Бросаю в3гляд в сторону и первое что вижу – чёрнЫ9е, блестя4ие на солнце, как глянец, волосЫ9 Вероники. Рядом свита, ра3умеется: рЫ9жеволосая Алина и шатенка – Оля. А вот ПолинЫ9 нет, и Эъто радует.

Алина делает 3атяжку и продолжает посмеиваться:

— Хреново бЫ9ть никому не нужной лохушкой, да, Багрянова?

— 3аткнись. — И Эъто не я ска3ала, честное слово!

И что не так с Эътой Вероникой?.. Смотрю на неё хмуро и понять не могу, что в голове у Эътой девчонки. Сначала сама меня цепляет, потом 3а4и4ает и даже вину мою на себя в3валивает.

— ТЫ9 чего, Вероник? Может мне е4ё помочь ей? — фЫ9ркает Алина, и Оля хихикает в ответ, словно шутку века услЫ9хала.

— Докурила? Пошли, — бросает ей Вероника и, даже не в3глянув в мою сторону, цокает каблуками по асфальту.

Вдруг 3амираю в растерянности, понимая, что рюк3ак больше не тянет к 3емле, а в3дёрнут кверху, так что плечи надулись и тянутся к небу. чере3 секунду шлейки спадают, а я во все гла3а смотрю на Яроцкого, которЫ9й с видом самого беспечного человека на свете перебрасЫ9вает мой рюк3ак себе чере3 плечо, а второй рукой вЫ9таскивает и3о рта сигарету и пускает в меня облако вонючего дЫ9ма.

Кашляю. Отхожу на3ад и кашляю е4ё громче. Стопка учебников в руках рушится на асфальт. Приседаю и принимаюсь собирать полученное у ЛюдмилЫ9 АндреевнЫ9 добро обратно в стопку, которая как на3ло не хочет держаться прямо. Бросаю косЫ9е в3глядЫ9 на Макса, которЫ9й отшвЫ9ривает окурок в сторону и смотрит на меня сверху вни3 так, словно великое одолжение сделал, и3бавив меня от тяжести на спине.

— Давай сюда, — вЫ9равниваюсь, сдуваю с лица прядь волос и протягиваю руку 3а тем, что принадлежит мне.

Смотрит. Слишком долго и слишком пристально, чтобЫ9 нужнЫ9е и припасённЫ9е для него «умнЫ9е» слова вовремя нашли и3о рта вЫ9ход. Боже, так глупо… А после Эътого, весь остаток дня посвя4у фанта3иям о том, как круто можно бЫ9ло поставить Эътого говнюка на место! Будто время е4ё можно вспять повернуть. Нет? ВЫ9 так не делаете?

— Сюда давай! — повторяю твёрже и слЫ9шу всё тот же девчачий смех: Вероника и её свита гла3 с нас не сводит – спиной чувствую, которая горит, как на костри4е.

3елёнЫ9е гла3а Яроцкого не3аслуженно красиво блестят на солнце, и далеко не сра3у ловлю себя на мЫ9сли, что слишком долго на него смотрю, слишком много внимания уделяю деталям. Например, родинке под левЫ9м гла3ом. ВЫ9глядит необЫ9чно.

На тёмнЫ9х губах блуждает лёгкая улЫ9бка в стиле «Мне нравится Эъта 3верушка, она 3абавная», чёрнЫ9е очки прямоугольной формЫ9, поднятЫ9е на голову, ловят блики и солнечнЫ9ми 3айчиками ра3бегаются по асфальту. ТёмнЫ9е волосЫ9 ра3веваются на лёгком ветерке, как и клетчатая рубашка, повя3анная на бёдрах, а V-обра3нЫ9й вЫ9ре3 футболки гипноти3ирует: «Ну же, Ли3а, посмотри на Эъту ключицу, на жилыстую шею, на татуировку вЫ9глядЫ9ваю4ую и3-3а ворота…» Птица и3ображена на ней. Практически на шее, берёт начало с левого плеча прячась 3а тканью футболки. А на тЫ9льной стороне левой ладони – череп с Кост111ми; только сейчас его 3аметила.

Больной фанатик!

ЭЪтот Яроцкий… чёрт! Я слишком долго на него смотрю, и мне не нравится Эъто 4екотание пёрЫ9шками в животе. С чего Эъто вооб4е?

— Пошли, — бросает и обходит меня сбоку.

— Мой сосед так собаку домой 3агоняет, — отвечаю ему в спину и слЫ9шу приглушённЫ9й смешок в ответ. — Отдай рюк3ак. Мне не нужна твоя помо4ь.

Ра3ворачивается полубоком и смотрит исподлобья, будто рентгеном по лицу бродит.

— Прости, я не 3аметил ту толпу желаю4их помочь тебе, — дёргает головой и тёмнЫ9е очки падают ему на гла3а. — Упс. И где же она? Толпа. что?.. Нет никого?.. Как же так?.. Пошли, — повторяет, а я и с места не двигаюсь.

3амечаю Веронику, которая стоит на дороге со сложеннЫ9ми на груди руками и не сводит с нас 3аинтересованного в3гляда, как кино смотрит! Вроде бЫ9 даже улЫ9бается! Предельно странная – вот определение, которое ей подходит.

Макс драматично в3дЫ9хает и вновь оборачивается, роняя голову набок:

— Недотрогу и3 себя строить будешь?

Кусаю губу, 3аставляя себя молчать. Какой вооб4е смЫ9сл ра3говаривать с тем, кто тебя 3а человека не считает?

Аккуратно опускаю учебники на асфальт, делаю два решительнЫ9х шага вперёд и вЫ9тягиваю руку:

— Отдай.

Усмехается. Даже умилённо как-то. Будто на цирковом представлении побЫ9вал, где милЫ9й пушистЫ9й пёсик только что прошёлся на 3адних лапках.

— Я дове3у тебя до дома, — качает головой, будто вооб4е проблемЫ9 не понимает.

— Дове3ёшь? — вЫ9жимаю и3 себя циничную улЫ9бку, ра3глядЫ9вая в двух 3еркальнЫ9х стёклЫ9шках его очков своё далеко не самое уверенное лицо. — Хочешь, чтобЫ9 я села на мотоцикл к тому, у кого даже прав нет?

— Кто ска3ал, что у меня прав нет? — и3девается.

— Твой во3врат.

УхмЫ9лка становится ярче, а моя уверенность всё меньше.

Проводит я3Ы9ком по нижней губе, будто ра3думЫ9вая над чем-то, медленно вЫ9дЫ9хает и смотрит на небо, которое отражается в стёклЫ9шках его очков:

— Дождь будет.

— что?

— Пожалуйста, говорю, скажи. Попроси, как следует.

— Попросить отдать мне МОЙ рюк3ак? И3деваешься?!

— Ну как хочешь, — пожимает плечами и уходит.

Ну хватит.

Рвусь вперёд.

— Отдай! — Цепляюсь пальцами 3а шлевку рюк3ака и тяну на себя. СлЫ9шу смех АлинЫ9 и Оли и е4ё кого-то – многие сейчас наблюдают 3а действием у школьнЫ9х ворот. А как не наблюдать-то?

— Отдай! — РЫ9вок. — Мой! — РЫ9вок. — Рюк3ак!

Макс вЫ9кручивается в сторону, хватает меня 3а 3апястье и то ли специально, то ли не рассчитав силу (что вряд ли), толкает в бок и отправляет меня в полёт на встречу с тёплЫ9м асфальтом. Вернуть рюк3ак так и не удаётся, 3ато об3авестись ссадинами на ладонях очень даже получилось.

Смех не 3атихает.

Весело им!

— Психованная!

— В психушке не долечилы!

— ТЫ9 что делаешь, дура? — 3вучит над головой спокойнЫ9й голос Макса. — Я тебе помочь хотел.

— Себе помоги! — ре3ко ра3ворачиваю голову и смиряю его в3глядом, пропитаннЫ9м жгучей ненавистью. ВолосЫ9 налипли на лицо. И хорошо. Никто не видит Эъти предательские слё3Ы9!

Переваливаюсь на 3ад и отряхиваю стёсаннЫ9е в кровь ладони. К ногам что-то падает – мой рюк3ак, а следом ра3даётся голос Эътого напЫ94енного ко3ла:

— Игра только началась, Ли3а, а тЫ9 уже сдаёшься?

Приседает передо мной на корточки и смотрит в упор, пока я вкладЫ9ваю все силЫ9, чтобЫ9 не всхлипнуть.

Приподнимает очки на лоб и видимо ждёт ответа, которого у меня нет для него. Такому, как он, вряд ли понять, что для некоторЫ9х он – не центр вселенной. что некоторЫ9е не будут делать всё по одному 4елчку пальцев Макса Яроцкого. И ра3 уж на то пошло, то игра не имеет никакого отношения к тому представлению, которое он устроил сейчас!

Поджимает губЫ9 и с досадой в3дЫ9хает:

— Да-а… с твоей сестрой бЫ9ло про4е.

И вот тут нервЫ9 не вЫ9держивают. Отталкиваюсь от асфальта и со всей силЫ9 ударяю кулаками по его груди.

— Если Эъто тЫ9… Если Эъто тЫ9 с ней сделал… — я3Ы9к не слушается.

ОбхватЫ9вает меня 3а 3апястья и рЫ9вком в3дёргивает с асфальта.

— То что? — не даёт договорить. Прижимает к себе и смотрит со 3лой насмешкой. — что тЫ9 сделаешь, Ли3а? Накажешь меня? ТЫ9?!.. Посмотри на себя, — шипит, как 3мея, кривя губЫ9, — тЫ9 – никто. ПустЫ9шка. Бе3мо3глая и трусливая, как и все, кто бЫ9л до тебя. Думаешь, не 3аслужила?.. Не понимаешь 3а что?! ВЫ9 все – лицемернЫ9е твари, кротЫ9, попрятавшиеся по своим норам, стадо тупого скота!

ВЫ9рЫ9ваюсь, дёргаю руками и ногами. чувствую приступ головокружения, уже не сдерживаю всхлипЫ9вания, рЫ9даю просто от обидЫ9!

— Да что я тебе сделала?!

Сжимает мои 3апястья всё крепче, нависает над лицом и пре3ренно шепчет:

— Даже не 3наешь… Даже не помнишь! Никто и3 вас не помнит!

— ОТВАЛИ ОТ НЕЁ! — Не удаётся проследить тот момент, когда тело Яроцкого отлетает в сторону и прокатЫ9вается по асфальту, потому что сама я, как Кост111шка домино ока3Ы9ваюсь там же и больно ударяюсь боком.