6 июля 1918 года в здании германского посольства Блюмкин совершил террористический акт, имевший целью смерть графа Мирбаха. Несколькими выстрелами убийце удалось осуществить задуманное: дипломат был мертв.

Однако надежды левых эсеров на возобновление войны с Германией не оправдались. Желая как-то оправдать это убийство, левые эсеры подняли в Москве мятеж, но большевикам удалось подавить выступление оппозиционеров.

До настоящего времени сохранились официальные показания адъютанта военного атташе лейтенанта Леонгарта Миллера о террористическом акте, совершенном Яковом Блюмкиным в июле 1918 года.

Яков Блюмкин

Миллер стал свидетелем убийства Мирбаха случайно.

Накануне он получил приглашение от первого советника посольства Рицлера принять участие в приеме двух членов из Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией.

Лейтенант утверждал, что у «доктора Рицлера имелась в руках бумага от председателя комиссии Дзержинского, которой двое лиц уполномочивались для переговоров по личному делу с графом Мирбахом».

Когда 6 июля адъютант вошел в вестибюль здания посольства с Рицлером, там уже находились русские представители.

Одному из них – смуглому брюнету с бородой, усами и пышной шевелюрой, облаченному в костюм черного цвета – на вид можно было дать лет 30—35.

Миллер свидетельствовал, что бледный отпечаток на лице делал его похожим на анархиста (именно такое впечатление о представителях бунтарского течения сложилось у большинства современников). Этот человек представился Яковом Блюмкиным.

Его спутник – худощавый молодой человек с небольшой горбинкой на носу, светло-русыми, скорее даже рыжеватыми волосами – не носил бороды, но имел маленькие усики. Фамилия этого мужчины была Андреев.

Вскоре всех собравшихся в вестибюле пригласили в приемную, расположенную на правой стороне особняка. Стены этой комнаты были окрашены в малиновый цвет, богатый интерьер соответствовал заданному стилю.

Адъютант рассказывал: «Когда все мы четверо уселись возле стола, Блюмкин заявил доктору Рицлеру, что ему необходимо переговорить с графом по его личному делу». Видимо, имелись в виду сведения о покушении на жизнь главы германского посольства.

Рицлер был вынужден пойти за Мирбахом. Вскоре они вернулись в малиновую приемную.

Блюмкин объяснил, что причиной их визита стал процесс по делу одного венгерского офицера, графа Роберта Мирбаха. Одинаковые фамилии и титулы вынудили Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией обратиться к германскому послу за разъяснением.

Вильгельм Мирбах ответил на это, что не имеет ничего общего с упомянутым офицером, и пожелал узнать, в чем именно заключается суть дела. В ответ прозвучали следующие слова: «Через день дело будет поставлено на рассмотрение трибунала». Однако это ни в коей мере не взволновало германского посла, его не интересовала судьба незнакомого человека.

Тогда сидевший сзади Андреев обратился к Блюмкину с замечанием: «По-видимому, послу угодно знать меры, которые могут быть приняты против него».

Эти слова послужили сигналом к началу действий. Повторив слова своего спутника, Блюмкин вскочил со стула, выхватил из портфеля пистолет и выстрелил по несколько раз в графа Мирбаха, доктора Рицлера и адъютанта Миллера. Он, видимо, сильно волновался, поэтому выпущенные им пули не причинили никому вреда.

По свидетельству Миллера, «граф выбежал в соседний зал и в этот момент получил выстрел – навылет пулю в затылок. Тут же он упал. Брюнет продолжал стрелять в меня и доктора Рицлера. Я инстинктивно опустился на пол, и когда приподнялся, то тотчас же раздался оглушительный взрыв от брошенной бомбы.

Посыпались осколки бомбы, куски штукатурки. Я вновь бросился на пол, и, приподнявшись, увидел стоявшего доктора. Одновременно мы с ним кинулись в залу и увидели графа, лежавшего на полу без движения в луже крови…»

Тем временем террористы успели скрыться с места преступления. Они выскочили через раскрытое окно, сели в поджидавший их неподалеку автомобиль и уехали в неизвестном направлении.

Стоит отметить, что вскоре после случившегося Якова Блюмкина арестовали. Но уже через несколько дней его отпустили и даже снова приняли на работу в ГПУ НКВД.

В конце 1920-х годов убийца посла Мирбаха погиб, став одной из первых жертв репрессивной политики Иосифа Сталина.

Убийство или самоубийство: тайна смерти деревенского поэта

Последние дни декабря 1925 года были омрачены появлением в средствах массовой информации сообщений о смерти великого русского поэта Сергея Есенина.

Правительство, признававшее выдающийся талант этого человека, тем не менее считало его слишком скандальной личностью, а развратный образ жизни знаменитого певца русской деревни (он любил выпить, устроить дебош и пообщаться с женщинами легкого поведения) неоднократно подвергался осуждению.

Кроме того, против Сергея Александровича 19 раз возбуждались уголовные дела, большая часть из которых оказывалась провокацией. Ему даже посчастливилось побывать в люксовых номерах внутренней тюрьмы на Лубянке и Бутырской тюрьмы.

Согласно официальной версии, Есенин покончил жизнь самоубийством, причину которого усматривали в увлечении наркотиками и алкогольными напитками, а также в разврате и прочих дурных наклонностях.

Следует оговориться, что на момент появления на газетных страницах слова «самоубийство» эксперты еще не могли сделать официального заключения, таким образом, выводы СМИ были слишком поспешными.

Выдвигалась и другая версия, согласно которой Есенин признавался шпионом, работавшим на английские службы разведки и контрразведки. Якобы боясь разоблачения, он покончил с собой.

Люди, хорошо знавшие поэта, с негодованием отвергали и первую, и вторую версии. Они полагали, что Есенина убили, причем этому имелась масса доказательств. Но сказать о своих подозрениях во всеуслышание никто не решался, а официальным властям было удобнее представить произошедшее самоубийством.

Лишь во второй половине 1990-х годов завеса над тайной смерти Сергея Есенина начала приоткрываться. Первым разгадать эту загадку российской истории попытался работник МВД Эдуард Хлысталов, опубликовавший результаты своего расследования обстоятельств гибели великого русского поэта в газете «Совершенно секретно».

По мнению Хлысталова, Сергей Есенин стал жертвой ГПУ, самоубийство же сотрудники спецслужб инсценировали для сокрытия следов преступления.

Эта история началась 24 декабря 1925 года, когда Сергей Есенин появился в Ленинграде. Журналист Георгий Устинов, с которым у поэта были приятельские отношения, устроил его в гостиницу «Англетер» (ту самую, которая упоминалась в «Мистере Твистере» С. Я. Маршака).

Устинов и его супруга Лиза, проживавшие в этой же гостинице, несколько раз бывали в номере Есенина, куда также приходили московские друзья поэта, а один из них, Вольф Эрлих, даже оставался ночевать. В эти дни Сергей Александрович ни с кем не конфликтовал, не было слышно и о скандалах, связанных с его именем.

Утром 28 декабря жена журналиста Устинова постучала в дверь номера, где проживал поэт. Однако Сергей, всегда встававший рано и с охотой принимавший друзей, никак не отреагировал на стук. Женщина повторили свою попытку, но результат оказался неизменным, Лиза начала проявлять беспокойство.

Вскоре перед дверью есенинского номера стояли уже двое (к жене журналиста присоединился Вольф Эрлих), однако их попытки достучаться до поэта тоже оказались тщетными.

Волнение нарастало: Сергей обычно никуда не выходил в это время, утро 28 декабря он также собирался провести в своем номере. У стоявших перед дверью Устиновой и Эрлиха появилось дурное предчувствие.

Управляющий гостиницы, вызванный обеспокоенными людьми, отпер дверь есенинского номера и сразу же ушел. Вошедшие в комнату Эрлих и Устинова сразу же увидели безжизненное тело поэта, о своей страшной находке они сообщили в милицию.