сразу подсечь без долгих разговоров…

– Да, – согласился он. – Очень. Когда-то и в моем кабинете был такой же. На пятом этаже.

– Так мы коллеги?

Шадрин покосился на Леню. Перепелица сидел с независимым и даже где-то довольным видом, словно разговор его совершенно не касается. Понятно. Увидел, что бывшее начальство перехватило инициативу, и рад – теперь думать не надо. Что ж, была не была.

– Майор Комитета государственной безопасности СССР Шадрин Иван Гордеевич, – представился Шадрин. – В отставке, понятно.

– Полковник Федеральной службы безопасности России Белов, – весело блеснул глазами молодой человек. – Егор Ильич.

– Максимчук, – сказал Перепелица. – Леонид Святостлавович. Капитан КГБ СССР в отставке, раз уж пошла такая пьянка. Это меня вы вызывали, товарищ полковник. А я настоял прийти с другом и свидетелем.

– Очень интересно! – воскликнул полковник Белов, откидываясь на спинку стула. – Думаю, вы догадались, что я проверил ваши досье перед встречей. Данных о службе в КГБ там нет. Когда это было?

– На последнее задание мы отправились в январе 1987 года, – сказал Шадрин. – Но не трудитесь. Ни наших имен, ни каких-либо сведений о нашей службе в архивах Конторы вы не найдете.

– Почему?

– Потому что их действительно не существует и никогда не существовало. В этом мире.

– Так-так-так. – Белов поднялся, со вкусом потянулся, упруго прошелся туда-сюда и снова уселся.

– Иван Гордеевич, – начал он с сочувствием в голосе. – Я знаю, что вы известный писатель-фантаст, хотя, признаюсь честно, ваших книг не читал. Но зачем же так-то? Мы все тут взрослые, серьезные люди, надеюсь. С удовольствием пошучу с вами и послушаю байки в неслужебное время. Можно даже за пивом или чем-нибудь покрепче. Уверен, вы прекрасный рассказчик. Но сейчас давайте о деле, хорошо? Настоятельно прошу. Бесследно исчезают люди, и мы не знаем, что происходит. Поэтому очень нужна помощь тех, кто обладает хоть какой-то информацией.

– Мы, конечно, можем повторить то, что уже рассказали полиции, – вступил в разговор Максимчук. – Особенно я, так как фактически именно при мне пропали двое рабочих вместе с техникой. Прямо из котлована. Ни их, ни экскаватора с самосвалом до сих пор не нашли. Но я уверен, что вам, товарищ полковник, эти обстоятельства хорошо известны из наших показаний. И ничего нового мы рассказать не можем. Именно по той причине, что выдумывать не приучены.

– Только если при разработке легенды, – вставил Шадрин. – Но сейчас мы хотим рассказать не легенду, а правду. Факты. Впервые за тридцать лет. Именно потому, что мы взрослые, серьезные и ответственные люди. Поймите, товарищ полковник, то, что по всему миру в невесть откуда берущемся тумане исчезают люди, не самое страшное. Они, скорее всего, вернутся. Но с собой они могут принести большую беду. Да что там беду – самую настоящую общемировую катастрофу, от которой нет спасения.

– Если уже не принесли, – пробормотал Максимчук. – Только мы об этом еще не знаем.

Шадрин посмотрел на Белова.

Молодой полковник молчал и явно решал про себя серьезную задачу. Что делать? Вежливо спровадить восвояси двух пожилых параноиков прямо сейчас или все-таки чуток подождать? Иван Гордеевич хорошо понимал Белова. Он и сам в бытность свою комитетчиком не раз и не два сталкивался с психически неадекватными людьми, которые во что бы то ни стало пытались донести известную только им правду до органов. Еще до редакций газет, журналов, радио и ТВ. Обычно о шпионах-инопланетянах, умело маскирующихся хомо сапиенс, и коварных забугорных диверсантах, травящих советских граждан при помощи таинственных икс-лучей и не менее таинственного газа без цвета и запаха.

– Мы не психи, – сказал Шадрин. – Где вы видели сумасшедших, руководящих стройконторами и пишущих книги, которые читают миллионы?

– Я много чего видел, – вздохнул полковник Белов. – Ну хорошо. Рискну. Сколько времени вам нужно, чтобы изложить факты?

– Минут пятнадцать, – сказал Шадрин. – Если без подробностей.

– Начинайте.

– Наш разговор пишется? – спросил Леня.

– Разумеется. Вы против?

– Наоборот.

– Пятое мая одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, – начал Шадрин. – День советской печати. На всю жизнь дату запомнил. В результате научного бурения из-под многокилометровой толщи льдов Антарктиды вырвался древний смертельный вирус. Признаем честно, добурились до беды наши, советские. Правда, потом выяснилось, что этот же вирус выпустили на волю и норвежцы, буквально через несколько часов. Норвежцы же, кстати, первыми заразились и привезли этот дьявольский микроорганизм в густонаселенные районы… Хотя это уже неважно. В течение нескольких месяцев этот вирус выкосил около миллиарда населения Земли. Люди вымирали целыми городами и областями. Не помогали никакие самые жесткие и жестокие карантины и прочие меры защиты. Микробиологи, вирусологи, врачи всего мира бились насмерть, но вакцину найти не могли. Это был самый настоящий апокалипсис, описывать который я сейчас даже не хочу. В конце концов стало понятно, что спасения от вируса нет. Человечество ждало полное уничтожение. Возможно, за исключением колоний на Луне и Марсе, куда вирус пока не добрался. Да и то лишь потому, что к этому времени колонисты смогли полностью перейти на самообеспечение и наглухо закрыли свои космопорты.

Шадрин встал, налил себе воды, выпил.

– И мне, – попросил Максимчук.

– Я родился в восемьдесят первом, – мягко заметил Белов, пока Шадрин наливал и передавал воду. – И не помню ни вируса, ни лунных и марсианских колоний. Что не так?

– Естественно, не помните, – сказал Иван Гордеевич. – Прошлое было изменено, и теперь мы с вами находимся в другой реальности, где ничего этого не было. Назовем ее просто Реальность-2, как предлагал Изя Френкель.

– Кто это?

– Еврей, – сказал Леня. – Но умный, зараза, не отнять.

– Перепелица, хватит уже, – сказал Шадрин.

– А что я такого сказал?

– Полное имя – Френкель Исаак Давидович, – пояснил Иван Гордеевич. – Молодой ученый. Квантовой физикой занимался. Собственно, именно он придумал единственный выход из положения.

– Изменить прошлое? – уточнил Белов.

– Да. Он рассчитал, что если отправиться в прошлое, а конкретно в тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год, и взорвать на старте ракету Второй советской лунной экспедиции и тем самым сорвать планы по колонизации Луны, то произойдет пространственно-континуумный Сдвиг, в результате которого наша реальность разделится на две. Первая – та, где мы основали колонии за пределами Земли,