Это было плохо. Он не знал, как долго еще будет тянуться сухобор, но раз враги решили его выкурить, значит до опушки оставалось недалеко. Или, может, они его не выкуривали, а зажаривали? Нет, маловероятно. Тогда они не узнают точно, погиб Морок или нет, а это их не устроит. Он был нужен им живым. Или хотя бы раненым, ведь его ждала долгая и мучительная казнь.

Бежать вперед, туда где ему устроили засаду, было немногим умнее, чем назад, прямиком в огонь. И Морок принял соломоново решение, сменив курс на восток. Теперь он не уносил ноги от пламени, а двигался почти параллельно фронту надвигающегося пожара. Почти - потому что мало-помалу он все же отклонялся к югу.

Раздутый ветром огонь пожирал лес и траву с невероятной скоростью. Еще недавно беглец видел лишь просвечивающее сквозь деревья зарево, и вот уже в опасной близости от Морока ревет стена огня. Однако вместе с нею он видел и другое: лес редел и вскоре должен был закончиться. Поэтому Морок, стиснув зубы, терпел разъедающий глаза и горло дым и накатывающие на него волны жара.

Спустя еще несколько минут он выбежал на открытое пространство. То самое, где его поджидали стрельбаны, только километра на полтора восточнее места, куда его выгоняли.

Задерживаться на опушке не стоило. Огонь грозил помчаться дальше, по траве, пусть она и была еще сырая после ночного дождя. Пригнувшись, Морок продолжал бежать до тех пор, пока не наткнулся на неглубокий овраг. Куда и спрыгнул, после чего, высунув голову, осмотрелся.

Дым над полем мешал определить, насколько оно огромно - кажется, оно простиралось до горизонта. Там и сям торчали нефтяные насосы, но, судя по их бездействию и по отсутствию вокруг суеты, эти скважины были заброшены. Или нет - кое-какая суета здесь наблюдалась. По полю ездили знакомые Мороку внедорожники, а значит его здесь и правда дожидались.

Казалось, будто машины двигаются хаотично, но на самом деле в их перемещении был порядок. Их маршруты не пересекались, и экипаж каждого внедорожника следил за своим участок поля. Если бы Морок бежал тем путем и избежал встречи с первым патрулем, то вряд ли разминулся бы со вторым. Но даже если бы разминулся, третий, четвертый и остальные все равно бы его засекли. Трава была слишком низкой и не могла укрыть беглеца.

Морок так увлекся слежкой за машинами, что упустил из виду участок поля позади себя. А напрасно. Стрельбаны ловили его в наиболее вероятном месте появления, но и про другие места не забывали. По окраине поля тоже раскатывал внедорожник, который неожиданно вынырнул из дыма так близко от Морока, что не сиди он в канаве, его сразу бы обнаружили.

Беглец не расслышал машину из-за рева пожара, а когда заметил ее, юркнул назад в овражек. И не зря. Водитель - он был во внедорожнике один, - остановил тот рядом с укрытием Морока. Не потому что заметил его, а иначе стрельбан выскочил бы с оружием наготове и приказал беглецу сдаваться. Видимо, патрульный собирался осмотреть подозрительное углубление, поскольку гибель братьев заставляла его быть начеку.

Незачем было проверять, насколько зоркий глаз у этого противника. Прятаться здесь было негде, и Морок, взяв в руку глиняный ком, залег на склоне там, где был менее всего заметен стрельбану.

И когда тот заглянул в овраг, ему в живот тут же ударил кусок глины величиной с полкирпича. Вздрогнув, патрульный направил винтовку вниз, дабы выстрелить в нападавшего...

...Но именно этого Морок и ждал. Подпрыгнув, он схватил оружие за ствол и дернул. Стоящий на кромке оврага стрельбан потерял равновесие и покатился по склону вниз. Он даже успел нажать на спусковой крючок, но винтовка уже воткнулась стволом в глину и взорвалась прямо у него в руках.

Впрочем, покалеченные руки были сейчас не главной его проблемой. Не успел он заорать от боли, как ему в основание черепа вонзился нож, что еще утром принадлежал его товарищу. Стрельбан так и умер с открытым в безмолвном крике ртом, но Морок на этом не успокоился. Распластав жертве горло, он перерезал и задние шейные мышцы, а потом нагнул ей голову вперед и рассек хрящ между третьим и четвертым позвонком. После чего, захватив вражескую голову с собой, торопливо покарабкался по склону.

Вряд ли прочие стрельбаны расслышали грохот, поскольку ствольная коробка на автомате жертвы Морока взорвалась уже в овраге. Но задерживаться здесь все равно не следовало. Когда патрульного вызовут по рации, а он не ответит, сюда примчатся его друзья, скрыться от которых убийца не успеет. Пока этого не произошло, ему было необходимо сесть в трофейную машину и уехать из опасной зоны.

Однако прежде чем это сделать, Морок достал из багажника лом и, воткнув его в край оврага, насадил на него отсеченную голову. Потом развернул ее так, чтобы она смотрела туда, откуда приедут товарищи убитого, и старательно вырезал у нее на щеке «М».

Вот теперь все было в порядке. Так, как хотел Морок, а не выгнавшие его из леса враги. Но что-то еще помимо них и близкого пожара вызывало у него тревогу. И он никак не мог понять, что именно.

Вглядевшись в затянутое дымом небо, он помотал головой. Нет, угроза надвигалась не оттуда. Тогда Морок упал на колени и припал ухом к земле.

На сей раз угадал. Еще когда он скрывался в овраге, ему показалось, что с землей что-то не так. Она как будто ожила и у нее появился пульс. Болезненно неровный и учащающийся. Его нельзя было расслышать просто так, но он чувствовался, стоило приложить к земле ухо и ладони.

Вряд ли это было доброе предзнаменование, особенно в Пропащем Краю. Но другие опасности беспокоили Морока сильнее, и он не стал больше здесь задерживаться. Сев в машину, он развернул ее и покатил в объезд горящего леса, ища ближайший проселок. Тот, который уведет его подальше от стрельбанов.

На сегодня с них достаточно. Пока враги диктуют Мороку свои правила игры, не нужно идти у них на поводу. И без того день выдался суетным и насыщенным. Не прошло и десяти часов, как Морока спустили с цепи, а он уже поквитался со своими истязателями.

Три смерти - сойдет для затравки. Переедать вредно. Это правило хорошо не только для еды, но и для нематериальной пищи, которую Мороку заменяла чужая смерть. И сейчас ему было необходимо отыскать укромный уголок и поспать, чтобы завтра на свежую голову решить, как быть дальше. Если утром он перестанет думать о Мизгире и его подручных, значит их кровь ему больше не понадобится. И тогда можно будет попробовать отправиться на угнанной машине в сторону Юга. Но если Морок проснется и вновь почует жажду крови...

...Что ж, тогда все произошедшее сегодня окажется лишь началом, и остановить его сможет только пуля. Неважно, чья - стрельбанов или «святых» из Острога, -потому что он не намеревался повторно сдаваться живым ни тем, ни другим...

Глава 16

Отрезанная голова Чугуна была последним, что увидел Мизгирь перед тем, как мир, в котором он жил вот уже два десятка лет, изменился до неузнаваемости.

То, что Чугун не отозвался во время радиопереклички, могло объясняться плохой связью. Но охотники устроили тут не пикник, и Мизгирь должен был удостовериться, все ли в порядке. Он отправился выяснять это незамедлительно, но опоздал. К приезду командира Чугун был мертв, а его внедорожник пропал.

В «фотоне» с Мизгирем по-прежнему ехал Горюев, а также Илюха. Прочие охотники разбились по двое на машину, и лишь Чугуну не хватило напарника. Поэтому капитан послал его наблюдать за наименее опасным, на первый взгляд, участком, где Пахом грозил объявиться в последнюю очередь. Но «зверь» не побоялся огня. Пробежав по кромке пожара, Чернобаев, небось, опалил на себе одежду и волосы. Но при этом не только выжил, а успел лишить жизни встретившегося ему Чугуна.

Мизгирь мог бы проехать мимо этого оврага, однако насаженная на лом голова торчала высоко над травой. И бросилась капитану в глаза еще издали.

- Сиди в машине! Пригнись, не высовывайся! - наказал комвзвод Илюхе, а сам вместе с полковником выскочил из «фотона» с оружием наготове.