— Что? Он знает, а я нет? — с новой силой закипает Саадат. — Как это блядь понимать?

— Джейдан догадался. Но вот ты откуда узнал?

— В твоем этюднике за два месяца накопилась целая кипа изображений маленьких детей. Я не идиот, Мэл.

— Ты смотрел мои рисунки? — дрогнувшим голосом спрашивает девушка. — Я думала, что тебе наплевать на мои хобби и увлечения. Подожди… Так это ты опять скупил все картины с выставки? И тот мой портрет тоже?

— И этот! — рявкает Джаред. Решительно обходит мольберт и целую вечность смотрит на законченную работу, потом шумно втягивает носом воздух, переводит ледяной взгляд на меня, стиснув челюсть.

— Не стоит благодарности. Забирай свое совершенство, — нарочито небрежным тоном произношу я.

— Сколько я тебе должен? — питаясь уязвить меня и поставить на место, грубо спрашивает он.

— Это подарок, Саадат. На свадьбу.

— Даже не рассчитывай на приглашение.

— Прости, приятель. У меня другие планы.

— Клоун, — ухмыльнувшись, Джаред берет еще не просохший портрет и направляется к Мэл.

— Осторожнее, смажешь цвета, — бросаю я в спину удаляющейся к выходу парочке.

— Я знаю, как обращаться с картиной. Спасибо, Джейдан, — оборачиваясь, кричит Мэлл, подняв руку в прощальном жесте.

— Признай, что портрет просто изумительный, как и мастер, — шепотом спрашивает Мэл у своего грозного ревнивца.

— Нет, это ты у меня Богиня, melegim. Тебя даже ребенок нарисует красавицей, — сняв с вешалки у двери женскую сумочку, он галантно подает ее Мелании. Чудеса какие творятся. А Саадат оказывается джентльмен.

— Джейдан предложил мне написать портрет с младенцем, когда она родится. В образе Мадонны, — вот это Мэл зря его снова дразнит.

— Никогда, — категорично отрезает Саадат. Рядом с Меланией, миниатюрной и хрупкой, он кажется огромной несокрушимой скалой из стальных мышц.

— Джаред!

— Почему она? У меня будет сын, — доносится до меня еще одно самоуверенное заявление, прежде чем хлопает входная дверь. Не все в мире подвластно твоему желанию, Саадат. Есть события, на которые мы повлиять не способны, какой бы властью и материальным влиянием не обладали.

Выбросив окурок, я закрываю окно и, стаскивая с себя одежду, направляюсь в душ. Не люблю я семейные сцены и разборки, но Мэл и Джаред вызвали отнюдь не раздражение. Скорее, любопытство, интерес, удивление. Я нечасто вижу по-настоящему влюбленные пары. Даже среди новобрачных, в разных странах и разные годы позирующих для меня, я редко замечал выражение слепой одержимости, первобытной, отчаянной страсти на их лицах. Если бы я взялся за совместный портрет супругов Саадатов, то не уверен, смог бы отразить все их яркие эмоции и чувства по отношению друг к другу достоверно. Мне не знакома всепоглощающая одержимость другим человеком. Я никогда не любил. И никогда не хотел любить. В моей жизни основное место занимает работа. А женщины… Их очень и очень много. И каждая по-своему индивидуальна и неповторима. Зачем выбирать одну, если можно попробовать каждую?

Чем я, кстати, и собираюсь занять себя сегодня вечером на закрытой тусовке у Маркуса, устроенной в честь успешного открытия выставки. Разумеется, я получил приглашение в числе первых. Но, честно говоря, подобные мероприятия не способствуют вдохновению, а скорее, выматывают. Многих женщин, что будут на вечеринке, я уже успел изучить и «попробовать». Надежда на приятную неожиданность, как говорится, умирает последней, а легкое ощущение предвкушения, зародившееся внутри после прохладного освежающего душа, наводит на мысль, что с большой долей вероятности я сегодня удачно и с удовольствием потрачу время.

***

Мне приходится нарезать пару кругов по парковке на своем скромном черном Порше, прежде чем я умудряюсь втиснуть его между блестящим нефритовым кадиллаком и серебристым Бентли. Опаздывать на прием к Флемингу чревато тем, что автомобиль придется оставить за воротами огромной резиденции, а потом не найти даже при помощи полиции.

Маркус Флеминг эпатажная эксцентричная личность, не только внешне, но и внутренне, и в свой особняк, больше похожий на дворец падишаха, он приглашает самую разношёрстную публику, начиная с богемы и акул бизнеса и заканчивая отморозками и низкопробными шлюхами, и при всем этом его вечеринки считаются одними из самых закрытых и желанных в городе. Но попасть сюда можно только по личному приглашению хозяина. Поэтому оставлять автомобиль за пределами охраняемой территории, может позволить себе только самый рискованный или богатый гость. Я себя не отношу ни к той, ни к другой категории. Порше хоть и старой модели, но дорог мне.

Мне уже доводилось становиться счастливчиком, получившим приглашение от директора «Вдохновения», но каждый раз, оказавшись в просторном зале особняка Флеминга, я, как человек, обладающий особым видением и специфическим художественным вкусом, несколько минут уделяю пристальному изучению дизайна, удивительно точно отражающему восточную культуру. Напыщенная, почти варварская роскошь: плавные линии, только натуральные и дорогие породы дерева, богатые ткани, яркие насыщенные цвета, включающие в себя все оттенки красного и золотого. С некоторым сожалением ступаю кожаными ботинками на знаменитые персидские ковры, которые после вечеринки, залитые вином и испорченные острыми каблучками, Флеминг с лёгкостью заменит на новые. Несмотря на количество автомобилей на стоянке, внутри нет ощущения столпотворения. Интерьер отлично продуман на случай массовых мероприятий. Огромное пространство гостиной зонировано декоративными портьерами, и каждый может расположиться на свободном низком бардовом диване или кушетке на резных ножках, заваленной пестрыми подушками. В импровизированных нишах за раздвижными ширмами скрыты небольшие уединенные комнаты, где уставшие или же разгорячённые гости могут вздремнуть, предаться разврату или остаться на ночь.

Бегло оглядевшись и сдержанно кивнув парочке знакомых лиц, подхватив бокал с шампанским, неспешно направляюсь к центру зала, где, звеня монетками на поясе, извиваются танцовщицы беледанса. Сейчас несмотря на откровенные одеяния, они еще вполне целомудренны, как в движениях, так и в раздаваемых зрителям улыбках. Это часть шоу. Игра. Под утро не останется ни лоскутка ткани ни на одной из них, а наигранная скромность будет слизана вместе с блестками со стройных тел языками разгоряченных мужчин. И, возможно, даже женщин. Вечеринки Маркуса тем и знамениты, что, начинаясь, как светский раут, после полуночи действо начинает принимать разнузданный характер, под действием алкоголя и подаваемых без ограничений возбуждающих наркотиков постепенно превращаясь в грязную оргию. Я обычно ухожу раньше, не дожидаясь начала «настоящего веселья», прихватив одну или двух участниц танцевального шоу. Мне нравится, когда девушка умеет двигаться, как на сцене, так и в постели. А все красотки Маркуса настоящие профессионалки своего дела. Если отбросить брезгливость и позаботиться о контрацепции, то максимум удовольствия обеспечено.

Пробежавшись взглядом по гостям, не замечаю ни одного, с кем бы мне хотелось пообщаться. Понятия дресс-код на вечеринках Флеминга не существует. Смокинги, джинсы, котельные платья, кожаные шорты, кроссовки, дизайнерская обувь, мокасины, бриллианты, стразы и дешёвая бижутерия — полный калейдоскоп стилей и отсутствие различий между социальными классами приглашенных. На некоторых надеты маски. В основном на женщинах. Как правило, к утру — это будет единственный аксессуар, выживший после бездумного, пьяного, наркотического секса с любым, кто пожелает. Игнорирую призывные взгляды одной из искусительниц в бархатной, прикрывающей верхнюю часть лица маске. Переключаю свое внимание на танцовщиц, всматриваюсь в скрытые вуалями лица и изгибы чувственно двигающихся бедер, тонких рук, с перекатывающимися по ним сверкающими браслетами. Я собираюсь побыстрее определиться с выбором, еще немного выпить и благополучно покинуть это гостеприимное место. Учитывая, что я опоздал, времени до начала «беспредела» не так много. Многие гости уже успели изрядно приложиться к элитному алкоголю, щедро подаваемому на золотых подносах стройными полуголыми официантками в прозрачных шелковых шароварах и едва прикрытой бюсте грудью.