köpeğim.
Виктория подняла на него мокрые от слёз глаза. Прошла минута, может быть, две, прежде чем Каверин снова заговорил, переводя свои слова.
-Мой… Мой собственный дикий щенок.
-Макс…
-Так для чего я выжил, Виктория? – спросил шёпотом он, глядя ей в глаза.
Недолго думая, она уверенно ответила, вытерев мокрую щёку:
-Для того, чтобы спасти дерзкую капризную девчонку, не умеющую вовремя замолчать… Спасти от смерти.
Вика сделала паузу, а потом добавила:
-И от самой себя.
Максим знал, что она его поймёт. Они во многом были похожи. Именно поэтому, несмотря на все их ссоры, колкости и обидные до боли слова, произнесенные в адрес друг друга, они снова искали повода помириться. Она, как и он, была вынуждена жить двойной жизнью, пряча себя-настоящую где-то глубоко внутри, чтобы не показывать своих слабостей. И только с ним она могла быть самой собой; она могла чувствовать, что её уважают не за отцовские деньги и не за положение в обществе; она могла знать, что её любят такой, какая она есть, без лишних прекрас и позёрства. Любят…
Недолго думая, Макс подался к ней и, прижав к себе, впился своими губами в её губы. Как же долго он хотел это сделать! Хотел почувствовать её в своих объятиях; хотел ощутить прикосновение к её нежной коже; хотел вдыхать приятный аромат, исходивший от её тела… Не сдерживая себя ни секунды, зная, что она тоже этого хочет, Максим запустил руки под тонкую ткань её футболки и одним ловким движением освободил Вику от преграды, отделявшей их тела друг от друга. Как же она была красива! Настолько красива, насколько он ужасен…
Виктория почувствовала, что он напрягся и догадалась, с чем это было связано. Она тут же обхватила его лицо своими ладонями и прошептала:
-Для меня не имеет значения, какой ты снаружи, Макс! Мне важно то, какой ты внутри!
Максим замер, глядя своими глазами, полными любви и желания, в её влюблённые глаза. После этих слов он понял, что она испытывает к нему те же самые чувства, что и он к ней. И что бы они больше ни говорили друг другу, как бы ни старались показать своё безразличие или обиду в очередной ссоре или перебранке - всё это не имело абсолютно никакого значения, потому что то, что они так и не решились сказать друг другу в этот момент, уже глубоко отпечаталось в их сердцах, ожидая более подходящего случая, чтобы быть облачённым в слова.
Он снова притянул её к себе, вкладывая в свои ласки всё то, что он хотел бы сказать ей в это мгновение.
Глава 2
Сквозь сон Каверин услышал, как запищал его телефон, возвещавший о том, что пора вставать и снова двигаться в путь. Он открыл глаза и отключил будильник. За окном уже начало рассветать. Виктория сладко спала, свернувшись калачиком, и ему показалось, что во сне она улыбалась. Он бы многое отдал, чтобы хотя бы одну ночь ему удалось также безмятежно погрузиться в сон и не видеть ничего, кроме тёмной пустоты, говорящей о том, что кошмары ушли, уступив место покою.
Макс нежно коснулся её лица и улыбнулся. Может быть, ей удастся вернуть ему спокойный сон? Он безумно хотел в это верить, но пока суровая реальность диктовала свои правила и заставляла их быть беглецами, забывшими о своих желаниях и потребностях. Виктория почувствовала тёплое прикосновение его пальцев к своей руке. Они медленно скользили по гладкой коже вверх и вниз.
-Макс? – сонно позвала его она.
Ничего не отвечая, он продолжал гладить её, думая о чём-то своём.
-Макс…
Каверин, наконец-то, отвлёкся от своих мыслей и, наклонившись к ней, нежно поцеловал, вдыхая её аромат. Её тело тут же отреагировало, и, запустив свою руку ему в волосы, она притянула его к себе.
-Нам пора вставать, Виктория, - сказал тихо Максим и подарил ей ещё один короткий поцелуй, погладив её пальцем по щеке.
Она накрыла его руку своей ладонью и, улыбнувшись, сонно спросила:
-Обязательно так рано?
На губах Максима тоже заиграла улыбка.
-Да, наш рейс в семь. Знаешь, как говорят? El movimiento es la vidа.
Демидова нахмурилась, но глаз не открыла.
-Что это?
-Движение – жизнь! - ответил Максим, улыбаясь и не сводя с неё глаз.
-Да? И кто так говорит?
-Испанцы.
-Я не испанка, - пробурчала она, - у меня даже родственников с испанскими корнями нет, поэтому можно я ещё немного полежу?
Макс освободил свою руку из её пальцев и встал с кровати. Виктория открыла глаза и посмотрела на него. В комнате было ещё темно, несмотря на то, что за окном уже начинало подниматься солнце. Она смогла разглядеть только его силуэт, но даже этого ей оказалось достаточно, чтобы тело потребовало продолжения его вчерашних ласк.
Вика поймала себя на мысли, что этот парень, столько повидавший и прошедший через такие муки, о которых она даже подумать не могла, медленно, но верно, прокладывал себе дорогу к её сердцу, не оставляя конкурентам ни одного шанса на соседство. Подобно урагану, смерчу, дикому торнадо он ворвался в её жизнь и заставлял менять свои недавно приобретённые ценности на те, которые выкладывала в неё мама.
И новая-она Виктории нравилась больше той, которая по поводу и без него показывала свой характер и хотела быть у всех на виду, наслаждаясь восхвалениями своих поклонников. Теперь для неё было важно мнение лишь одного человека… Того, кто сейчас копался в своей дорожной сумке в поисках зубной щётки и невольно заставлял её улыбаться.
Демидова заметила, что Максим не одел футболку, пытаясь спрятать свои страшные увечья, и это показалось ей хорошим знаком. Значит, хоть не намного, но он отпустил страхи и позволил себе при ней не бояться своих шрамов. Он ей поверил… И она сделает всё, чтобы его не подвести!
-Мне вот интересно… - сказала Виктория, произнеся эту фразу интонацией любопытного ребёнка, которая так нравилось Каверину.
Он посмотрел на неё.
-На скольких языках ты разговариваешь? Английский, немецкий, испанский, турецкий…
Макс покачал головой.
-Я говорю только на двух, английский и немецкий. Из остальных я помню только некоторые выражения, которые могут быть мне полезны!
-И как же может быть полезно твоё это «мувимьенте» или как ты там сказал?
- El movimiento es la vidа, - повторил Максим, негромко засмеявшись.
Виктория не сводила с него глаз. В первый раз за всё то время, сколько они были знакомы, она слышала его смех, такой мелодичный и бархатистый, но заострять внимание на этом Демидова не стала, испугавшись, что своими комментариями снова заставит его закрыться. Она только-только начала по-настоящему узнавать его и привыкать к тому, как с ним нужно общаться.
Найдя наконец-то зубную щётку, Макс повернулся к