замечательным! Хотела б я знать, кто та тварь, которая соблазнила и бросила его невесту! Этот скот убил двоих! Убил художника, которому шнурки был завязывать недостоин!

Лойрио развел руками.

– Думаю, эта тайна так и останется нераскрытой. Итак, лара, я сообщил вам эти известия, потому что его величество склоняется к положительному решению.

– Нам с дочерью ничего не надо.

– Вам – не надо. А за дочь не решайте.

– Аира еще малышка. Так что решать…

– Будет и ее отец, – заметил Гарт. – Но вообще, тогда все понятно. Идея имела смысл. Как сформулировано условие Релиша?

– Все его имущество завещано ларе Аэлене. А титул и прилагающиеся к нему земли он просил передать малышке.

– Тогда ясно, почему так всполошился Диолат. Получив такую сумму… она ведь такая?

– Более чем, – улыбнулся градоправитель.

– Получив такую сумму, он мог бы безбедно жить в любой стране. Даже с его привычками. А если бы он совместно с Аэленой стал опекуном малышки…

– А вот мальчики ему были не нужны. – Руки Аэлены медленно сжались в кулаки. – Сукин сын!

– Он намного хуже.

Яна кивнула.

Да, все было просто и понятно. Диолат каким-то образом узнает про завещание, а ведь у него земля горит под ногами! Денег нет, из страны надо уезжать, а жить на медяки неохота. И идти к кому-нибудь на содержание – тоже.

И тут…

Деньги! Много! И все, что требуется для их получения, – Аэлена и ее дочь. Всего-то! И как тут не попробовать соблазнить женщину?!

Но соблазнить не получилось. Яна не дала, да и сама Аэлена сопротивлялась, как будто ее в паутину заворачивали… минуту!

Но покушения начались до того, как Диолат узнал о наследстве!

Яна крепко задумалась. Так крепко, что даже не обратила внимания на окончание визита и на раскланивания с градоправителем.

И вопрос смогла задать только на улице.

– Аэлена, а где твоя сестра могла пересечься с Диолатом? Если в этом городе?

Вопроса не понял никто.

– Яна?

– Покушения на тебя начались до того, как Диолат узнал о наследстве. Не слишком опасные, так, попытки навести порчу или мелко подгадить, но до наследства. А вот потом, когда к делу подключился Диолат, – стало опасно. Но Вериола-то была тут, а он – в столице. Поэтому если он и встретился с Вериолой – то только здесь. А как?!

До Аэлены дошло быстрее всех.

– А ведь и верно.

– Где трайши может встретиться с самой обычной девицей? На улице?

– На улице, – протянул Рошер, который тоже начал понимать, – они бы просто прошли друг мимо друга. И все. А им требовалось узнать…

– Кто-то упомянул мое имя? Или…

– А ведь есть одно место, – Гарт понял быстрее всех. – Всего одно. Но там и трайши может пересечься с нищим.

– Какое?

– Галерея.

– Галерея? – теперь не поняла уже Яна.

– Ну, это место в городе, где художники выставляют свои картины. И там висят и картины Аэлены.

– А зачем они их выставляют?

– Похвастаться. На продажу. Ну и посплетничать, оценить… это как светская вечеринка для лойрио. Понимаешь?

Яна понимала. Может, можно и не ходить, но – дурной тон.

– Туда могли прийти и тот, и другая. Могли столкнуться.

– Стакнуться, – поправил Рошер.

– Да хоть сшипеться, плевать! Подумайте над таким вопросом! Кто мог их свести?! Может, там и стоит искать Вериолу?!

А вот теперь переглянулись Рошер, Гарт и Аэлена. А ведь и верно. Кто-то должен быть связующим звеном между Вериолой и Диолатом. Иначе никак!

Рошер сдался первым.

– Это ваши дела, художественные. Я их не знаю.

– А если просто пойти в эту галерею и посмотреть, кто на нас отреагирует? – уточнила Яна.

– Тогда мне идти не стоит, – покачала головой Аэлена. – Меня там… не любят.

– Почему?

– Потому что я лойрио. И рисую то, что мне нравится, и так, как мне нравится. А они… Знаешь, сколько людей мечтают о моей известности? Сколько раз мне высказывали, что я выскочка, бездарность, что пробилась или через постель, или как-то еще, но не талантом?

– Догадываюсь, что много.

– Очень много. Когда я стала лойрио – замолчали. В лицо не говорят, а за спиной… гадюшник!

– Терпи, – фыркнул Гарт, – тебе это важно?

– Нет. Я рисую и буду рисовать. Для себя, для детей, просто так… это как дыхание, от него не откажешься. А говорить – пусть говорят. Вильтен сделал меня модной, да. Но труд был мой. И искра моя.

Яна вздохнула.

– Может, нам все-таки стоит поехать вместе? Понимаешь, мы же не будем ходить и орать «Аэлена» или «Вериола». А как иначе на нас отреагируют?

– Я не подумала…

– На тебя обратят внимание все?

– Ну, наверное, в той или иной степени.

– А мы будем искать того, кто будет ненавидеть. Не просто обратит внимание, но будет злорадствовать, ждать твоего унижения… ты поняла?

– Да. Пойдем?

– Куда?

– Галерея недалеко. Прогуляемся… кстати, заодно я похвастаюсь. Дома я не вешаю свои работы, это плохой тон. А вот там – можно.

Аэлена весело улыбнулась – и получила такую же улыбку от Яны.

– Идем гулять!

– Лара, вы соблаговолите?

Рошер склонился перед Аэленой, предлагая ей уцелевшую руку для опоры. Лара соблаговолила опереться и поплыла по улице, задрав носик. Гарт спародировал Рошера, Яна фыркнула, но предложенный локоть приняла, подражая Аэлене. И вся компания направилась в сторону галереи.

* * *

Галерея…

А красивое место, между прочим. Хотя и… странное. С одной стороны – чей-то шикарный дом, с другой – высажены дубы. Старые, крепкие, уж лет по сто – сто пятьдесят, не меньше, Яна бы точно определила возраст, если бы ей дали подольше пообщаться с деревьями. И вот в этом промежутке, между домом, почти дворцом, и деревьями, устроен навес.

Получается нечто вроде выставки почти на улице.

– Зимой тут, наверное, неуютно?

Яна подумала о дожде, снеге… нет, картинам этого точно не вынести.

– Зимой тут щиты ставят, – пояснила Аэлена. – Конечно, холодно, но ветер почти не задувает, от дождя тоже есть защита, а остальное можно перетерпеть. Я здесь тоже выставлялась. И сейчас есть несколько работ.

– Где?

– Подальше. Там удобнее… Художники тоже бывают разные. Кто-то знаменит, а кто-то нет, вот с новичков и начинают. А более серьезные работы – в середине аллеи.

– А почему это место назвали галереей?

– Не знаю. Пошло вот так…

Яна кивнула. А потом опустилась на колени перед Аашей.

– Девочка, мы сейчас пойдем гулять. Вот если кто-то будет ненавидеть Аэлу, ты мне скажешь, ладно?

Гарт фыркнул.

– Думаешь, она понимает?

– Одного раза было мало? – окрысилась Яна. – Так она тебе сейчас снова свои ощущения опишет! Потом еще и в картинах увековечат, так и назовут: «Описанный лойрио»! Сколько можно повторять – Ааша не глупее людей! Просто другая!

Аэлена ухватила родственника за рукав.

– Гарт, не ссорьтесь.

– Ладно… идите, гуляйте, – махнул рукой высокородный. – Лишь бы получилось.

Яна фыркнула – и гордо пошла по галерее. Ааша задрала хвост и последовала за подругой, всем своим задом излучая презрение.

– С-собака страшная.

– Она тебе нравится? – Аэлена подмигнула Гарту.

– Ты с ума сошла?!

– Значит, точно – нравится.

Аэлена улыбнулась и помчалась догонять Тайяну.

Далеко нархи-ро не ушла. Стояла перед картиной, состоящей из хаоса красных, белых и черных пятен разной формы и размера.

– Что это?

– Убийство на снегу, – с невыразимым