- Мирослав!
- Я понимаю, ты волнуешься, но это лишь на время... она не посмеет обвинить меня прямо, но кого-нибудь да пошлет... я просто пока не могу держать ее в доме. Это всего-навсего книга. И в ней самой если магия и есть, то капля... обыкновенный заговор на сохранность.
- Мирослав...
- Послушай. Сколько мы с тобой друг друга знаем? С малых лет? И разве стал бы я подвергать тебя опасности, будь она? Я клянусь, что передам эту книгу в Акадэмию. Ей там самое место. Но я должен ее изучить! Я должен понять, что она сделала с моим братом! И можно ли это, сделанное, повернуть. Подумай. Если у меня получится отменить обряд или наговор, или что там еще может быть, он сам осознает, сколь нелепо себя ведет. Тогда и ей настанет конец.
Отец молчал.
Долго молчал.
А потом вымолвил:
- Хорошо.
...книга лежала в тайнике. Арей давно уже умел входить в отцовские покои, пусть и не особо гордился этим умением. И тайник был знаком. Отец его сам показал на случай, если вдруг деньги понадобятся неотложно. Ныне помимо кошеля тугого в секретном ящике лежала книжица.
Небольшая.
Не маленькая.
Серая. Выглядела она до того грязною, что и в руки-то брать противно было. И сие удивительно, поскольку стоило взять, и Арей понял, что никакой грязи и нет. Примерещилось. Однако все равно книгу хотелось отложить.
Он открыл ее.
И удивился тому, что понимает написанное. Он осознавал и незнакомость языка, и чуждость символов, но несмотря на это понимал каждое слово.
...о тварях благословенных и проклятых...
...уродливое существо с куцыми крылами оскалилось. В одной руке оно держало мешок, и Арей понимал, что в этом мешке сокровища несметные, а в другом - голову того, кто на сокровища эти посягнул.
Птица-сирин раздирала грудь человеку. Выклюет сердце и споет песню, о которой просил другой, в кустах спрятавшийся. И он, песню в камень заточив, подбросит ее...
...василиск прикорнул в ладонях каменной девы. И на него, утомленного, обессиленного, падает сеть...
...о словах и знаках.
...как дверь отпереть.
...как соединить несоединимое и разъединить неразъединимое.
...как затмить разум.
...сделать мертвое живым, а живое мертвым.
- Что ты творишь? - отец выдрал книгу из рук Арея. - Да как ты...
...много хорошего Арей про себя в тот день узнал. И прежде-то отец, случалось, гневался, но никогда гневу не позволял выплеснуться. А тут самолично за волосы оттаскал, что обидно было.
...а ведь еще немного... Арей видел одно заклятие, способное сердце отцово повернуть да и привязать к матушке. Оно ж легонькое, только и надобно, что жертва малая. Подумаешь, тварь живая. Вона, на заднем дворе каждый день петухи да куры плахе кланяются и не во имя высшее цели, но за ради обыкновенного супу.
Мирослав явился в тот же день.
И вновь они с батюшкой спорили, а о чем - Арей не знал. Наказан был, конюшни чистил, будто бы он простой холоп. Тогда обида была безбрежною, что море. И с этой обиды Арей глядел на терем отцовский, подмечая.
...вот бежит Мирослав, на левую ногу прихрамывая. Вот с батюшкой о чем-то на крылечке говорят, руками машут, а ни словечка не слыхать.
Полог поставили, да...
Мирослав магик. И Арей магиком станет. Боевым. И таким, чтоб под рукой его не сотни - тысячи поставили. Он их поведет... куда? А куда-нибудь, но всенепременно за победой. Иначе и не возможно. Одолеет ворогов, конечно, и войско поможет, но сам Арей тоже, чтоб как в легенде, рукой повел и полегли вражьи сотни. Другую вздел к небесам, и тысяч не стало.
Он уж и огнем выкосит.
И мор нашлет черный.
И всякие другие беды... и земель добудет столько, что самолично царь ему собственное боярство пожалует и обнимать будет, и говорить всем, что только Ареем царство Росское и спаслось. Но это потом когда-нибудь, а теперь он глядел на магика и обиду копил.
...надо было выждать, когда батюшка в тот, другой свой терем поедет. А там уж и заглянуть в книгу... сам виноват, не утерпел.
Мирослав отступает.
Пятится.
И кулаком худым потрясает. Вот ведь... а магик, но не сказать, чтоб силы великой. Только какой бы ни был, но тратит он ее попусту. У него книг множество, он же среди них отворотное зелье ищет. Нет бы доспех непробиваемый. Или меч, чтоб как в сказке, который сам врагов разил...
- Я понял тебя, - Мирославов голос прозвучал неожиданно ясно. - Не стоит бояться. Я буду осторожен. Клянусь.
Арей ему коня и подвел.
А что, раз уж на конюшню сослали, то и при деле он. Конечно, где это видано, чтоб боярин коней подавал, но если другому боярину и царское крови, может, и не совсем позорно? Но, небось, братца младшего от конюшен берегут.
И пускай.
Мирослав на коня вскочил, поводья подобрал.
- И мальчика не ругай. Вряд ли он понял, что прочел.
Дотянулся и по волосам погладил, будто Арей маленький. Или хуже того - девчонка.
А про не понял, это зря.
Все Арей понял.
Жаль, запомнил плохо... чуть бы больше времени ему...
- Веришь, я нормальная, - его несчастная невеста шептала и в глаза заглядывала.
- Верю.
- И ты... ты заберешь меня отсюда?
- Заберу, - пообещал Арей, только оба понимали, что обещание это пустое. Кто дозволит? Разве что после свадьбы, а свадьбе не бывать. Одно дело дразнить гусей, другое - в самом деле позволить девчонке выйти из-под царского крыла.
...или... кому нужна жена вчерашнего раба?
Царская кровь? Не та кровь, которую примет Дума. И детям, какими бы ни родились, путь к трону заказан будет. А значит...
- Послушай, - Арей взял ее за руку.
Сдавил запястье, вслушиваясь в нервную нить пульса.
- ...ты красивая девушка... очень красивая...
Он не умел говорить так, чтобы не обидеть, а она всенепременно обидится.
- Но ты любишь другую, да? - не угадал, она смотрела почти спокойно, только как-то обреченно. - Знаю, мне сказали... и что она простого звания...
- Да нет, княгиня...
- Из деревни?
- А хоть бы и так.
Сердце слабое и с кровью что-то не то, а вот что не то - Арей понять не способен, он все-таки не целитель, хотя и практика общей была. Да, рану зарастить или сил перелить способен, а вот в тонкостях всяких ничего не смыслит.
Но дворцовый целитель должен был бы заметить?
Или он заметил, но...
- Действительно, хоть бы и так, - эхом отозвалась невеста и руку высвободила. - Когда-то я думала, что придется идти замуж за саксонского посланника и очень переживала. Что ж, теперь волноваться не след... наверное, я умру.
- Все умрут когда-нибудь.
- Я скоро, - она присела на темную лавочку. - Я знаю, он выпьет меня... они вместе... он ведь не просто так приходит... тебе не рассказывали, что с моим отцом произошло? Ты ему нравился. Он даже как-то обмолвился, что не того ребенка законным призвали. Я не поняла. Тогда не поняла. А теперь у меня только и остались, что воспоминания. Сижу. Перебираю. Последние драгоценности... не подумай, что я жалуюсь, драгоценностей у меня целые ларцы. Она щедра... со всеми щедра... и меня одаривает. Ожерелья тяжелы. Серьги уши дерут. А венчики ее, наденешь и будто гвозди в голову заколачивают. Но носить приходится, потому как доложат...
Тяжкий вздох.
Уйти бы. Эта встреча лишена смысла. И зачем он вообще явился сюда? Ночью, будто тать какой... а если кто сейчас увидит их вдвоем, кто-то, кроме хитрой девки, что, получив золото, держалась в тени. Тогда не оберешься позора.
И придется жениться.
Может, на это и рассчет?
- Отец не виноват. Он просто увлекся, - белая девичья ладонь сама нашла его руку. - Всегда таким был, сколько себя помню. Увидит загадку и не успокоится, пока не отгадает... матушку это злило. Ей хотелось жить, как другие боярыни. Чтобы к нам гости или мы в гости... пир и скоморохи, или в тереме... иные там и живут. Она бы, верно, не отказалась.
Бледен лик. Луна рисует узоры. Глаза темны, провалами кажутся.