Джеймс потрепал Бобби по ушам, не наклоняясь. Тот деловито перебирал лапами, притормаживая только для того, чтобы помочиться на почтовый ящик, кучу листьев или фонарный столб.

— Она велела отвести его обратно в приют, но папа предложил компромисс. Он сказал, что я могу найти для Бобби того, кто возьмет его жить к себе, и что я могу оплачивать его содержание из своих карманных денег, если хочу видеться с ним.

— И твоя мама согласилась?

— Ну, зато никто не грыз её мебель, — Джеймс усмехнулся. — Если у меня есть собака, которую она не видит, её это устраивает.

— Мама у тебя с характером, — хмыкнул Майкл.

— Она… сложный человек. Она меня очень любит, но иногда с ней тяжело.

— А что не так?

— Ну… — Джеймс вздохнул. — Неважно.

В парке Джеймс отцепил поводок. Бобби помчался вперёд. Они медленно шли за ним по желтеющей траве, усыпанной листьями. Их горьковатый запах разливался между деревьями.

Здесь недалеко была конечная станция железной дороги, и через парк всё время тянулись люди. Бобби носился, не обращая на них внимания. Он облаивал белок, нагло цокающих высоко в ветвях, шнырял под кустами, цепляя листья на хвост, совал нос в кротовые норы. Возвращался назад, подбегал к Джеймсу, поскуливая, заглядывал в глаза: любишь?.. любишь?..

— Странные у тебя родители, — сказал Майкл. — Против собаки в доме, но не против, чтоб ты чпокался с парнем.

Джеймс сбился с шага, покосился на Майкла.

— Ты всегда такой… прямолинейный?

— Я чё-то не так сказал? — насторожился Майкл.

— Да нет… я думаю, все так.

Джеймс замолчал, потом заговорил снова.

— Слушай, Майкл. Давай проясним. Я, в общем, ничего от тебя не жду.

Майкл нахмурился. Стало вдруг как-то гадко.

— Да чё прояснять, — буркнул он. — Всё ж нормально.

— Мне просто хочется, чтобы между нами не было недопонимания. — Джеймс смотрел себе под ноги. — Я не специалист в отношениях, у меня их было-то… — он прикусил губу. — Давай сразу договоримся. Когда тебе надоест, скажи мне сразу.

— Чё надоест? — Майкл не мог оторвать взгляд от его лица: глаза потемнели, спрятались за ресницами, брови сошлись над переносицей.

— Когда я тебе надоем, — сказал Джеймс. Бледные осенние веснушки проступили на коже, будто кто-то кофе брызнул в лицо. — Когда тебе захочется кого-то ещё, не тяни, сразу скажи мне.

Да что за херня. Майкл чувствовал себя виноватым. А что сказал-то? Всё ж так и есть, ну? Чё тогда тянет оправдываться? Да и что тут скажешь, что, блин, говорят в таких случаях? В любви признаются, что ли?

Да есть ли она вообще, эта любовь. Вот чтоб в жизни, а не в кино. С сексом-то всё понятно. Но любовь — это ж выдумка. Мало ли что в кино показывают. Там и лобовое стекло можно кулаком разбить, и дыхание под водой задержать минут на десять.

А ещё было страшно обидно. Будто ткнулся в подставленную ладонь, прям как Бобби, только вместо ласки получил болезненный щелчок по носу.

— Ну ладно, — ответил Майкл с кривой усмешкой. — Скажу. А ты тоже… Когда скучно станет. С кем поумнее поговорить захочется. Я ж всё понимаю.

— Ты обиделся? — удивлённо спросил Джеймс.

— А чё на правду обижаться, — сердито сказал Майкл. — Ты всё верно нарисовал. Я ж вставить тебе хочу, вот и подкатываю с разных сторон. Я, правда, ухаживать не умею, мне обычно сразу дают. Но с тобой это даже увлекательно. За ручки подержаться, прокатиться туда-сюда, с собачиной твоей погулять, — он кивнул на Бобби, мелькавшего в кустах. — Чё только не сделаешь ради секса.

Джеймс смотрел на него, молча моргая.

— Значит, все это — только ради секса?.. — наконец спросил он.

Хотелось заскулить и закрыть морду лапами.

— А чё люди вообще встречаются? — Майкл пожал плечами. Всё было правда, но почему-то от правды тошнило. — Чтоб потрахаться.

— Спасибо за откровенность, — глухо сказал Джеймс. — И как ты думаешь, сколько раз тебе понадобится трахнуть меня, чтобы успокоиться?.. Один?.. Пять?..

— Откуда я знаю, — бросил Майкл. И вдруг добавил: — Я с Сарой расстался.

— Когда?.. — Джеймс аж глаза раскрыл. — Почему?..

— Сегодня, — буркнул он. — Я сразу с двумя не сплю. Ну… если только не с двумя сразу, — он усмехнулся.

Джеймс отвернулся, свистом подозвал Бобби к себе. Подобрал палку из-под ног, зашвырнул на другую сторону лужайки. Бобби, счастливый, помчался за ней.

Майкл двинулся следом за ними, ссутулившись и сунув руки в карманы.

Джеймс валял своего пса по траве, дергал за уши, обнимал, целовал длинную морду с клочковатой шерстью. Майкл бродил рядом. Чёрт с ними, со всеми этими глупыми чувствами. Надо просто меньше думать о них. Любовь-морковь, кого это вообще волнует, кроме девчонок?..

— Джаймс, — он кинул ему в спину дикое яблочко размером с орех. — Чё скажу.

Тот развернулся, сел в траве, настороженно поднял глаза. Бобби напрыгнул ему на плечи, сунул нос в ухо, замер, нетерпеливо колотя хвостом по ногам. Майкл присел рядом на корточки.

— Слушай, ты мне нравишься. Я ничего в тебе не понимаю, твоей жизни не нюхал. Ты на выходные вон в Париж катаешься, а мне в Чидеок выбраться — уже путешествие. Зато я дружить умею. Если так сложится, что мы разбежимся — ты, главное, запомни, что если тебя обидят, я кому угодно щи вправлю. Вот просто звякни мне и скажи, мол, тут один мудак залупается — я приеду и посмотрю на него. Пусть он хоть кто. Пусть попробует на тебя при мне наехать — улетит нахер, тока ботинки останутся.

У Джеймса был этот его проникновенный взгляд, будто ангел крылом взмахнул. Майкл ещё что-то хотел сказать, но забыл, засмотревшись.

Джеймс протянул руку, накрыл ладонь Майкла, переплёл пальцы.

— Странный ты человек… То говоришь, что ухаживаешь за мной только ради секса… То теперь заступаться за меня хочешь. Я не понимаю, как у тебя одно с другим связывается.

— Да я просто только три вещи в жизни хорошо умею, — серьёзно ответил Майкл. — Байк водить, дружить и трахаться. Вот и предлагаю, что есть.

— Я не знаю, чем могу тебе ответить. У меня, как говорят, ничего за душой нет, только Бобби и какие-нибудь развалины.

— Да мне, кроме тебя самого, ничего и не нужно.

Джеймс поднял глаза.

— Поцелуй меня, — тихо сказал он.

Майкла дважды приглашать было не надо — опрокинул Джеймса в траву, так что Бобби зашёлся тревожным лаем, навис, выдохнул в губы. Джеймс упёрся ладонью ему в грудь, отодвинул, посмотрел в глаза. Прикоснулся кончиками пальцев к виску, скользнул по линии челюсти к губам. Майкл попробовал поймать палец — Джеймс отдёрнул руку, игриво поднял бровь.

Бобби всунул мокрую морду между их лицами, облизал каждого, шумно сопя. Джеймс расхохотался, спихнул Майкла, бросился ловить пса, чтобы выдрать его за уши. Тот с радостным лаем носился по лужайке, взрывая землю когтями.

Обратно шли уже в сумерках. Держались за руки.

— Не могу поверить, что у тебя нет друзей, — сказал Майкл. — А как же Сара и её компашка? Ты ж такой умный, с тобой должно быть пиздец интересно дружить. Столько всего знаешь. Про историю, про это вот всё.

— У нас разные интересы. Мне скучно на вечеринках, и я не люблю разговоры о том, кто с кем спит.

— Про тебя-то теперь точно разговоры пойдут, — Майкл пихнул его локтем. — Не боишься?

— Нет, — Джеймс отвёл волосы с глаз, посмотрел на него. — Пусть говорят.

========== 13 ==========

— Майк! — восторженно заорал Томми прямо в ухо, стоило только снять трубку. — Майк, это пиздец!.. Это!.. Пиздец!..

— Какого… — Майкл отдёрнул телефон, нахмурился. В ухе звенело. Томми вообще был парнем не громким, так что тут явно что-то стряслось.

— Бросил всё! — продолжал орать Томми. — Щазжа! Щазжа бросил всё и прибежал!

— Да чё стряслось-то? — спросил Майкл, держа трубку перед собой — Томми было слышно, пожалуй, на всю улицу.