кушать-то хочется, три раза в день, а ничего другого Кадус попросту не умеет. Страшная это болезнь – неудельность, по-простому, по-народному – рукопопие, чтоб не сказать грубее.

Дети, кстати, у Кадуса тоже не получились. Не нашлось женщины, которая оказалась бы способна понять нежную душу истинного творца шедевров. Были, конечно, бабы, но заходили они в дом, видели «творческий беспорядок», состоящий из грязной посуды, грязной одежды и грязных кистей с красками вперемешку, потом любовались на откормленных тараканов и крысюков – и быстро исчезали из дома Кадуса. К тому же мужчина требовал постоянного восхищения – он же уже разрешил женщине к себе приблизиться, что ей еще надо?! Неужели мало?!

Как оказывалось – очень мало.

Но неудачи на личном фронте – полбеды. А вот на творческом…

Кадус пишет картины уже не один десяток лет. И… не становится знаменитостью. Ни лойрио за ним не бегают с просьбой продать им полотно, ни трайши портретов не заказывают. Конечно, какой-то доход у него все равно бывает, но приходится продавать бесценные вещи за медяки. А ведь каждая картина Кадуса просто кровью написана!

Тайяна честно попыталась вспомнить, что у него было нарисовано. Что-то… непонятное. Хаос из пятен. Можно и такое купить, но… зачем?!

Она бы, например, у себя дома портрет Ааши повесила. И красиво, и благородно… только вот вряд ли Кадус его сможет нарисовать.

Аэлена же…

Выскочка стала для Кадуса предметом ненависти почти сразу. Еще когда сама торговала своими картинками. Садилась такая тихая, в уголке, а когда он, признанный мастер с большим опытом, попытался дать соплюшке пару советов…

– Ну да. Прижал в углу и полез искать советы за корсажем, – не вытерпела Аэлена. – Вот по яйцам и получил.

Гарт многозначительно продемонстрировал творцу шедевров кулак. Кадус проникся, сглотнул и заговорил еще быстрее.

Ну… понравилась девушка. И вообще, он – художник, она тоже могла бы быть подмастерьем – почти идеальный союз, помешало только несогласие девушки. И Кадус принялся пакостить.

Сначала по-мелкому, отбивая клиентов, хоть и крючило беднягу, когда он пытался рисовать тупые морды и уродливые пейзажи. Да они такими и получались – тупыми и уродливыми, так что люди, помаявшись, выбрасывали шедевральные полотна в мусор и искали другого художника. И находили. Аэлена хоть золотых гор и не имела, но не бедствовала.

А потом ею занялся Вильтен!

Сам!

Ну точно – она ему это… ой!

На этот раз пинок достался Кадусу от Аэлены.

– Еще раз скажешь плохо про Вильтена – сама утоплю. Понял?

Выглядела лара при этом так, что Кадус понял. Проникся, закивал и перешел к следующему этапу своей биографии. Аэлена, став супругой лойрио, конечно, сама в галерее не сидела. Теперь ее картинами занималась специально нанятая помощница – и Кадус еще больше исходил злобой. Конечно, когда ему писать гениальное полотно – он же сидит целый день, торгует, мучается, глядя на свиные рыла, а наглая тварь, которая посмела отказать ему, – дома, в тепле и уюте, творит что захочет… негодяйка!

Ненависть клочьями лезла из гения, а когда что-то очень выставляешь напоказ…

Однажды на выставку пришла женщина.

Симпатичная, стройная, светловолосая… вроде бы ничего особенного, но как она смотрела на полотна Аэлены! Кадус не сомневался – если бы она могла, вылила бы на полотна кислоту и так же поступила бы с автором. Из женщины просто сочилась черная душная злоба. И Кадус ее понимал – сам ненавидел наглую выскочку!

Убил бы!

Так они с Вериолой и познакомились.

Он сделал комплимент ее вкусу, слово за слово… Ну да. Было!

Аэлена при этих словах расхохоталась так, что едва сама не свалилась в фонтан, спасибо, Ааша придержала клыками за платье.

– Нет, это ж надо! Ну, сестричка! Наш прострел везде успел! И этого окучила!

– Чего не сделаешь, чтобы насолить врагу, – философски заметила Тайяна.

– Не поумнеешь. Вот это точно, – фыркнул Гарт. – Нет бы подумать, может, твоему врагу как раз соли в супе и не хватало? А с Диолатом ты как свел эту щучку?

Кадус опять принялся рассказывать.

Яна угадала – Диолат тоже пришел в галерею. Хотел он там застать Аэлену? Нет, вряд ли. А вот нахвататься хоть по верхам, чтобы было о чем поговорить с женщиной, – несомненно. Женщины, они же ушами любят. Скажи похвалу про ее творчество, потом облей соперников грязью – и первый шаг сделан. Он же сначала хотел сделать все тихо и мирно!

Судьба – большая шутница. Именно в этот момент Вериола в очередной раз решила посмотреть на полотна мерзавки Аэлены, а Кадус, не желая оставить подругу, потащился вместе с ней.

– Отвратительная мерзопись, иначе и не скажешь…

– Никакого цветового решения, ужасные контуры, скучнейшие сюжеты…

– Да, сразу видно, что рисовал человек убогий и приземленный…

Парочка плевалась бы ядом долго и упорно, но Диолат решил обратить на них внимание. Слово за слово, завязался разговор – и из галереи Вериола ушла вместе с Диолатом.

– Наверняка переспала с ним, – резюмировала Аэлена, – рассказала свою историю, испачкала меня грязью, как могла, и Диолат, не будь дурак, сообразил, что Вериолой можно воспользоваться в своих целях.

– Да уж, дураком его всяко не назовешь, – фыркнула Яна. – Сволочь редкостная, но неглупая.

Кадус благоразумно молчал, понимая, что фонтан – это цветочки. А вот выгребная яма, например…

Конечно, наивным он не был, художник достаточно быстро раскусил и Диолата, и Вериолу. И – согласился помогать мерзавцам.

А что?!

Аэлене и так слишком много всего от жизни перепало! Это несправедливо! А ему… Диолат мог бы ввести его в самые высокие круги, сделать Кадусу имя… а уж художник бы не растерялся!

Так что, когда Вериола явилась к нему с сыном и горстью побрякушек в кармане, Кадус быстро сообразил, что надо пригреть женщину. А кто их свяжет?

Но связали же…

С-сволочи!

Троица переглянулась.

– И что с ним делать?

– Утопить. В фонтане, – прошипела Аэлена. Ее терпение тоже имело пределы.

– Покусать, а потом утопить, – внесла предложение Яна. Ааша давно скалила зубы и плотоядно косилась на упитанную ляжку художника.

– Возьмем с собой. Пусть побудет у градоправителя, под замком, – твердо решил Гарт. Утопить никогда не поздно, а вот допросить труп уже не получится. – Думаю, лойрио Эрен не откажется оказать мне эту услугу.

Женщины согласно кивнули. Все трое, даже хвостатая.

* * *

Тем временем Рошер с двумя друзьями стучался в ворота домика Кадуса. То есть стучался только один приятель.

– Кадус! Открывай, старый паук! Вино пришло!!!

Бутылкой он размахивал так, что страшно становилось – сейчас о забор ахнет. И орал.

И у Вериолы просто нервы не выдержали. А ты поди, посиди на одном месте, да еще в полной неизвестности…

– Нет никого! – взвизгнула она, высовываясь из домика, – а ну пошел отсюда, пьянь рваная!

Стражника, предусмотрительно снявшего все знаки отличия, смутить таким было сложно.

– А ты тут кто такая?! Натурщица? Много вас таких у Када перебывало! А ну отворяй, а то он придет – тебе в рыло и накатит!

– Жена! – Вериола топнула ногой. – А ну, убирайся!

– Кад что – женился?! Да