— Хотя, судя по тому, в какой позе я вас застала, то мисс Доусон включает недотрогу только на публике, — вырывая меня из плена жарких воспоминаний, продолжает воркующим голоском Сальма, потираясь твердыми сосками о мои грудные мышцы. Сердце все еще колотится в быстром ритме, дыхание затруднено, в голове дурман возбуждения. Мисс Рами жмется животом к моей не застёгнутой ширинке, явно собираясь закончить то, на чем мы с Эрикой остановились. В другой ситуации я бы воспользовался возможностью избавиться от напряжения, но я изначально не собирался трахать Сальму, а я редко меня свои решения.

— Вы действительно делили мужчин? — хрипло спрашиваю я, поддевая подбородок мисс Рами теми самыми пальцами, которыми пару минут назад заставил бурно кончить Эрику Доусон. И ей это чертовски понравилось, как и мне. Сложно отрицать очевидное. Руки Эрики творят чудеса, и я не хочу думать, скольких она доводила до состояния безумия смелыми горячими ласками. Мне плевать. Мне больше не нужен ее чертов портрет, хочу трахнуть ее и вышвырнуть из своей головы вместе с зудящей болью в паху. Так бы и случилось, не появись на пороге настырная Сальма.

— Не одновременно, конечно, — пожимает плечами мисс Рами, запуская руку в мои брюки. Стиснув челюсть, я успеваю поймать ловкую кисть как раз в тот момент, когда пальцы девушки сжимаются вокруг моей плоти. Поморщившись, я с некоторым сожалением вытаскиваю ладони Сальмы из своих штанов.

— Нет, Сальма. Мы закончили, — твердо произношу я, решительно отстраняя девушку, и подрагивающими руками застегиваю ширинку и ремень.

— Я могу помочь тебе расслабиться, Джейдан. Тебе не обязательно бежать за Эрикой. Она наверняка уже подцепила себе кого-то еще, — делает абсурдное заявление Сальма. Мой отказ на этот раз ее ничуть не задел. С чего она взяла, что я собираюсь за кем-то бежать? Эрика Доусон найдет меня сама.

— Кого вы делили, Сальма? — сухо спрашиваю я, поднимая рубашку и быстро надевая. Рами напротив, не спешит прикрывать свои роскошные формы той тряпкой, что она скинула, как только вошла в спальню. И словно специально дразня меня, призывно изгибается, улыбаясь сексуальной улыбкой, прекрасно осознавая какой эффект ее действия производят на неудовлетворенного разгорячённого парня. И ее, похоже, не смущает факт, что причиной и объектом возбуждения является другая девушка.

— Это женские секреты, — Сальма сводит локти под грудью, приподнимая свои упругие груди. — Чего ты зациклился на ней? Она просто еще одна светская шлюха, раздвигающая ноги для богатых парней. Ты явно не в ее категории приоритетов.

— Это означает только то, что она не дешёвка, — игнорируя попытку уязвить меня, бесстрастно произношу я.

— Любишь дорогих шлюх? — Сальма снова сокращает расстояние, проводит ладонью по бицепсу, слегка задевая ноготками ткань рубашки, — карамельные глаза оказываются совсем близко, горячее дыхание девушки касается моих губ.

— Они обладают большим спектром навыков, чем дешевые, — резко отступив в сторону, невозмутимо бросаю я, застегивая последнюю пуговицу.

— Чем тебя не устроили мои? — в горящем вожделением взгляде вспыхивают обиженные искры.

— Ты была великолепна, Сальма, — мягко произношу я, взяв лицо девушки в ладони. И она трется о мои пальцы, как ласковая кошечка, нуждающаяся в хорошем трахе. — Даже не сомневайся, но я уже сказал, что мы закончили.

— А с ней, выходит, нет? — капризно надувая губы, мисс Рами несколько раз хлопает ресницами.

— С Эрикой мы только начали. И если бы ты не явилась, то могла бы уже не беспокоиться на ее счет, — убирая руки от лица девушки, я обхожу ее, собираясь покинуть спальню хозяина дома.

— Ты мерзавец, Престон, — раздраженно бросает трижды отвергнутая девушка. — Но я все равно хочу повторить. Я не могу выкинуть из головы тот вечер после выставки.

— Твой портрет украсит галерею на следующей, — сухо напоминаю я, поднимая платье Сальмы и подавая ей.

— Я говорю не о позировании. Ты же знаешь. Все твои правила —полная туфта, — резко хватая кружевную тряпку, злится мисс Рами.

— Даже если это так, то я сам буду решать, когда их нарушать, — невозмутимо улыбаюсь и снова задаю интересующий меня вопрос. — Так что за парень? Кого вы делили с Эрикой Доусон?

— Это так важно?

— Просто ответь, — небрежно передёрнув плечами, приказным тоном прошу я. Не выдержав натиска моего прямого настойчивого взгляда, Сальма отводит глаза и начинает нервно одеваться.

— Ильдар Видад, — негромко отвечает она. — Не совсем парень, правда? Он перетрахал всех своих моделей, так что его делили между собой многие девушки. Может быть, даже одновременно, но, когда мне поступило подобное предложение, я ушла.

Не скажу, что удивлен. Представители богемы и шоу-бизнеса редко отличаются высокой нравственностью, и их стремление постичь неизведанные грани удовольствий мне знакомо и понятно. Я люблю разнообразный секс. Нет ничего скучнее обыденности и однообразия. Хорошая фантазия еще никому не помешала в поисках новых ощущений, и нет… у меня нет границ, через которые я не способен переступить. Но их определяю я, всегда я и только я.

— Ты только что нечто подобное предложила мне и Эрике, — напоминаю я, скользнув взглядом по обтянутому прозрачным платьем телу Сальмы Рами. Возбуждение потихоньку угасает, и причина не в том, что девушка оделась, а в том, что конкретно эта девушка меня не заводит.

— Ильдар предложил мне заняться сексом не только с другой моделью. Там было много людей разного пола и ориентации, много дури и алкоголя. Его развлечения мало отличаются от тех, что устраивает Маркус, но он старается сохранять свои пристрастия к развратным групповушкам в секрете. Кстати, Ильдар частый гость Маркуса. Я видела его внизу, перед тем, как подняться. Не удивлюсь, если Видад прямо сейчас везет Эрику в свое логово.

— Ты говорила, что он очень помог тебе в сложной ситуации, — прищурившись, произношу я, игнорируя резанувший по нервам гнев.

— Так и было, — поспешно кивает Сальма. — Но трахаться из благодарности с любым, на кого он покажет, я не подписывалась.

— И Видад спокойно позволил тебе уйти? — холодно спрашиваю я.

— У него достаточно послушных идиоток. И раз Эрика Доусон до сих пор сотрудничает с ним, то его увлечения не кажутся ей аморальными. Ты же сам понимаешь, что любое модельное агентство не более чем легальный бордель, — каждое слово Сальмы по не понятной причине усиливает вспыхнувшую внутри ярость, и только железная выдержка не позволяет прорваться ей наружу.

— Многие поспорили бы с твоим заявлением.

— Но не ты. Сколько портретов в твоей коллекции?

— Я не спал с каждой, Сальма. Ты преувеличиваешь мои заслуги. Я художник, а не Казанова, — скептическим тоном сообщаю я.

— Ты хуже, — уверенно заявляет Сальма. — Глядя на тебя, я бы быстрее представила Калигулу, а не Казанову. В тебе есть что-то звериное, Престон.

— Калигула был психически больным садистом и тираном, убивающим ради развлечения и прихоти.

— Откуда мне знать, чем ты занимаешься по ночам, когда не пишешь картины и не трахаешься? — провокационно спрашивает Сальма. Шагнув к ней, я смотрю в расширенные зрачки. Журналистка явно под кайфом. Отсюда ее смелость, распущенность и откровенность. Кажется, во время интервью она выразила негативное отношение к запрещенным препаратам. Лицемерие — еще одно качество, которое я ненавижу в людях.

— А ты хочешь узнать? — низким голосом уточняю я.

— Безумно, — заверяет отважная мисс Рами, уверенная в том, что снова смогла зацепить меня.

— Не боишься? — ее зрачки становятся шире, впуская меня.

— Страх заводит, Престон, — она говорит абсолютную правду, которая однажды может сыграть с ней злую шутку. — Нет сильнее афродизиака, чем опасный красивый парень с темными желаниями.

— Насколько темными, Сальма? Есть какие-то границы для тебя?

— Нет.

— Я подумаю над твоим предложением… однажды, — хрипловатым полушепотом обещаю я, прежде чем покинуть спальню Маркуса Флеминга.