— Поздно, уже подумал! Можно я теперь пойду вздрочну или мне с тобой рядом со стояком сидеть?..

— Придурок, — бросил тот и кивнул на дальний конец коридора. — Туалет там.

Из ложи прекрасно просматривался опущенный бархатный занавес. Джеймс сидел в центре, Майкл занял место рядом с ним. Провёл руками по мокрым волосам.

— Ты мне не рассказывал, как вы познакомились, — сказал Колин.

Майкл отдёрнул колено от Джеймса, будто обжёгся.

— Мы встретились у Сары, — сказал тот.

— В самом деле?.. — Колин с интересом взглянул на Майкла. — Вы с ней знакомы?..

— Я её тра… трагическая была история, — сказал Майкл. — Я её сбил.

— Это не совсем так, — вступился Джеймс. — Она говорила по телефону и не смотрела, куда идёт. Выскочила на дорогу, прямо под колёса мотоцикла. Хорошо, что Майкл успел её оттолкнуть.

Колин кивнул.

— И вы до сих пор общаетесь?..

— Иногда встречаемся, кофе пьём, — сказал Майкл.

Джеймс стал очень серьёзным.

— Папа, я надеюсь, у тебя не сложилось превратного впечатления о Майкле из-за того случая.

— Скажем, ты меня удивил, — коротко ответил Колин.

— Ты же понимаешь, я бы не хотел выглядеть снобом…

Колин неопределённо пожевал губами.

— Конечно, нет.

Майкл положил локти на ограждение и заглянул в зал. Так, по крайней мере, были не видны ничьи голые коленки. Зато были видны вырезы платьев с богатым выбором сисек: большие, маленькие, приплюснутые, приподнятые, светлые, смуглые, чёрные — и практически на каждых лежала какая-нибудь блестючка.

— Сверкают, прям как настоящие брюлики, — шепнул Майкл, наклонившись к Джеймсу.

Тот стрельнул в него глазами.

— Они и есть настоящие.

Майкл даже забыл про коленки.

— Это ж дохрена бабла, — прошептал он. — Здесь охраны должно быть невпроворот!

— Только из-за украшений? Это было бы дурным тоном.

Джеймс смотрел насупленно, но явно оттаивал.

— И не страшно им, что по голове дадут и снимут?.. — спросил Майкл.

— Кто?.. Зрители с соседнего ряда?..

С этим было не поспорить. Но в голове не укладывалось, что люди способны реально носить бриллианты, а не держать их в сейфе. Ему даже начало казаться, что кольца Сары тоже могли быть настоящими. И что ссадину на бедре ему однажды оставила не стекляшка, а вполне себе алмаз.

— Майкл? — Джеймс незаметно коснулся его руки. — О чём ты задумался?

— У тебя тоже есть типа такие?

Джеймс поддернул рукав и показал темно-синий камень, окруженный сверкающими точками, оправленный в белый металл. Не стоило и надеяться, что это всего лишь серебро.

В зале начали гасить свет, Майкл отвернулся в темноту. Гордая радость от близости к другой жизни растаяла, как горстка грязного льда, оставив липкую тошноту.

Дурак. Знал же, что пацан при деньгах. Дом-то его видел?.. Машину?.. Приятелей?.. А сколько поездка в Бирмингем стоила — наверняка из карманных денег оплатил и не заметил. Раньше как-то казалось, что Джеймс абстрактно богатый. Богатый, но всё равно какой-то свой.

А вот Джеймс с брюликами вместо пуговиц — это мальчик по другую сторону пропасти. И никакие триста фунтов её не заполнят.

Майкл чувствовал себя идиотом. Хотелось встать и уйти, потому что — блять, чё ты тут делаешь? Чё ты понимаешь в театре, в костюмах, во всей этой жизни?.. Куда ты полез, бестолочь?.. Кому ты тут нужен, ты тока рот открой — и всем сразу всё ясно. По-книжному говорить всё равно не выучишься. Сиди у себя в гараже и не рыпайся.

Джеймс будто что-то почувствовал. В темноте нашёл его руку.

Мне до тебя — как до звезды, кудряшка, — подумал Майкл. — Но я тебя не брошу.

Они сплели пальцы.

— Майкл, как вам пьеса? — спросил Колин в антракте.

— Ну, эта Мэри какая-то мутная, — сказал Майкл. Он решил ничего из себя не изображать и говорить, как есть. Толку-то притворяться: Колин уже видел и как он живёт, и где. Незачем держать лицо и прятать акцент. — Мэри вроде порхает, как мотылек, а я чую — там топор под юбкой. Локсли её скоро кинет. Она его пугает до чёртиков. Он всё время такой: «Да, дорогая, нет, дорогая», а сам пытается отползти.

Джеймс незаметно пнул его, но Майкл сделал вид, что не почувствовал.

— Я так думаю, у Локсли с Амандой что-то было. Как-то он вечно напрягается в её сторону. Мэри типа ничего не видит, но я зуб даю, она кого-то в финале грохнет.

Майкл подумал ещё, пока Джеймс пинал его под стулом.

— Аманду жалко, дурища она. У неё злючесть не от характера, хоть и выглядит, как стерва. Она просто наивная. Думает, если пошлёт Локсли подальше, он отвяжется. Хрен там. У него интерес на роже написан.

Колин переглянулся с Джеймсом, поднял бровь.

— Вы читали пьесу?

— Да нет, — Майкл пожал плечами. — Всё ж и так видно.

— Очень своеобразный взгляд, — сказал Колин. — И должен сказать, очень верный. Вы меня удивили.

— Делов-то, — равнодушно сказал Майкл. — Никто не ждёт, что на кокни можно по-умному трепаться.

Колин почему-то посмотрел на Джеймса.

— Что ты там говорил про снобизм?

Тот растерянно улыбнулся. Хорошо хоть, не сказал «Майкл умный». Майкл бы себя точно попугаем почувствовал.

Насчёт финала он оказался прав: Локсли до него не дожил. Мэри застрелила его в середине третьего действия. Насчёт всего остального Майкл тоже оказался близок к правде, но никакой особенной заслуги в этом не видел. Чем гордиться-то, когда сразу всё ясно? Может, ещё погордиться тем, что не в штаны ходишь, а терпишь до писсуара?

За кулисами была расслабленная неразбериха. За сцену их пропустили без вопросов: Колина и Джеймса знали здесь хорошо, а раз Майкл шёл с ними, на него никто даже не смотрел.

Майкл уже как-то пригляделся к килту и перестал подыхать от желания затащить Джеймса в укромный уголок. Всё равно людей вокруг было слишком много, а укромных уголков — слишком мало. Джеймс тоже поглядывал на него с прищуром, но всё, что они могли себе позволить — соприкоснуться тыльной стороной ладоней и вздрогнуть от жара, ударившего в лицо.

Фуршет устроили прямо на сцене, растащив декорации. На высоких столах поблёскивало шампанское, между гостями сновали чёрно-белые официанты, собирая пустые бокалы. На краю сцены организовали закуски.

— Бесподобно, — сказал Колин, расцеловав жену. — Ты была восхитительна.

Хелен Сазерленд, даже не переодевшись из роли Аманды, встряхнула взбитыми кудряшками и очаровательно улыбнулась. Упорхнула, чтобы сфотографироваться, вернулась, отвлеклась на пару слов журналисту, вернулась опять.

— Я вас где-то видела?.. — она без предупреждения развернулась к Майклу.

— Вряд ли, мэм, — сказал тот.

— Мама, это Майкл. Я тебе рассказывал, — напомнил Джеймс.

Она подняла бровь, вгляделась внимательнее.

— У меня розы, три корзины, — Хелен без перехода приобняла мужа. — Я не представляю, что с ними делать. Придётся оставить тут.

— Ни в коем случае, — тот выудил телефон из кармана и отошёл. — Я договорюсь, чтобы доставили.

— Ты с ним спишь?.. — тихо спросила Хелен, глядя на Джеймса.

Тот потупился, пробормотал что-то, одновременно похожее на «да», «нет», «может быть» и «не помню».

— Отцу не говори, — сказала она.

Хелен была хороша, и с этой женщиной совершенно не вязалось всё, о чём рассказывал Джеймс. Майкл никак не мог представить её пьяной или хотя бы злой — у неё были абсолютно ясные, умные глаза, красивое породистое лицо, руки в кольцах и осанка королевы. Джеймс был очень похож на неё и точно так же поднимал одну бровь, когда удивлялся.

Понятно, в кого тот пошёл таким хорошеньким. Колин, конечно, тоже был красивым мужиком, хоть и слегка квадратным. Но Хелен выглядела, как богиня.

Майкл держал в руках стакан с яблочным соком и улыбался просто так, на всякий случай. Тут все вокруг улыбались. Джеймс поспешно перевёл стрелки на спектакль, заговорил об удачных режиссёрских находках.