Джеймс пристроился на продавленном топчане, у которого вместо ножек были стопки кирпичей, положенных на цементный раствор. Сложив ноги по-турецки, привалился к стене гаража. Покопался в сумке, на одно колено положил толстенную книгу, на втором раскрыл тетрадь. Будто всегда тут был.

Кристофер протер место сварки защитной рукавицей, сдул металлическую пыль, оценил результат.

— Загрунтуй и пусть сохнет, — сказал он. — Что ещё сегодня?

— Бампер, противотуманки заменить, пара царапин, — Майкл кивнул на машины перед площадкой. — Ерунда всякая, но время сожрёт.

— Ну, раз ерунда, оставлю это на тебя, — Кристофер стащил рукавицы и метко швырнул на стеллаж.

— А ты куда? — удивился Майкл.

— Молодость вспоминать, — тот улыбнулся хитро и весело. — Подхвачу мать с работы, поведу в кино. У тебя тут компания, не заскучаешь, — он кивнул на Джеймса.

— Ладно… — ошарашенно сказал Майкл. — Хорошо.

И улыбнулся.

Джеймс листал свой кирпич, что-то подчеркивал, делал пометки на полях и строчил конспект.

Майкл возился с мотоциклом — точнее, делал вид, что возится. Чтоб руки куда-то деть, а то уже невтерпёж становилось.

Джеймс рассеянно стучал ручкой по губам, облизывал колпачок, ёрзал. Майкл уже трижды терял винты, заглядевшись на его руки, дважды ронял гаечные ключи и сто раз забывал, что вообще собирался открутить — и открутить ли. Может, наоборот, закрутить покрепче. Джеймс каждый раз поднимал голову на грохот и звон, улыбался, обнажая верхний ряд зубов, убирал волосы с лица.

От лампы под потолком голубые глаза светились, как неоновая вывеска «Трахни меня».

Чтоб тебе провалиться с этими глазами, думал Майкл, облизывая прищемлённый палец. В растянутых рабочих джинсах было тесно.

Он до смерти устал от встреч тайком. Целуешь — и оглядываешься: кто тебя видит?.. От торопливого дрочева где-то в укромном углу, будто им надо было прятаться, как наркошам, чтобы не повязали. От чувств, об которые Майкл спотыкался, как подлодка о глубинную бомбу: вот только что плыл себе по пейзажу, шевелил плавниками — и вдруг перед носом всплывает ржавая шипастая тварь, щерится, намекает. Презервативы у него в карманах ещё никогда не залёживались так надолго.

Майкл вытер лоб, встал на ноги, пинком захлопнул ящик с инструментами. Вымыл руки под краном, торчащим из стены. С грохотом закрыл ворота, задвинул на засов изнутри.

Джеймс испуганно поднял голову. Отложил книгу в сторону, встал, прошёлся по гаражу. Снял дротик с доски дартса, покрутил в руках:

— Сыграем?..

Майкл подошёл ближе, встал за спиной. Положил руки на бёдра, оттянул назад на пару шагов.

— А ты умеешь?

— Покажи…

Майкл взял его за запястье.

— Держи вот так. Руку свободнее, пальцы не жми. Отпусти локоть.

Джеймс прицелился, кинул. Попал почти в яблочко. Майкл выдохнул ему в волосы, вернул руку на пояс. Волосы щекотали нос, гладкие, шелковистые.

— В жопу-то дашь? — глухо спросил он.

Джеймс обмяк в руках, привалился спиной, будто у него колени ослабли. Майкл потёрся носом о шею, куснул за ухо.

— Знаешь, что… — еле слышно прошептал Джеймс.

— Знаю, что свихнусь, если тебя не трахну, — Майкл потянул рубашку у него с плеч. — У меня всё это вокруг да около уже в горле сидит. Достало тебе в кулачок кончать.

Сердце стучалось прямо в левую лопатку Джеймса, будто там была какая-то неведомая дверь.

— Я давно хочу, чтобы ты трахнул меня в этом чёртовом гараже… — прошептал тот, закрывая глаза. Он был бледный, на носу проступила испарина. — Мне кажется, я сам свихнулся… Никогда не думал, что скажу такое… кому-то вроде тебя.

Майкл резко перевернул его лицом к себе, толкнул к верстаку, прижал к столешнице, заляпанной пятнами краски. Джеймс охнул, щёки у него зажглись неровным румянцем.

— Знал бы, что тебя здесь заводит — задрал бы тебе ноги выше головы ещё тогда…

Майкл взял его за затылок, сжал в горсти волосы. Джеймс поднял мутный взгляд, потёрся щекой о широкое запястье. Лизнул. Запомнил, зараза, что у Майкла руки чувствительные — хотя чего там руки — на него даже шнурки дыбом вставали.

Джеймс нервно дёрнул губами — а может, игриво, кто его разберёт?..

— Ещё тогда — я бы от тебя сбежал. Я и сейчас хочу сбежать и притвориться, что это просто эротический сон.

— Я тебе сбегу, — рыкнул Майкл и вонзился коленом ему между бедер. — Тока дёрнись!..

Джеймс растерянно моргнул, усмешка исчезла. Грёбаная фиалка, испуганным он выглядел ещё краше: рот круглый, глаза распахнуты — такого хочется выдрать без всякой жалости, чтоб верещал и всхлипывал, и просил ещё. Как он вообще по улицам ходит, за ним же толпы с хером наперевес бегать должны.

Майкл потянул его руку вниз:

— Достань и подрочи мне.

Джеймс очнулся, вытолкнул болты из растянутых петель, забрался похолодевшими пальцами внутрь. Попытался сползти вниз, но Майкл дернул за волосы:

— Нет. Сосать будешь, когда я скажу. Дрочи.

Тот облизнулся, умоляюще свёл брови — но послушался, быстро задвигал рукой.

— Не гони, — Майкл сжал его за локоть, так что тот чуть не поморщился. Стукнулся в него лбом, хрипло выдохнул: — Хочу кончить в тебя. Я тебя всего хочу, блять, ты понимаешь?..

У Джеймса глаза блестели, как у школьницы после бутылки шампанского. Майкл задрал ему джемпер с рубашкой до шеи, прижался горячими губами к соску, всосал. Джеймс запрокинул голову, тоненько всхлипнул.

— Майкл… — он прижал пальцы к его щеке, отстраняя — тот недовольно замычал, но поднял глаза. — Просто… чтоб ты знал… — Джеймс тяжело дышал. — Этого я тоже никогда не делал.

Майкл и сам был уверен, но от признания бросило в жар. В груди застучало. Я твой первый, кудряшка…

Он рывком повернул Джеймса спиной, дёрнул ему ремень, спустил брюки. По бёдрам сразу пробежали мурашки от холода.

— Ты же слышал, как меня называют, — прошептал ему Майкл в ухо.

— Как?.. — бессвязно пролепетал тот.

— Штопор.

— Это значит…

— Это значит — целок люблю, — сказал Майкл.

Джеймс ахнул, выгнулся, закусив губу. Джемпер с рубашкой улетели назад, зацепились за руль мотоцикла. Майкл перецеловал россыпь родинок на лопатке — каждую, сверху вниз.

— Не боишься, что я опять что-то выкину? — выдохнул Джеймс.

— Да мне плевать, — Майкл взял за горло, поцеловал в вихрь этих сумасшедших кудрей. — Выкидывай, что хочешь — всё равно трахну.

Он резко сунул его лицом вниз, нагнул на пыльный верстак. Провел языком по пояснице, до самого края ложбинки между ягодицами. Джеймс беспомощно застонал, выгнулся, подставляясь. Будь он девкой, можно было бы уже пристраиваться — чёрта с два, пацана придётся готовить.

Но это к лучшему. Охолонуть чуток. А то можно кончить, едва сунувшись внутрь.

Он развёл ягодицы в стороны. Задница была розовая, нежная, с лёгким рыжеватым пушком. Майкл облизал большой палец, погладил по входу, надавил — Джеймс испуганно охнул, замер, вцепившись ногтями в столешницу.

Майкл одной рукой дотянулся до мотоцикла, не глядя нащупал в багажной сумке флакон смазки. Подцепил и откинул колпачок, тот улетел куда-то под ноги. Джеймс всхлипнул, сунул в зубы костяшки пальцев. Рёбра ходили ходуном, будто он задыхался.

— Раздвинь ноги шире, — хрипло велел Майкл.

Джеймс оглянулся через плечо, нервно улыбнулся.

— А ты подготовился…

Майкл рвано выдохнул, встретив бесстыжий голубой взгляд, скользнул одним пальцем внутрь. Джеймс охнул.

— А я знал, что тебя уломаю… Ты та ещё сучка.

Тот спрятал лицо в локте.

— С чего ты взял?..

— А по тебе видно…

Майкл прильнул губами к обнажённой спине, к выпирающим позвонкам. Ласкал одним пальцем, разглаживал медленно, до упора.

— Теперь будешь моей сучкой…

Джеймс постанывал, хватая ртом воздух, неумело толкался навстречу. Майкл добавил второй палец. Терпел, покусывал за поясницу, за ягодицы. Тянуть время было мучительно, больно и сладко.