Ни помпы, ни пожарного щита на форпосте не было. Зато была автомобильная цистерна на десять кубометров воды, которую всегда держали наполненной доверху. Еще в каждой машине имелись огнетушители, но их до сих пор никто не достал. Очень странно. Хромоногий Барсук был нерасторопен, но не настолько, чтобы за четверть часа не приступить к тушению огня.

Мизгирь снова огляделся, и тут его окликнули. Причем с таким ужасом в голосе, что вмиг стало ясно: сейчас капитан увидит нечто отвратительное. Такое, по сравнению с чем горящая баня покажется ему малозначительной неприятностью.

Кричал Ушатай, и комвзвод бросился на его зов сломя голову. Сразу же выяснилась причина загадочного бездействия Барсука. Она оказалась простой и веской: он был мертв. И то, что он умер не сам, тоже было ясно с первого взгляда.

Барсук лежал лицом прямо на углях мангала. И давно - его голова успела обгореть, покрывшись черной коркой. Опознать его можно было лишь по одежде, которая тоже частично сгорела, да по армейской татуировке на плече.

Но это была лишь часть устрашающей картины. А довершали ее шампуры, куски мяса с которых были снизаны и валялись на земле, тогда как сами они все до единого торчали у Барсука в спине. Отчего он, стоя в коленопреклоненной позе, напоминал огромного дикобраза.

Садист, изувечивший Барсука, всадил в него все двадцать шампуров. И довольно глубоко. Каждый из этих ударов мог быть смертельным, но убийца глумился над жертвой уже после ее гибели. А главным его орудием стало увесистое полено, один конец которого был заляпан кровью. Оно лежало рядом с трупом, чья обугленная голова была проломлена в затылке.

- Да убери ты его из огня, черт побери! - рявкнул Мизгирь на Ушатая, продолжающего растерянно топтаться возле мангала.

Ушатай вздрогнул и торопливо выполнил приказ, уложив Барсука на землю лицом вниз. Позади комвзвода кого-то стошнило. Кажется, Илюху.

- Чего встали?! Бегом тушить огонь, мать вашу! - Этот окрик командира был адресован Турку, Горынычу и Кельдыму. Завидев обгорелого и утыканного шампурами мертвеца, они в растерянности остановились, а Кельдым даже выронил из рук огнетушитель.

- Всем тушить пожар! - Снова проорал капитан. - Илюха! Бегом к бочке, помогай набирать ведра! - И, понизив голос, обратился к полковнику. - Мурат Антонович! Поможете мне осмотреть форпост? Полагаю, тварь, что убила Барсука, все еще где-то рядом.

- Само собой, капитан, - кивнул Горюев сбрасывая с плеча «итальянку». - Здесь ты командир, так что приказывай.

Мизгиря переполняла ярость, но он всеми силами пытался не дать ей выплеснуться наружу. Работа в паре с полковником гарантировала, что в его присутствии комвзвод не выйдет из себя. А вот сможет ли он хладнокровно думать? Мысли метались у него в голове, словно зерна в погремушке, и он никак не мог ухватиться за самую здравую. Если, конечно, среди них имелись таковые.

У капитана не было доказательств, что это Чернобаев убил Барсука и устроил пожар. Но первая сегодняшняя неудача - никогда до этого охотники не упускали «зверя», - была явно связана с дальнейшими. Логично было предположить, что сделав свое черное дело, Папа Карло побежал не навстречу возвращающимся охотникам, а в противоположную сторону. Это означало, что ловить его следовало к югу от форпоста.

- А где Заика? - неожиданно спросил Горюев. - Ты его видел?

Действительно, ни загонщика, ни его квадроцикла на форпосте не наблюдалось. В суете, в дыму, под треск пламени и крики, Мизгирь совсем забыл про Заику, что должен был возвратиться минут на десять раньше остальных.

- Уверен, Заика гонится за убийцей, которого вспугнул шум квадроцикла, - решил комвзвод. - Тот, кто прикончил Барсука...

- Чернобаев?

- Да, скорее всего, это его рук дело. Но от Заики ему не уйти. Поспешим, Тимур Антоныч. Здесь слишком шумно. Возьмем машину, отъедем и прислушаемся. Откуда донесется стрельба или треск двигателя, там и надо брать «зверя».

Мизгирь и Горюев запрыгнули в капитанский «фотон», который еще не выгнали за территорию форпоста, и выехали через южные ворота. Остановились, когда рев пламени перестал заглушать прочие звуки, и, выйдя из машины, навострили уши.

Ничего. Ни стрельбы, ни тарахтенья квадроцикла из леса не доносилось.

- Глянь-ка, кажется, это отпечатки его колес. - Полковник указал на дорогу, еще влажную после ночного дождя. С утра по ней проехали шесть внедорожников, но поверх их смешавшихся в грязи следов шел еще один, более узкий. И оставившие его покрышки были гораздо меньше автомобильных.

- Да, это Заика, - подтвердил Мизгирь. - Странно, что он ехал по дороге, а не свернул в лес, куда, по идее, убежал «зверь».

Как бы то ни было, след годился в качестве ориентира. Мешкать было нельзя, и комвзвод с боссом покатили выяснять, куда приведет их эта свежая колея.

Поиски продлились не более двух минут и завершились за ближайшим поворотом.

- А это что еще за дрянь такая! - воскликнул Мизгирь, когда он и Горюев увидели слетевший с дороги квадроцикл. Ударив по тормозам, капитан остановил машину и тотчас выскочил на дорогу. Не забыв, разумеется, прихватить оружие.

Как случилась авария, тоже можно было прочесть по следам. Квадроцикл вписался в поворот, но в последний момент на мокрой дороге его занесло. После чего он закувыркался по пологому склону и врезался в дерево. Да с такой силой, что изогнулась рама, а два из четырех колес оторвались.

Заики рядом не обнаружилось. Покричав, охотники так и не добились ответа, и пошли обыскивать лес вокруг места аварии. Если загонщик получил травму, он мог отползти за деревья и лишь потом потерять сознание.

Но радиус поиска расширялся, а от Заики не было ни слуху ни духу. Хотя кое-какие следы на склоне остались. Судя по всему, водитель квадроцикла успел выскочить из седла или же удачно выпал из него. Но у подножия склона жухлая трава полегла от ветра. И по ней нельзя было разобрать, куда ездок отправился дальше. Он мог рвануть и напрямик через лес на форпост, и продолжить погоню, если был уверен, что настигнет убийцу.

Порыскав еще вокруг разбитой техники, Мизгирь и Горюев оставили тщетные попытки докричаться до ее водителя. Заика их не слышал. И у него не было резона преследовать «зверя» скрытно. Наоборот, он палил бы в воздух, чтобы товарищи скорее примчались ему на подмогу.

Перед тем, как отправиться назад, Мизгирь перевернул квадроцикл, желая осмотреть его со всех сторон. И, как выяснилось, не зря. На его обшивке нашлось нечто любопытное - кровавый отпечаток. Его мог оставить порезанный в аварии, водительский палец, кабы не одно но. Комвзвод глядел не на обычный смазанный потёк крови, а на написанную ею букву «М». Написанную четко и даже не без изящества - изобразить такую случайно было нельзя.

«Буква «М», написанная кровью - где-то я об этом недавно слышал. - Капитан нахмурился, но, несмотря на мысленный сумбур, припомнил то, что нужно. - Ну конечно! Дерюга-младший написал перед смертью на полу туалета букву «М». И тоже - собственной кровью! Как любопытно!»

Мизгирь повременил делать какие-либо выводы на горячую голову. Также, как не стал знакомить полковника со своим открытием. Рассказать об этом в двух словах не получилось бы, а на длинные разъяснения комвзвод был сейчас не способен. Поэтому он вернулся на дорогу, сел за руль «фотона» и повез босса обратно.

- Кажется, потушили, - облегченно вздохнул Горюев, заметив, что теперь вместо дыма над форпостом поднимаются клубы пара.

- Надеюсь, что Заика уже здесь, - ответил Мизгирь, - и у него есть для нас хорошие новости.

Оставив машину рядом с другими выгнанными наружу, дозорные присоединились к пожарникам.

Последние, включая Илюху, были измотаны и перепачканы сажей, а некоторые - видимо, самые рьяные, - вдобавок мокрые с ног до головы. Оставшиеся от сруба бани несколько рядов обугленных бревен были погашены, но умываться и переодеваться никто не торопился. Все собрались возле тела Барсука, из чьей спины кто-то уже вынул шампуры, и наперебой обсуждали случившееся.