Врачи никак не могли определить, какая болезнь поразила Маркова. Сам больной высказал предположение, что причиной его недомогания являются происки болгарских спецслужб и что зонтик стал орудием расправы. Хотя это казалось невероятным, врачи вызвали полицию. Но задать хоть какой-нибудь вопрос полицейские не смогли, потому что Марков уже был без сознания. Еще через несколько часов он, не приходя в сознание, умер.

Тотчас же было произведено вскрытие, но патологоанатом не смог сказать ничего вразумительного о причинах смерти. Были взяты образцы пораженной ткани, которые направили на экспертизу в специальную лабораторию Скотланд-Ярда, а также министерства обороны. Но никакого ответа из лаборатории получено не было: результаты исследований оказались засекреченными.

Спецагенты Скотланд-Ярда провели тщательное расследование, изучили все обстоятельства смерти, опросили друзей и коллег Маркова. Полицейские пришли к выводу, что диссидент мог лишиться жизни еще полгода назад. Что же этому помешало? Издатель покойного радиожурналиста Дэвид Фаррер рассказал в полиции, что Георгий как-то поделился с ним тайной. Марков рассказал Фарреру о том, что он встретился неожиданно со своим соотечественником, у которого было рекомендательное письмо от одного из немецких друзей Георгия. После того как мужчины немного выпили, гость признался Маркову: «Я приехал в Лондон, чтобы убить вас. Но этого делать я не буду. Я только получу деньги и тут же скроюсь». При этом Фаррер сказал, что Марков всегда очень серьезно относился к таким угрозам, но не очень верил, что его решатся убить в Лондоне.

Глава восточноевропейской службы «Би-би-си» Питер Френкель подтвердил рассказ Фаррера и сказал, что Марков постоянно опасался за свою жизнь: «Георгий был тем человеком, который определенно боялся, что однажды его могут похитить. Упоминал он и о том, что ему не один раз угрожали».

Видимо, результаты лабораторных исследований оказались такими серьезными, что правительство Великобритании обратилось в болгарское посольство за разъяснениями. Конечно же, болгарские дипломаты назвали такие обвинения в адрес страны абсурдными и отрицали всякую причастность к этому факту их спецслужб. Несмотря на проведенные розыскные мероприятия, полиция так и не смогла найти «человека с зонтиком», поэтому дело о гибели Маркова было закрыто.

По прошествии нескольких лет стало ясно, что смерть болгарского диссидента наступила в результате отравления рицином – высокотоксичным ядом, который вырабатывался из семян клещевины.

Имелся только один человек, который не смирился с тем, что смерть Маркова никто не расследовал. Это была вдова радиожурналиста – Аннабел Маркова. В течение 14 лет она добивалась общественного, гласного расследования причин смерти ее мужа. Но только в 1991 году, уже после падения коммунистического режима в Болгарии, ее усилия увенчались успехом. С большой неохотой и крайней осторожностью новые власти Болгарии признали, что спецслужбы прежнего режима правления причастны к устранению Маркова. Но все попытки привлечь к ответственности непосредственного убийцу так ни к чему и не привели: он бесследно исчез. Скорее всего, его самого уже давно нет в живых.

Земля, политая кровью, не приносит плодов…

В течение 1980 года в Сальвадоре в результате разгула как правого, так и левого террора было убито примерно 13—15 тыс. человек. Для сравнения можно сказать, что такое же количество людей погибло в США, но численность населения Сальвадора в десятки раз меньше. Одной из таких жертв стал архиепископ, глава католической церкви Сальвадора Ромеро-и-Гальдамес Оскар Арнульфо.

В стране его называли «глава мятежной церкви», «больная совесть Сальвадора», потому что многие стороны его профессиональной и общественной деятельности были связаны с борьбой против порядков, которые установила в стра– не военно-гражданская хунта, находившаяся у власти.

Прелат говорил власть имущим: «Земля, политая кровью, не приносит плодов». Он прекрасно понимал, что власти не станут долго терпеть его деятельность. В интервью колумбийской радиостанции «Радио кадена насьональ» за несколько дней до гибели он сказал: «Мне сообщили, что я значусь в списке подлежащих физическому уничтожению… Меня можно убить, но пусть знают, что голос справедливости уже никто не в силах заставить умолкнуть».

В целях безопасности архиепископ временно переселился из своих огромных, но безлюдных покоев в небольшую квартиру при онкологическом госпитале. Люди, близкие к прелату, посчитали, что госпиталь – это место людное, и покушение совершить будет довольно сложно. Но профессиональному киллеру никакая обстановка не помешает работать.

24 марта 1980 года священнослужитель проводил мессу в часовне больницы Святого Провидения. Интерьер часовни был вполне современным: под самым потолком висела простая люстра, стояли в несколько рядов деревянные скамьи для прихожан, вдоль стен были расположены вазы с цветами. В помещении не было никаких статуй святых, только перед алтарем имелось распятие.

Архиепископ был в простой белой сутане, за стеклами очков добрые глаза, лицо выразительное, с чуть выдающимся энергичным подбородком.

Месса проводилась в память одной общественной деятельницы, поэтому прелат смог в своей проповеди коснуться вопроса борьбы за лучшее, более справедливое общество. Прелат поднял вверх дароносицу, а прихожане по традиции опустили глаза. В это время прогремел выстрел, который произвел человек, стоящий в дверях часовни.

Однозначно можно сказать, что это был виртуоз своего дела, потому что он смог попасть в священнослужителя, который находился в полутьме часовни на расстоянии в 40—50 м от убийцы. Увидев, что архиепископ упал, стрелок кинулся бежать. Он выскочил на улицу, хлопнула дверца автомобиля, взревел мотор, и убийца исчез.

Верующие на мгновение застыли от ужаса, а потом повскакивали со своих мест и бросились к лежащему на полу прелату. Он еще был жив, потому что пуля, пройдя рядом с сердцем, застряла в правом легком. Люди подняли Ромеро с пола и осторожно понесли к выходу. Ждать приезда медиков не было времени. Прихожане остановили проезжающий пикап, положили внутрь священника, несколько человек сели рядом, чтобы поддерживать раненого во время перевозки. Но до больницы его довезти не успели. Прелат умер по дороге.

Во время церемонии похорон архиепископа также не обошлось без жертв. На сороковой минуте траурной литургии прогремели три взрыва, а после этого раздались выстрелы. Толпа в панике стала разбегаться. В результате этого варварского акта погибло 40 человек.

Зарубежные епископы и священнослужители, которые присутствовали на похоронах, рассказали, что это нападение было совершено полицейскими и национальными гвардейцами.

По прошествии семи лет после убийства архиепископа Арнульфо Ромеро бывший президент Сальвадора Хосе Наполеон Дуарте заявил, что тайна преступления раскрыта. Он сказал: «Мы знаем, кто это сделал. Мы знаем, кто отдал приказ убить Ромеро, мы знаем, кто привел его в исполнение». По словам бывшего президента, был допрошен шофер автомобиля, на котором сбежал убийца, и с его слов составлен портрет человека, убившего прелата.

Шофер, некто Амадо Антонио Гарай, по словам Дуарте, рассказал, что в организации и проведении покушения принимал участие лидер Националистического республиканского союза майор Д’Обюссон. Шофер также сообщил, что слышал разговор между капитаном Альваро Саравиа и майором Д’Обюссоном. Саравиа сказал: «Мы выполнили задуманное». Д’Обюссон возразил: «Вы этого пока не должны были делать». «Но мы сделали то, что ты приказал!» – сказал в ответ Саравиа.

Дуарте заявил, что показания водителя неопровержимо доказывают, что майор Д’Обюссон причастен к смерти прелата Ромеро, и теперь судебные власти должны решать вопрос о его привлечении к ответственности. Тут Дуарте патетически воскликнул: «Я объявляю народу Сальвадора и всему миру, что я выполнил свое обещание и раскрыл это чудовищное преступление».