Вздохнув, Гастон взглянул на часы и поджал губы. Эрик и Лиз должны были уже пробраться на склад. Он ненавидел то, что оказался, фактически, без возможности им помочь.

— Мистер Сайтен, вы сегодня непривычно мрачны, — полненький, приземистый судья Праер появился будто из воздуха, по обыкновению раздражающе похлопав его по плечу. — Вам не помешает партия в покер. Я давно мечтал сыграть с вами! — воскликнул он. — Мы с мэром уже обсуждали, что с такой невыразительной мимикой вы должны быть гением блефа.

Расслабленно улыбаясь в ответ, Гастон напрягся. Зажглась тревожная лампочка.

— Теперь я боюсь вас разочаровать, — мягко отозвался он, разыгрывая удовольствие от комплимента.

— Даже не думайте об этом, полно, — отмахнулся судья. — Скорее, нас не будут ждать вечно.

Телефон зазвонил еще до того, как они достигли стола. Послав судье виноватую улыбку, Гастон взглянул на дисплей и увидел имя абонента. Принимая вызов, он рисковал. Умнее было сбросить звонок, возможно, это бы позволило и амплуа неверного мужа, но чувство ответственности за подопечных пересилило.

— Гастон, — к сожалению, ей не пришло в голову говорить потише, и он не успел вставить ни слова, как она продолжила: — Мы узнали, что в ящиках, там…

— Я перезвоню позднее, пора играть, — перебил он, опасаясь, что судья может услышать, и направился к столу.

Но тревога лишь усилилась потому, что он успел услышать слова Лиз.

Тая

Молчал не только телефон, но и мы с Лео. Слов не находилось. Передо мной стоял ящик, полный винтовок с оптическим прицелом. И это в дребезги разбивало надежду на то, что перед нами гуманитарная помощь начинающим браконьерам…

— Куда они могут поставлять столько оружия? — спрашиваю сипло.

— Ты уверена, что хочешь это знать? Может, в Африку переправляют. Думаешь, жене мэра выгодно поддержание военного конфликта и массового геноцида?

— Нет, правда, куда? — полностью игнорирую выпад коллеги: мне совсем не до шуток.

— Да мало ли придурков, которые верят в теории заговора и устраивают в домах бомбоубежища, битком набитые огнестрелом? Или таких параноиков, как мы, которые покупают пушки по спиленными серийными номерами ради душевного спокойствия?

Он говорит это легко и непринужденно, но я не верю. Боевой магнум на всякий случай не покупают. Да и с психикой у парня не все ладно. Не удивлюсь, если вдруг он съедет с катушек и наставит на кого-нибудь пистолет.

— А здесь что? — подхожу к следующему ящику и просовываю гвоздодер под крышку.

Вскрыв ящиков восемь, мы понимаем, что ничего, коме оружия, не найдем. Оно разное: огнестрельное и холодное. Охотничьего больше, видимо, началось с него, но потом появились требования и к другим видам. Оружейные бароны, вот кто на самом деле заботил комиссию. Не маленький городок на севере, в котором каждый развлекается в меру способностей, а именно поставки боеприпасов.

Я делаю несколько фотографий, чтобы предоставить комиссии материалы, и щелчки затвора в тишине кажутся громкими, как выстрелы. Все это время Лео неловко мнется, явно мечтая побыстрее закончить.

— Нам пора уходить, — торопит меня лжебрат. — Сюда могут прийти в любой момент.

Не возражаю. Никакого желания спорить ради возможности задержаться на складе с оружием у меня нет, и мы спешим к выходу. Маршрут выбираю не я, так как уже давно заблудилась бы или снесла все стеллажи, подняв невообразимый шум. В отличие от Лео, я не умею ориентироваться в темноте.

Не знаю, как Лео ухитрился вычислить наш лаз. Полагаю, ему потребовалось немало времени и изобретательности, чтобы разглядеть сломанный засов с обратной стороны стекла на высоте трех метров над землей, но, в итоге пришлось всего лишь забраться наверх и толкнуть раму.

Ящики расставлены не рядами, а хаотично, и нам приходится попетлять как в лабиринте на пути к выходу, но как только мы оказываемся в непосредственной близости от окна, Лео хватает меня за руку и прячется за одним из нагромождений. Я не успеваю испугаться, как открываются огромные двери, впуская в помещение синеватый лунный свет и двоих мужчин.

— Потом развлечешься со своими потаскухали. Если Праер так сказал, значит основания для опасений имеются, — слышится немолодой мужской голос, который кажется смутно знакомым.

Мы с Лео испуганно переглядываемся и медленно продвигаемся дальше за ящики.

— Только не к стене, — едва ли не одними губами шепчет парень, опасаясь добровольно оказаться в ловушке.

— Мои потаскухи ждать не будут, — отвечает второй из вошедших. Судя по голосу, помоложе.

— Значит, снимешь следующих, — не разделяет интересов молодежи первый. — Или ты предпочитаешь спорить с судьей? Как думаешь, что он скажет на твое «в паху зачесалось»?

— Ладно-ладно, — сдается второй.

— Мы оставили веревку, — пытаюсь говорить тихо, но Лео разгневанно ударяет пальцем по своим губам, а потом и вовсе проводит ребром ладони около шеи, однозначно выражая недовольство моей болтливостью.

Чтобы пролезть в окно, мы воспользовались близостью дерева. Как самая легкая, я взобралась с помощью Лео наверх, открыла раму и зацепила крюк с двумя веревками: с одной и другой стороны. Это было рискованно из-за тонких ветвей, но разбитое окно привлекло бы слишком много внимания. Так мы с Лео забрались внутрь склада. А вот снимать конструкцию не стали, и теперь рисковали быть обнаруженными.

Разумеется, закон подлости сработал должным образом, и грозные сторожи Праера свернули именно в тот проход, где находилось наше окно. Вспомнив о том, что надо мыслить позитивно, я попыталась разглядеть мужчин, но только чуть высунулась и увидела лицо одного из них, как Лео силой заставил меня пригнуться.

— Там же смотритель стрельбища! — шепчу.

Закатив глаза, лжебрат затыкает мне рот ладонью и прижимает к себе на манер маньяка. Вырываться не решаюсь, но и о комфорте говорить не приходится.

— Почему нельзя поставить коробки ровно и каждый раз приходится через них продираться? — раздраженно спрашивает молодой, пиная один из стеллажей, заставляя тот пошатнуться.

— Ты придурок?! Там же может быть динамит!

— Динамит? — тоненько взвизгивает тот, а мои глаза округляются.

— Рыбу глушить!

— Ну конечно, — судя по интонации, не поверил.

Равно как и я, кстати.

— Стой! — рявкает смотритель стрельбища. — Здесь кто-то есть, — добавляет уже шепотом, но они так близко, что мы слышим.

Ненавижу себя за то, что дрожь сдержать не удается, и Лео это чувствует. Хочется взглянуть, но мне не разрешают даже дернуться. Слышится топот, какой-то шорох.

— Через окно влезли, вон веревка, — отрывисто говорит смотритель.

— Так судья был прав? — испуганно спрашивает молодой.

— А ты как думал, щенок неразумный? — припечатывает его суровый мужчина.

Лео делает осторожный шаг в сторону, утягивая меня в сторону. Убирает руки, и мы, крадучись, движемся к выходу, чтобы сбежать, пока открыта дверь. В лунном свете поблескивает магнум в его руке, и я невольно держу дистанцию, хотя отставать не следовало бы.

— Кис-кис-кис, — зовет смотритель. — Миссис Сайтен…

Имя врезается в меня с силой грузового состава поезда, заставляя оступиться. Они знают все, причем знают наверняка. Но Лео хватает меня за руку ровно за мгновение до того, как мужчина выскакивает в кривой проход где прячемся мы, дергает в сторону и толкает башенку из ящиков. Наставленные кое-как, они падают, преграждая путь, но задевают соседний ряд, и по принципу домино следующие ящики тоже начинают валиться на пол.

— Ты сдурел? Они же про динамит говорили! — шиплю, подавляя истерический крик.

— Так беги быстрее! — рявкает он, уже не заботясь о конспирации.

Но если смотритель попался в ловушку и вынужден карабкаться прямо по ящикам, то проворный молодой незнакомый парень бросается нам наперерез, и я резко торможу в паре метров от него, фокусируя взгляд на дуле пистолета, направленного мне в грудь.