных городах-миллиардниках ворот множество. Для транспортов всех форм и размеров. Просто выбирай свои.

В Ходдимире проход один на всех.

При этом город не только окружен внешней стеной, но и внутри поделен на множество секторов. Есть желание посетить выставку современного искусства в секторе RN-12, но ты находишься в SD-07? Будь добр пройти досмотр в десятке секторов, которые отделяют тебя от цели. Еще и социальная маркировка важна: с низким страховым рейтингом в приличные районы просто не пустят.