Только сейчас я поняла, что это значит.

Меня больше не было.

Была только она — прощающаяся с жизнью и с тем, кого любила больше жизни.

Слезы были не моими, но они были настоящими. И справиться с ними я не могла, да и не хотела. Позволяла течь по лицу, сквозь сердце, отпуская всю боль и весь страх.

Фейерверк. Огненный взрыв — внутри.

Я не сразу поняла, что закончила: в груди разливалось тепло, по венам струилось жидкое пламя, согревающее, дарящее небывалую свободу и легкость. Тишина в зале стояла такая, что можно было услышать дыхание. И я услышала не только дыхание, даже чей-то всхлип, который прозвучал как выстрел. Взгляды, взгляды, взгляды — со всех сторон, потрясенные, словно в неверии расширившиеся глаза. Поклонилась, и следом за мной поклонился Дрэйк. Огненная вспышка под сердцем дернула так, что я потеряла выдох, от взгляда Аррингсхана снова стало по-человечески больно. Точнее, нечеловечески, словно что-то плавилось в груди. А вот глаза Халлорана напоминали огненные провалы, да что там — погребальные костры. Он смотрел на меня, испепеляя до косточки: яростно, жестко, зло. И тут я вспомнила, что мне пора бежать.

ГЛАВА 12

В ушах гремели овации иртханов. Их сила взлетала под своды ресторанного зала, набирая мощь, и что-то во мне стремилось ей навстречу. Солнце в груди разгоралось, словно я сама им стала. А перед глазами стояло лицо Халлорана, который медленно поднимался из-за столика. Правда, к нему тут же подплыла Ирргалия — своей безупречно царственной походкой. Положила руку на плечо и с милым видом что-то проворковала, это меня и спасло.

Мы с Дрэйком действовали по намеченному заранее плану: мне нужно в дамскую комнату после выступления, пианист вызывается меня проводить. Поскольку гардеробная находилась в другой стороне, идти за пальто было бы слишком рискованно. Тем более что я до сих пор слышала, как внутри тикают часики приближения Халлорана: сейчас он разберется с драгоценной матушкиной гостьей и займется мной. А я пока к этому не готова. Не готова сейчас смотреть ему в глаза и молчать, потому что сказать хочется ой как много!

— Ты как? — спросил пианист, когда мы спешили по знакомому уже коридору в сторону дальних уборных. Расстегнул и набросил на мои плечи фрак. — Держи вот.

Стянула полы фрака, как если бы он собирался с меня сползти. Голова стала тяжелой и кружилась, словно я отмечала вместе с гостями, перед глазами мелькали разноцветные мошки, а в груди по-прежнему пекло. Бессознательно потерла ее горячей ладонью.

— Не передумаешь?

Покачала головой.

— Меня чуть ровным слоем не раскатало, когда ты пела, — признался Дрэйк.

Меня раскатало. Ничего, сейчас домой приеду, свернусь обратно.

— Пальто заберешь?

— Угу.

Он стиснул мои ладони, а потом неожиданно поднес к губам и поцеловал. Сразу обе. Подрагивающие полыхающие пальцы еле-еле ощутили тепло дружеского рукопожатия.

— Это было… ух.

«Ух» будет, если меня Халлоран перехватит.

А мне домой надо, Марра кормить.

Мы без приключений проскочили те самые дамские комнаты, свернули к холлу с лифтами, когда за спиной раздался голос молодого сотрудника службы безопасности:

— Эсса Ладэ! Местр Халлоран…

— Удачи, Бри. — Дрэйк перекрыл дорогу направляющемуся в нашу сторону охраннику и загородил меня своей широкой спиной. — Приятель…

Я припустила к лифтам, чувствуя себя свободной и немного пьяной. Сердце от бега колотилось как сумасшедшее. Дурацкие туфли! На ходу подтянула подол, чтобы случаем не наступить. Все дальше от ресторана и льющейся из-за стен негромкой музыки. Ткнула пальцем в панель вызова. Быстрее, быстрее, быстрее же! Ну? Легкий щелчок и окрик за спиной слились воедино:

— Эсса Ладэ! Стойте!

Ай! Я влетела как мячик в лунку, нажала кнопку центрального уровня, и лифт устремился вниз. Первые несколько этажей за стеклом была глухая стена, а потом неожиданно преграда исчезла. Я смотрела в ночную темень, не веря глазам: они включили «дракона»! На смотровой площадке застыли крохотные фигурки, огненный водопад срывался с раскрытой пасти в смоляные воды Гельеры, пена и брызги поднимались ввысь, окутанные клубящимся паром. Неожиданно дракон поплыл смазанным и нечетким кадром, как если бы кто-то провел карандашом-растушевкой по планшету, а затем, наоборот, обрел потрясающую четкость. Я видела каждую капельку воды, восхищенные лица гостей, могла даже различить, кто и во что одет.

Легкий щелчок — и двери лифта разошлись, выпуская меня в холл.

Указатели привели к парковке, на которой уже дожидался флайс: водитель, вскинув голову, смотрел на ожившую в ночи яростную красоту. В лицо ударил холодный ветер, перехватил дыхание. Шум от водопада стоял такой, что на миг заложило уши. Глубоко вдохнула и побежала по дорожке, стараясь не смотреть наверх. Слишком велико было искушение замереть под горящими драконьими глазами, словно через них на меня смотрел Халлоран. Поэтому в приоткрытую дверь флайса запрыгнула быстро. Водитель, заметив такой маневр, лихо завернул кепку назад, последовал моему примеру и запустил двигатель.

— С ума сойти, да? — кивнул в сторону водопада.

— Сойти, — подтвердила я. — Только, пожалуйста, быстрее.

— Пожалуйста! — Дверь мягко поехала вниз. — Возвращаться будем?

— Нет.

Мы тронулись очень вовремя: по дорожке бежал охранник и что-то кричал. Разумеется, ничего не было слышно, а водитель ничего не заметил. Парковочный талон, турникет — и вот мы уже влились в неплотный транспортный поток, все дальше от иртханов, все дальше от Халлорана. Чем меньше становился Драконий шип в зеркале заднего вида, тем быстрее меня отпускало. В сумочке надрывался телефон: даже не глядя, могла сказать, кто звонит.

Но сумочку зачем-то открыла.

Мой несчастный годовалый мобильник трясся так, словно упал на провода. На дисплее светилось имя «местр Халлоран Драконище-не-драное». Осторожно, чтобы случайно не нажать чего ненужного — как это со мной уже случалось, — забралась в контакты и добавила телефон в черный список. Мелодия тут же оборвалась.

Вот тебе, вот тебе, вот тебе!

С трудом удержалась, чтобы не показать язык дисплею: водитель и так уже смотрел на меня как-то странно. Только сейчас поняла, что даже не умылась, и в мягком освещении салона выглядела… ну, по меньшей мере, обиженной женщиной. Очень сильно обиженной женщиной — косметика не потекла благодаря качеству, а вот глаза были красные. И еще самую капельку пьяные, потому что сфокусировать взгляд ну никак не получалось. А главное, не объяснишь ведь, что просто арию пела. Поэтому с независимым видом уставилась в окно.

— С другом поругались? — участливо спросил водитель.

— Что? — вскинула брови. — Нет!

Халлоран мне не друг. Он мне никто.

Никто! Так, драконище драное, про которое я завтра утром даже не вспомню.

Да и не ругалась я с ним.

Телефон вновь разразился симфонией ярости, глянула на незнакомый номер, в сердцах выключила и швырнула обратно в сумку. Так я тебе и ответила, вот прям щас! А то я не знаю, что у вас, ваше иртхамство, сто десять номеров на все случаи жизни.