— Ну, а ты думаешь — под конец они, считай, одной семьёй жили. В смысле, Эван от своих свинтил и ночевал у него, считай, каждый день.

Джеймс отошёл к окну, скрестил руки на груди.

— Думаешь, Майкл его очень любил?..

Томми нахмурился, бросил косой взгляд. Хлопнул дверцей холодильника, достал молоко, масло.

— Я не знаю. Любил, не любил — я не спрашивал. Но убивался он по нему долго.

— А сколько они были вместе?..

Томми замер, поднял глаза к потолку и пошевелил губами.

— Ну, так-то… Если считать, как познакомились… Да лет восемь будет. А что?

— Восемь лет?.. — растерялся Джеймс. — А как же… Я думал, у него куча девушек была.

— Была, — Томми энергично кивнул. — Но это потом уже. Позже.

Джеймс посмотрел в окно, через которое виднелся задний двор с жестяными бочками и синими пластиковыми ящиками из-под бутылок, составленными в штабеля.

— Так Бран, значит, не шутит, а просто бестактно интересуется?.. — спросил он.

— Чего не шутит? — Томми повернулся, одной рукой удерживая стеклянную миску, второй — взбивая масло с сахаром.

— Про Майкла.

— Да не обращай ты внимания! — Томми дернул плечом. — Его заносит, конечно, но он обижать не хочет. Он за Майка руки-ноги в огонь сунет, если надо. Просто стесняется очень, вот и говнится. Достань миндаль, наверху, в пакетике. Надо смолоть.

Джеймс сунул горсть миндаля в кофемолку, задумчиво облизал пальцы.

— Странно… Майкл мне говорил, с парнями у него раньше никогда…

Томми выронил миску на стол, испуганно уставился на Джеймса.

— Чё ты сказал?.. — переспросил он.

— Я… — Джеймс растерялся. — Я сказал…

Томми бросил вилку, вытер пальцы о фартук.

— Чё-то я тебя щас не понял, — он прищурился.

— Наверное, мы оба… — осторожно сказал Джеймс. — Не поняли…

— Чё ты там сказал про «Майк с парнями раньше никогда»?..

Джеймс неловко рассмеялся. Глаза у Томми были серьёзные, как наждачка.

— Так, блять, приехали, — тихо сказал он. — Те сколько полных лет? Восемнадцать?..

— Да при чём тут… — начал Джеймс.

Томми ахнул, зажал рот рукой, попятился. В глазах был ужас.

— Эй, ну хорош тебе, — в дверях кухни показалась виноватая голова Брана.

— Нахер пошёл! — рявкнул Томми, разворачиваясь, цапнул со стола горсть муки, кинул в лицо. Бран чихнул, исчез за дверью.

Томми постоял, опустив руки и глядя в пол. Джеймс помолчал, не зная, что сказать.

— Я пойду, — наконец сказал он. — Извини. Мне очень жаль.

Он протиснулся мимо Томми, но тот схватил его за запястье и удержал.

— Я пойду, — повторил Джеймс.

— Нет, — Томми поднял покрасневшие глаза. — Майк мне как семья.

— Я всё понял… — тихо сказал Джеймс. — Извини. Я не хотел…

— Нет, — Томми сильнее стиснул запястье, нервно оскалился. — Ты не понял. Как семья! Он мне… А я…

Он заморгал, отвёл взгляд, сунулся рукавом утереть нос, но вовремя опомнился, отдёрнул руку.

— Я не могу, — беспомощно сказал он, глядя на Джеймса. — Ты мне книжку принёс. А я тебя гнать буду? Я так не умею.

— Не надо, — мягко сказал Джеймс и поморщился, вытаскивая руку из сильных пальцев. — Глупо вышло. Мне очень жаль, что я… Жаль, что не получилось… Я бы… Ты хороший, — невпопад добавил он.

— Никуда не пойдёшь, — твёрдо сказал Томми. Для верности ещё и проход перекрыл, рукой в косяк упёрся. — Не пущу. Ты мне обещал с пирогом помочь.

Джеймс смотрел на него, будто ему только что казнь отменили.

— А Брану я в лоб постучу, — сердито сказал Томми. — Чтоб завязывал с шуточками.

— Майк с отцом пришёл, — снова сунулся Бран, заранее щурясь, чтобы не получить горсть муки в лицо ещё раз. Он ещё прошлую не до конца счистил с вечной кожаной куртки, между заклепками остались белые разводы.

— Вот иди и развлекай их, — сурово велел Томми. — А мы заняты. Давай, кудряшка, не стой столбом, надо яйца взбить.

За стойкой маячил Бран, сосредоточенно грыз зубочистку и листал последний номер GQ.

— А Томми где? — спросил Майкл, усаживаясь на высокий табурет.

— Заперся на кухне с твоей кудряшкой, — обиженно сказал Бран. — Я те говорил, Томми тя уделает.

Из-за двери раздался звон посуды и взрыв смеха. Оттуда сладко тянуло ванилью и цитрусами.

— Во, слышал? — Бран мотнул головой и мрачно усмехнулся. — Наверняка ебутся изо всех сил.

Майкл улыбнулся, цапнул Брана за ворот куртки и подтянул к себе, протащив пузом по стойке.

— Ты меня достал, — тихо сказал он, наклонившись к самому уху.

— Да вы чё, сговорились оба сегодня?.. — Бран попытался вырваться, но Майкл держал крепко.

— Если ты не заткнешь пасть насчёт Джаймса, — пообещал тот, — я те щас сниму штаны и отвезу в гей-клуб на Марчмонт стрит. Мож, тя попустит, когда тебя выдолбят.

— Да я же…

— Ты меня понял?

— Понял, понял, — раздражённо отозвался Бран, лицо у него пошло красными пятнами. — Я тока не понял, откуда ты Марчмонт стрит знаешь. Бывал?

— Видел, как ты оттуда вышел, — прошептал Майкл в ухо.

— Что?.. Да я!.. — Бран забарахтался, вывернулся из рук, отшатнулся. — Да я просто!.. Да я не знал!.. Да я сразу назад!.. Меня вообще Элли!.. Она всё — давай, давай!.. А я чё!.. Да я тока раз!.. Майк!.. Да я никогда!..

Майкл хохотал до слез.

— Погоди… — Бран покраснел, как ошпаренный. — Ты ж не мог меня видеть. Это в августе было, когда ты на курсы катался! Тебя ваще в городе не было!

Майкл лёг грудью на стойку, всхлипывая и вытирая глаза.

— Я пошутил… Не видел я тебя нигде. Просто пошутил… Я ж не знал, что ты у нас впрямь любитель через чёрный ход развлечься.

— Майк!.. — взвыл тот. — Да я только зашёл!.. Даже не разглядел!.. Это всё Элли!..

— Знаю, знаю, — Майкл дотянулся, похлопал его по плечу. — Ты Томми скажи, пусть твой номерок из списка вычеркнет. Я тебя по дружбе чпокну, вне очереди.

— Майк!..

— Да ты не бойся, я ласковый.

Бран закрыл лицо руками и съехал на пол. Майкл беззвучно стонал от смеха, запрокинув голову.

Обыграть Кристофера в бильярд ещё никому не удавалось, но Майкл не терял надежду. Он обошёл вокруг стола, щурясь на шары, замершие на протёртом зелёном сукне. Кристофер приложился к высокому стакану Гиннеса и добродушно усмехнулся.

— Хватит кружить, бей или сдавай партию.

Майкл положил руку на стол, пригнулся, прицелился. Удар вышел хороший, резкий, но шар пролетел через всё поле, без толку разметав соседей, в лузу не закатился ни один. Майкл чертыхнулся.

— Глазомер у тебя, как у суслика, — хмыкнул Кристофер. Сделал ещё глоток, перебросил кий с плеча на руку и одной атакой забросил в лузы сразу три шара.

Майкл сердито нахмурился, закусил губу. Он безбожно проигрывал — как всегда, как и каждый раз, когда они с отцом приходили в паб.

— Однажды я тебя обставлю.

— Вот я удивлюсь, — улыбнулся Кристофер.

С кухни тянуло умопомрачительным запахом горячего пирога. Бран скрёбся в дверь, но получал в ответ только хохот и направление по известному адресу.

— Они сожрут его без меня, — пожаловался он. — Они уже его жрут, я слышу!..

— А ты терпи, — посоветовал Майкл, склоняясь над сукном. — И повтори нам пиво.

— Я залезу к ним в кухню через окно!

— Подушку подстели, а то ушибёшься, когда обратно вылетишь.

Дверь на кухню широко распахнулась, выпустив клубы ароматного пара и лимонного запаха. Томми вынес на круглом подносе дымящийся пирог канареечного цвета, щедро посыпанный сахарной пудрой.

За ним показался Джеймс. У него на щеке был белый след, волосы тоже казались слегка припорошёнными. Глаза счастливо блестели.

— Майкл, — отец хлопнул его по спине кием. — Не отвлекайся.

Майкл сосредоточился, промазал мимо битка. Кристофер улыбнулся.

— Сдаёшься?

— Нет, — Майкл оторвал взгляд от Джеймса. — Доиграем.

— Как скажешь.

Кристофер, явно растягивая удовольствие от близкой победы, положил в лузу один-единственный шар. Майк встал спиной к Джеймсу, встряхнул головой, пригнулся. Выдохнул перед ударом. Биток улетел в борт, отскочил, заметался по столу и замер в центре.