Думал я эту мысль, смотрел в ненавидящие глаза динозавра…

И тут пришла белочка.

Да, мутировала тварюшка знатно.

Заметил ее на ветке одного из деревьев на краю оврага. Даже вздрогнул. Эта зверушка точно выбралась из кошмарного сна. Сэша говорила, что ее лисенка чуть не сожрала белка с присосками на лапках. Вот, теперь моя очередь познакомиться с этой лесной жительницей.

Она ловко спрыгнула на поваленное бревно и наклонила мордочку. Потом высунула длинный язык — с иглой на конце. Слюняво облизнулась… и бросилась вниз ко мне!

Размерами эта тварь была побольше обычной белки — с некрупную собаку. И скакала очень резво.

Щелчок. Из протеза выскакивает секач. Одно движение — и белочка превращается в две. Только бегать ни одна половинка уже не сможет, это не аллигот.

Вблизи я смог разглядеть ее хвост — длинный и шипастый. Крючковатые иглы торчали среди меха вперемешку с какими-то бугорками. Наверное, это зачатки новых шипов. Черт, выходит она…

Внезапно мое внимание привлекло колебание на стволе другого дерева. Еще одна белочка. Она уверенно спускалась по коре, прилепляясь к нему присосками. Резкое движение хвоста — и ко мне полетела россыпь шипов.

Я отпрыгнул и выхватил револьвер.

Грянул выстрел. Белочку разорвало.

Трицератопс взревел. Эхо выстрела быстро затихло, и я услышал щелкающие звуки.

Они начались где-то в кустах и быстро распространились на всю чащу. Я заметил новые мохнатые комочки — их голодные глаза поблескивали в зеленой гуще. По позвоночнику прокатилась холодная волна.

Белочки звали сородичей пообедать.

Из зарослей появились целые орды таких же хищных пушистиков.

Причем лишь некоторые поглядывали на меня. Остальные подбирались к трицератопсу.

Сперва осторожно, а потом решительнее. Вот несколько особей поскакало вперед. Они бросились на тушу, вскарабкались, цепляясь присосками. Их языки принялись елозить по чешуе, а когда нашли зазоры между толстыми армированными чешуйками, резко вскинулись и вонзились.

Трицератопс взбрыкнул и взревел.

— Твою мать…

Я наступил на одну из мчащихся на меня белок, убил в полете другую и бросился к динозавру. Нет, эти мелкие твари его точно не доконают, но покусают знатно. Это как оказаться вечером на болоте — накормишь целую тучу гнуса.

Белочек становилось больше. Они облепили трицератопса. Присосались, как миноги, и сосали кровь гиганта. Их языки дергались, будто шланги, а глаза дурнели с каждый глотком.

Одну из них я схватил за хвост бионической рукой и дернул. Присоски с чпокающим звуком отстали, но игла застряла в толстой шкуре гиганта. Пришлось выдергивать ее живой рукой. Раздутая от крови белка даже не сопротивлялась, когда я раскрутил ее и швырнул прочь. Трицератопс трясся и ревел, пытался подняться.

Боковым зрением заметил новую пушистую красавицу — эта метила в меня. Язык метнулся вперед — я его перехватил, раскрутил зверька и шибанул об землю. Хорошо, что здесь нет зоозащитников. Хотя день-другой в Диких Землях — и он бы переквалифицировались в зооненавистников.

Следующая белочка с прыжка насадилась на подставленный клинок. Стряхнув тушку, я продолжил счищать этих паразитов со шкуры динозавра. Как там называются птички, которые чистят шкуры бегемотов от насекомых? Вот я сейчас такой птичкой и работал, а мой клинок — клювом.

Работенка оказалась непростая. Приходилось уделять персональное внимание каждому зверьку — если их просто срывать или срезать, то в ране останется шип. Чем-то это напоминает клещей. Их тоже надо снимать аккуратно. И они тоже любят облеплять жертву целой тучей. Раздуваются, жиреют от крови.

Сейчас к чешуе трицератопса присосалась добрая сотня таких белочек. Им совсем не нравилось мое участие. Они швырялись шипами, а я осваивал работу ветеринара в полевых условиях и страшно матерился. Припомнил все эпитеты, которыми меня одарила Шондра, пока мы девятнадцать минут дожидались полицию. А заодно все, которые так хорошо подходят Кармилле.

Чем больше кровососов встречаю, тем сильнее их ненавижу.

Скольких я перебил — не считал. Но пушистиков становилось больше. Все новые откликались на зов сородичей.

Вот, новая белка шустро соскользнула с ветки. Из клыкастого ротика вытянулся язык-шип и бросился ко мне змеей. Секач снова не подвел, зато другая белочка успела метнуть в меня шипы — хорошо, что броник надел.

На ходу разворачиваюсь. Сквозь густую листву пробивается солнечный свет и бликует на заточенной стали. Нашинкованная белочка уже никого не тронет.

Схватив другой рукой ближайшую белку, швыряю ее в колючий кустарник. Лязг и свист клинка. Шипы из пушистых хвостов. Юркие, проворные и коварные зверьки. Бронежилет принимает новую порцию игл, не позволяя им вклиниться в мое тело.

Трицератопс ревет — ему наконец-то удается вытащить из-под себя неудачно подвернутую ногу. Он бьет копытом. Земля под его ударами содрогается, а я спешу перебраться на спину титана.

Пара мощных скачков, оползающая вниз земля — и мы выбрались из оврага.

Но белочки не отстали. Эти заразы продолжили лезть!

Тряхнув рогатой головой, динозавр устремился прочь. Некоторое время эти пушистые заразы нас преследовали, но быстро остались позади.

И вот, наконец, мы вырвались из чащи на открытую луговину. Здесь трицератопс замедлился и, шумно дыша, опустился на брюхо. Передохнуть решил.

Я опасался, что он все же прибьет меня по старой памяти, но нет. Только повернулся и сурово посмотрел, когда я продолжил добивать оставшихся на его теле белочек. Все же помощь этот многотонный ящер оценил.

Закончив с его шкурой, спрыгнул в траву и подошел к его морде. Пара глаз внимательно следила за мной. Из ноздрей вырвался горячий воздух. Почему-то это меня удивило.

«Он же теплокровный», — пришла отстраненная мысль.

— Мы на одной стороне, — сказал я, снова протягивая между нами незримую связь.

На этот раз получилось проще. Динозавр не сопротивлялся, даже сам открылся.

Мы с этим чешуйчатым богатырем нашли общий язык.

Я положил руку на его носовой рог и пафосно изрек:

— Нарекаю тебя Добрыней.

После чего с усмешкой добавил:

— Но мы никогда и никому не расскажем про белочек.

* * *

Вольники остались ждать рядом со стадом трицератопсов.

В наушниках послышался женский голос:

— Волк! Волк, где ты? Отзовись, черт возьми!

Змей даже невольно усмехнулся. Эта беловолосая сука все же проявила себя. Не безразличен ей офицерчик. Даже забыла с общей частоты уйти.

Один из главарей отключил связь и жестом показал Змею следовать его примеру, чтобы на той стороне их не услышали.

— Прикажи парням кончать ее, и давай заканчивать с этим цирком, — этим главарем был Монах. И он не просто советовал, а настоятельно рекомендовал. Тон его голоса был не командирский, но и не как у подчиненного.

Змей колебался. В наушнике все так же раздавался голос Кармиллы.

— Волк, сволочь! Ответь! Если ты сдохнешь, то клянусь, я воскрешу твое бездыханное тело и убью еще раз!

И ведь она даже не врала. Засунуть в труп чип — и вот новый ходячий покойник.

Змею понравилось представлять заносчивого капитана в виде зомбака.

Волк не возвращался слишком долго, а молчание вольников становилось все более гнетущим. Змей нажал кнопку микрофона. С его губ уже собирались сорваться три заветных слова: «валите эту суку».

И тут земля задрожала, а деревья вдалеке зашевелились. Звук становился громче, локомотив приближался. С характерным треском рухнули несколько высоких стволов. А затем появился он.

Бог войны собственной персоной.