Боюсь, все гораздо хуже. Слияние Реальностей, скорее всего, чревато катастрофой космического масштаба. Речь может идти об исчезновении Земли как таковой в результате какой-нибудь, не к ночи будь помянутой, аннигиляции. А то и всей Солнечной системы или даже Галактики. А, что скажете? Я прав?

– Браво, товарищ полковник, – произнес Шадрин. – У вас прекрасно развито воображение, я действительно впечатлен.

– Спасибо. Так прав или нет?

– Большей частью. Френкель действительно предполагал, что нечто похожее может случиться, но лишь гипотетически. К тому времени, когда мы отправились в шестьдесят восьмой год, его расчеты еще не были закончены.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь.

Полковник Белов сел на место, зачем-то выдвинул ящик стола, задумчиво глянул внутрь, задвинул обратно.

– Пятнадцать минут прошло, – сказал он. – Вы свободны, товарищи. Спасибо за сотрудничество.

Шадрин и Максимчук поднялись.

– А… – начал было Максимчук, но Шадрин пихнул его локтем, и Леня умолк. Друзья попрощались, получили в ответ вежливое «до свидания» и направились к двери.

– Откуда вы отправлялись в прошлое? – вопрос настиг их, когда Иван Гордеевич уже взялся за дверную ручку. – Из Москвы?

Бывший майор и бывший капитан повернулись.

– Не из Москвы, – ответил Шадрин. – Был такой наукоград, в этой Реальности его нет. Назывался Эйнштейн. Там работал Френкель и другие, и там же была смонтирована установка по забросу нас в прошлое. Большая тахионная пушка.

– И в какой области был этот город?

– На севере Калужской. От самой Калуги примерно полсотни кэмэ, от Москвы около ста тридцати.

– Ясно. Если случится, сможете найти это место? Там, в Реальности-1?

– Конечно, – кивнул Шадрин.

– Легко, – подтвердил Максимчук и добавил: – Так вы нам верите?

– Думаю, это очень скоро выяснится, – улыбнулся краем рта полковник. – Из города пока никуда не уезжайте, хорошо?

Они покинули родное здание, нашли неподалеку прохладный полуподвальчик, заказали кофе и по пятьдесят коньяка.

– И что ты обо все этом думаешь? – осведомился Максимчук.

– Думаю, что надо бы жену отправить из Москвы куда подальше. И хорошо бы дочь вместе с ней.

– Мы оба знаем, что в случае чего это не поможет.

– Но отсрочит. Иногда выигрыш во времени решает все.

– А об этом Белове?

– Думаю, он не дурак. Но над ним начальство.

– Знаешь, Гордей. – Максимчук пригубил коньяк, запил кофе. – Мне часто казалось, что все происшедшее с нами лишь кошмарный сон. То есть не казалось, а… я вроде бы себя понарошку уговаривал, что это так. Эдакая доморощенная психологическая защита, чтобы с катушек не слететь. Но теперь я боюсь, что настоящий кошмар впереди. И защиты от него уже не будет.

– Аминь, – Шадрин поднял рюмку и выпил залпом.

12

Однажды на то, чтобы познакомиться с девушкой и заняться с ней сексом, у меня ушло ровно восемнадцать минут. Это не считая времени на сам процесс. Не могу сказать, что горжусь этим сомнительным достижением, но и не особенно из-за него переживаю. Дело было молодое, случилось по обоюдному согласию, а я, знаете ли, не монах. То есть совсем не он.

От моего знакомства с Николь до момента, когда у нас все случилось, прошло чуть больше часа. Ладно, полтора. Но с учетом всего, что предшествовало этому умопомрачительному моменту, можно сказать, что мы оба поставили абсолютный рекорд. Хотя, конечно, что считать рекордом… К тому же я слишком плохо знаю Николь, чтобы утверждать нечто подобное на ее счет. Однако очень надеюсь узнать получше. Потому что ничего подобного со мной раньше не происходило. Это я про ощущения. Грубовато как-то выходит, да? Если не сказать – пошло. И тем не менее ощущения. О серьезных чувствах после полутора часов знакомства и пятнадцати минут, пусть даже фантастической, близости говорить рановато. Если это не пресловутая любовь с первого взгляда. Наверное. Не знаю, никогда не испытывал. В общем, сложно все. Или, наоборот, так просто, что и понимать не хочется. Чтобы не разочароваться.

А началось с отсутствия у меня прививки от того самого вируса, который погубил здесь человечество тридцать лет назад. Тот факт, что я не местный и, значит, прививки у меня нет, выяснился довольно быстро. Когда я признался, что голоден, наше знакомство с экипажем «Секрета» как-то само собой перешло в импровизированное застолье.

Идею поужинать на свежем воздухе утраченной было, но вновь обретенной Земли подал старпом Вячеслав Малина – коренастый русский марсианин с черными волосами, толстыми губами, серыми глазами навыкате, носом-картошкой и веселым нравом. Надоело человеку сидеть в корабле и следить за нашим контактом на экране. И не только ему. Так что стол и еду организовали мгновенно. Первый корабельный врач и психолог Стив Новиков сказал, что это даже может быть полезным в плане быстрейшей адаптации. Если, разумеется, строго себя ограничивать. Сто грамм вина и двести вкусного питательного бульона – это максимум. Причем для марсиан. Для лунян и того меньше.

– Земная гравитация, мальчики и девочки, – напомнил он. – Триста грамм еды и питья, принятые вне действия гравигенераторов, ваши желудки воспримут как килограмм. Это марсианские. А лунянские и вовсе почти как два. Я серьезно, следите за собой.

В общем, не успела погаснуть на западе полоска заката, а мы уже сидели за импровизированным столом. Марсианская и лунная еда выглядела весьма необычно (к примеру, синтетическое мясо, похожее на полупрозрачные квадратные пластинки желтоватого цвета, которые нужно только разогреть), но оказалась вкусной. Впрочем, я был готов сожрать и не такое – весь день голодный, не считая пирожков. А организм у меня молодой, жадный, энергии много тратит. И соответственно требует. Между глотками я, понимая, чего от меня ждут в первую очередь, вкратце поведал свою историю. Говорил по-русски. Переводчика, слава богу, не потребовалось, так как оказалось, что у всех русский или родной или второй язык. Что не удивляло. Если колонии на Луне и Марсе основали большей частью русские и американцы, то, спрашивается, на каком языке говорить колонистам? Вот они и говорили. В основном по-русски и на американском английском. Но, как быстро выяснилось, почти все владели и третьим, а некоторые и четвертым языком. Та же Николь, по ее утверждению, помимо