Он глубоко вздохнул и пересел ко мне:

— Послушай, я виноват. Я действительно ошибся.

Я бросила на него быстрый взгляд: сидит рядом, смотрит умилительно, и только глаза сияют в темноте. Котище! Как есть котище! Наглый, довольный, уверенный в том, что сложит лапки посимпатичнее — и миска со сметаной ему все равно перепадет.

— Не подлизывайся.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла. В Вэлее, да и в Маэлонии нравы свободнее, там женщине не нужно изображать из себя непонятно что. Поразительно, как человек меняется под гнетом морали и какие причудливые маски она порой носит. Для всех чета Уитмор — счастливая семейная пара, и в общем-то всем совершенно по… я хотел сказать, безразлично, что вечера граф Уитмор коротает не только в мужском клубе, а графиня посещает сиротский дом раз в месяц, а не два-три раз в неделю.

— Вот и не уточняй. Мне наплевать на Уитморов, — огрызнулась я.

— Мне тоже, — он повысил голос и добавил почему-то хрипло, — но не на тебя. Неужели не видно, что я на тебе помешался? Откуда ты вообще такая взялась?

Я резко обернулась, чтобы высказать ему все, что думаю о бессовестных двуногих котах, которые ведут себя непристойно или недостойно, или и то и другое вместе, но осеклась. Наверное, он мог и не говорить всего, что только что наговорил — хватило бы одного взгляда. От которого мурашки по коже и дух захватывает, а сердце начинает дергаться, как угодивший в силки зверек. От которого становится горячо, невыносимо горячо. Кровь закипает, и кажется невозможным больше держаться — глаза в глаза. Молча. Ярче тысячи слов.

— Я еще не встречал таких, как ты. И только Всевидящий знает, что мне с этим делать.

Глухо. Но так отчаянно живо.

Я не успела спросить, зачем с этим что-то делать: он взял меня за подбородок и коснулся губами губ. Коротко. Рывком, на выдохе. А потом так же неожиданно отпустил, и пустоту, воцарившуюся между нами, заполнял лишь цокот копыт о мостовую. Я бросила взгляд за окно — до дома осталось всего-ничего, меньше квартала. Медленно проплывали дома, растворяясь в зыбком ночном мареве. Я же думала о его словах и о нас.

Я в самом деле собираюсь бросить вызов сильному магу. Ради того, чтобы защитить сидящего рядом мужчину. И что прикажете делать мне?

Экипаж остановился прямо напротив дома. Анри расплатился и подал мне руку.

— Хочешь пройтись?

В прошлый раз я сказала, что не стану его защищать. Это было правильно.

— Пожалуй.

А вот это неправильно.

Ладно, спишем на помешательство от жары. Пусть здесь дышится тяжело, в доме будет еще ужаснее. В Мортенхэйме никогда таких проблем не возникало: толстые каменные стены нагоняли холода даже в самый знойный день. Природа за окном могла изнывать от зноя, а я куталась в шаль.

— Помнишь, как мы шли здесь в прошлый раз?

— Мостовая блестела от дождя.

У нас уже общие воспоминания появились. Это серьезно.

— А воздух был свежий и прозрачный, как осенью над рекой.

— Не в пример настоящему.

— Сейчас он напоминает парное молоко.

— С ароматом коровника.

Анри рассмеялся:

— Ты во всем замечаешь обратную сторону?

— А ты проверь.

— Гм. — Он потер подбородок. — Звездное небо.

— В нежной дымке смога.

— Мы с тобой.

Я замешкалась лишь на мгновение, а потом из ближайшего переулка вынырнули двое. От них несло, как из сточной канавы — алкоголем, куревом и потом. Одежда не грязная, но поношенная, ботинки замусоленные, если и чищенные — то в позапрошлом веке. Тот, что повыше, надвинул шляпу на затылок, открывая свету фонарей исковерканное ямками оспин лицо, он жевал смердящую как помойная яма сигарету, погрузив руки в карманы. Второй расплылся в улыбке, обнажая гнилые зубы.

— Вот ведь как бывает, — низкий дребезжащий голос напоминал скрежет несмазанной двери, — господа решили прогуляться ночью? Может, найдете для нас монетку-другую? Как видите, нам они пригодятся.

Высокий сплюнул себе под ноги и медленно двинулся вправо. Низенький крепыш — влево. Анри отшвырнул меня за спину. Хищно блеснула сталь, мелькнувший перед глазами нож взлетел в воздух, а потом сверкнул уже в ладони мужа. Одно отточенное движение — и лезвие с хрустом вошло в плечо нападавшего. Искаженное болью лицо побелело, шляпа слетела с головы, обнажая немытые патлы цвета соломы. Второй быстрый сильный удар пришелся бандиту в колено, а в следующий миг он уже с воем летел в объятия напарника, выхватившего пистолет. Громыхнул выстрел, заметался рикошетом по улице, в подворотне истошно заверещал пес, ему вторил раскатистый лай чуть подальше и пронзительный свисток полицейского. Анри легко ушел в сторону от бросившегося на него коротышки, короткий замах. Выбитая с бульканьем челюсть и удар в живот положили конец ограблению.

— Пойдем.

Только этот голос и вернул меня в реальность. Я вдруг с ужасающей ясностью осознала, что все произошло в считаные секунды. Он двигался так быстро и слаженно, что у грабителей не было ни малейшего шанса. А я вместо того чтобы защищаться или сделать хотя бы что-то, просто застыла, как призрак оскорбленного достоинства.

Мы шли быстро — как если бы сами набросились на тех бродяг и избили их до полусмерти. До полусмерти или нет — не знаю, но муж только что переломал им кости и даже не изменился в лице. Я посмотрела на него, но Анри лишь убрал упавшую на лоб прядь и приподнял брови. У меня не получилось вытолкнуть из себя ни слова, поэтому я решила отложить объяснения до лучших времен. То есть до той самой минуты, когда шагнула в холл, в безопасность.

Вот тут меня затрясло. Так, что зубы застучали друг о дружку. Анри без слов подхватил меня на руки и отнес в ванную, я смутно помню, как он меня раздевал. Пришла в себя, только когда окунулась в еле теплую воду.

— Ч-что это? — сдавленно прошептала я. Лицо почему-то было мокрым, я даже провела пальцами по щекам, чтобы убедиться, что чувства меня не обманывают. А потом лизнула кончики, передернувшись от терпко-горчащей соли. Анри гладил меня по голове, но я все равно не понимала: я ведь некромаг, я могла не просто ударить этих мерзавцев тьмой, распылить их прах, развеять по ветру. Но ничего не сделала, совсем ничего. А сейчас вообще реву, как девчонка, которую оттягали за косу.

Я реву?

Я подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Тело сотрясала крупная дрожь.

Анри молчал. Он сидел на полу, прислонившись спиной к ванне. Молчала и я, пытаясь поймать разбегающиеся мысли. Но стоило вернуться к случившемуся, они бросались врассыпную, как тараканы от яркого света. Я собираюсь сражаться с Эриком? Смогу ли я вообще ударить или так же замру, как кукла? Эти люди набросились на нас, и если бы не Анри, все закончилось бы весьма плачевно. Но он бил на поражение. Точно знал, куда, как причинить боль, чтобы вывести из игры. А его скорость? Да я даже понять не успела, как все произошло. Как аристократ может так драться? Нет, Винсент тоже мог ударить магией армалов, и с холодным оружием брат умел обращаться, но это… это…

«Что ты знаешь о своем муже?»

— Как вы это сделали? Там, на улице.

— Я осваивал самые разные техники боя, — рука Анри легла на мое плечо, — в Маэлонии, когда рос. И когда путешествовал. Учился у одного из лучших иньфайских мастеров, который все же согласился мне помочь.

— Тебе отказывали? Почему?

— Говорили, слишком много злобы. У них своя философия.

Да, ему и без меня хватало забот.

— Злобы во мне и впрямь было предостаточно. Отец управлял стихиями, но убили его обычные люди, наемники. А перед этим — мою мать, у него на глазах. Хорошо обученные люди ничем не слабее самых сильных магов. Конечно, силы неравны, но только в честном бою. А когда речь заходит о политике, бой редко бывает честным.

Возразить нечего. Брат прочувствовал это на себе — отец расчертил ему спину узором армалов, защищающим от магической атаки, но это врагов не остановило. Первое покушение обошлось, потому что наемника толкнули, когда Винсент выходил из кареты: пуля угодила не в сердце, а в плечо. Удар стилетом перехватил лорд Фрай: лезвие распороло кожу и царапнуло мышцу, чуть сильнее — и пронзили бы сердце.