- Заика вернулся? - перво-наперво осведомился у них Мизгирь. - Где он?

Охотники переглянулись, но никто не смог ответить комвзводу что-либо определенное.

- Его квадроцикл лежит разбитый в полукилометре отсюда, а сам он куда-то исчез и не откликается, - сообщил Горюев об их с капитаном находке. - Очевидно, Заика погнался за убийцей, но не вписался в поворот. А вот куда он подевался затем - черт бы его знал. Но крови на месте аварии нет, а значит он, скорее всего, выжил.

- Есть кровь. Совсем немного, но... - Капитан виновато посмотрел на Горюева, словно извиняясь, что заговорил об этом лишь сейчас. - На крыле квадроцикла была нарисована кровью буква «М». И вряд ли это сделал Заика.

- Как в сортире «Козырного короля», где погиб Петька Дерюжный, что ли? - спросил Кайзер.

- В самом деле напоминает. Хотя как узнать наверняка? - пожал плечами Мизгирь.

- Но мы там все тщательно осмотрели, - возразил Горюев. - Если бы «зверь» убил Заику, ему пришлось бы тащить тело по траве, и на ней остался бы след. А его нет. Очевидно, Заика ушел с места аварии сам. Вопрос лишь в том, куда.

- А если там разбился не Заика? - поинтересовался в ответ капитан. - Как раз поэтому квадроцикл и мог слететь с дороги. Тот поворот не настолько крутой, чтобы опытный водитель не прошел его даже на скорости. А Заика хорошо знаком и с этой техникой, и с окрестными проселками. Зато у «зверя» нет ни опыта вождения, ни знания местности. И если он угнал квадроцикл, то мог в спешке потерять управление.

- Но куда в таком случае подевался сам Заика? - Горюев, а за ним остальные снова огляделись.

- Думаю, он остался на форпосте, - ответил Мизгирь. Потом с неохотой добавил: - И ему сильно повезет, если он до сих пор жив.

- В бане его точно не было, - заверил командира Горыныч. - Мы, конечно, в нее не заходили, но если бы внутри был труп, горелый смрад разлетелся бы на всю округу.

- А дом с сараями проверяли?

- Нет еще. Не до них было.

- Тогда самое время это сделать.

Охотники снова переглянулись, после чего не сговариваясь разбежались по форпосту - одни к дому, прочие к надворным постройкам. У мангала остались лишь Мизгирь, Горюев и Илюха. Парень взмок, наполняя пожарным ведра, но выглядел вовсе не разгоряченным, а бледным, как пар, что поднимался над обугленными руинами бани.

- Что теперь делать, бать? - спросил Илюха дрожащим голосом. - Так ведь не должно быть, да?!

- Должно не должно, а всякое порой случается, - ответил капитан, стараясь не показывать свое волнение. - Ты спрашивал меня, что было на войне. Ну вот, примерно такое на ней иногда и происходило. Сегодня враг застал нас врасплох, но он не на тех напал. Теперь ему ой как несдобровать. Держись рядом, сынок, и все будет хорошо, договорились?

Илюха кивнул, а Горюев, дабы тоже подбодрить мальчишку, похлопал его по плечу.

Впрочем, это вряд ли добавило ему уверенности. Особенно после того, как пропавший Заика был наконец-то найден.

На него наткнулись Чугун, Кельдым и Салаир, когда заглянули в сарай, откуда «зверь» был выпущен на волю. Череп загонщика был до основания раскроен топором - тем самым, которым Барсук колол дрова для мангала. Но, как и в случае с Барсуком, одним смертельным ударом дело не ограничилось. Мертвеца подвесили цепью за шею к вбитой в стену скобе, а на груди у него вырезали большую букву «М». Судя по его пустым ножнам, автограф на нем был оставлен его же ножом.

По всем признакам, глумящийся над Барсуком «зверь» услышал треск квадроцикла и укрылся с топором в сарае. Откуда и напал на Заику, когда тот подбежал к мангалу, чтобы снять с него мертвого товарища. После чего Чернобаев оттащил в сарай второй труп, где не преминул поиздеваться и над ним. Видать, припомнил, как Заика приковывал «зверя» к цепи, и отплатил ему той же монетой, даром что посмертно. А потом поджег баню и решил скрыться на квадроцикле. Вот только не рассчитал силы, лишился транспорта и сейчас, небось, снова удирал по лесу пешком.

Одно выглядело странно - убийца не захватил серьезные трофеи. Винтовка Барсука осталась в машине, а карабин Заики валялся в сарае, разбитый о стену. Вряд ли убийца не умел обращаться с огнестрельным оружием. И тем не менее он предпочел уходить налегке, даже зная, что враги не испытывают недостатка в «стволах» и боеприпасах.

Когда Заику вынесли из сарая и уложили рядом с Барсуком, охотники обступили их в скорбном молчании. Все переводили взоры с покойников на Мизгиря и Горюева, ожидая, что они скажут. Даже Илюха смотрел на них с таким видом, будто засомневался в их авторитете.

- Я допустил чудовищную оплошность, - заговорил наконец капитан под нацеленными на него испытующими взорами. Он хотел сказать не «я», а «мы», но решил, что будет честнее переложить вину только на себя. - Никогда не случалось такого, чтобы отпущенный «зверь» бежал не в город, а возвращался к нам, желая отомстить. Я утратил бдительность, и это обернулось трагедией! Однако я вам так скажу: не обижайтесь, но каяться перед вами и перед родственниками погибших я буду завтра. А сейчас предлагаю вам сесть в машины и продолжить охоту! Тварь, которая убила Барсука и Заику, сбежала в Ерагинский сухобор. Ветер уверенно дует на юг и до ночи вряд ли переменится. Так давайте сожжем этот лес к чертовой матери и выгоним «зверя» на пустошь, к заброшенным буровым «Транс-Нефти». Скрыться там негде, и там-то мы его прикончим! Что скажете?!

Клуб ответил командиру одобрительными кивками и возгласами. Возражающих не нашлось.

- Тогда по коням! - распорядился Мизгирь. И, посмотрев на Илюху, который побаивался, как бы его не оставили тут наедине с изуродованными трупами, добавил: - Ты тоже с нами, парень. Без твоего зоркого глаза нам не обойтись.

И подумал, что теперь, когда все зашло так далеко, он подавно не отпустит от себя сына, насколько бы ни затянулась эта проклятая охота...

Глава 15

С техникой Старик всегда плохо ладил. Поэтому неудивительно, что четырехколесная тарахтелка почти сразу выбросила его из седла.

Падение выдалось жестким, но он почти не ощутил боли. Хотя, прежде чем встать с земли, проверил, не сломал ли он какую-либо конечность или ребра. Нет, не сломал - спасибо земляному склону и ковру прибитой ветром травы. Поднявшись на ноги, Старик подобрал выпавший из-за пояса трофейный нож, а потом замер, будто сделавшая стойку гончая. Правда, в отличие от нее, он не принюхивался, а навострил слух.

Мучители, которые много дней издевались над ним, а нынче хотели его пристрелить, возвратились на свою горящую базу. Сквозь треск пламени Старик слышал крики, усилившиеся, когда они нашли мертвого товарища. Второй труп поджидал их в сарае, где они держали пленника. Два трупа за пять минут - прямо ностальгия по старым недобрым временам.

Правда, сегодня он сработал не так чисто, как в «Козырном короле», но это мелочи. Кошка играет лишь с пойманными мышами, но не с крысами. Крыс она давит сразу, не наслаждаясь их агонией. Эти стрельбаны тоже были вроде крыс - мерзкие, но опасные противники.

Слух у Старика с рожденья был феноменальный и с годами не притупился. Он не отличался острым зрением, хотя очками до сих пор не пользовался, но чуткостью ушей превосходил всех, кого когда-либо знал. Сложись его жизнь иначе, он мог бы стать музыкантом или акустиком на подводной лодке. Но судьба распорядилась так, что острота слуха стала ему подспорьем в другой работе. К которой, как оказалось, у него тоже была природная расположенность.

Старик долго боролся с этой страстью. Так долго, что даже поверил, будто изжил своего внутреннего демона. Но затаившийся демон оказался коварен и терпелив. И вернулся сразу, как только выдержка Старика дала слабину.

Первый раз он оступился после разговора с Крапчатым. Хозяин «Мазутного счастья» даже не знал, как ему тогда повезло. Двадцать пять лет назад он успел бы нанести Старику всего один удар, после чего увидел бы свои вывалившиеся на пол кишки и захрипел проколотыми легкими. Но в тот вечер Старик еще обуздывал свою ярость, памятуя, как ему важно снова не загреметь в тюрьму. Выпитая водка тоже вроде бы помогла, успокоив его и позволив расстаться с Крапчатым мирно.