У дверей, дубовых, солидных, с медною табличкой - ишь сверкает, начищеная, - Люциана Береславовна замерла. И на миг единый почудилося мне, что отступится она.
Оглянулась.
Меня увидела, будто забыла, что следом иду, вздрогнула и постучала. Вежливо так. А сама еще прямей сделалася. И бледней. Рученьки опустила. Кулаки разжала. Стоит, небось, улыбается куклою восковою...
И я стою.
А открывать нам не торопятся. Неудобственно... время-то позднее, за окошком темень темная, люди нормальные давно уже спать ушли...
...может, и Фрол Аксютович прилег? А что, он-то в годах, да и без годов мужики многие полежать любят. Вона, Ивашка наш, хоть третий десяток разменял, а только и норовит прикорнуть. И все-то жалиться, дескать, устает крепко. А с чего уставать, когда он только и делает, что мамины вареники лопает, да помпушки, да булки? А Фрол Аксютович работу работает.
И чарует.
И...
...додумать я не успела. Дверь приотворилась.
- Вечера доброго, - молвила Люциана Береславовна. А голос-то, голос таков, что озеро выморозить можно до самого донышка. Небось, когда б мне таким голосом вечера доброго пожелали, я б уверилась, что ни этот, ни другой какой на седмицы, добрыми точне не будут.
- Доброго, - отозвался Фрол Аксютович, волосья встрепанные приглаживая. - Ты несколько невовремя.
- Извини, но... дело есть.
- До утра не подождет?
- Сам решай. Это ваших поисков касается. Тут у Зославы беседа недавно состоялась... с ее родственницей. О саксонской моде, - говорит, и кажное словечко, что камень на порог падает. И вид-то горделивый, неприступный.
От же ж... вроде умная женщина, а глупство делает.
Коль вид неприступный, то как мужику-то подступиться? Может, он и сам радый был бы, да боится. Бабка моя сказывала, что мужики, оне дюже пугливые. Подлезешь к такой от и гордость свою поранишь. Она ж после болеть будет.
- Опять ты... - хотел он что-то еще сказать, за замолк. Посторонился, нас пропускаючи. - Проходите. Велимира, на сегодня, пожалуй, хватит...
...от уж кого я тут увидать не чаяла, так боярыню нашую.
Она ж с креселка встала, поправила запястья.
Меня увидав зарумянилась крепко.
И глаза долу опустила.
А сама-то... платье простое, волосы под плат убраны. И вид виноватый.
- Завтра в то же время? - спросила тихонечко, шепоточком.
- Конечно...
Ох, каким взглядом Люциана Береславовна боярыню проводила... с такого взгляду вороны на лету замерзають. А Велимира ничего, за двери вышла и за собой прикрыла.
- Надеюсь, - сварливо осведомился Фрол Аксютович, - лишнего говорить ты не станешь?
- Конечно, не стану... лишнего... - Люциана на кресло мне указала. - Присаживайтесь, Зослава. И повторите здесь, что мне говорили...
Я и повторила, мне не тяжко.
А после еще раз для Архипу Полуэктовича, в покоях которого, на счастие, никаких таких девиц не имелося, но имелся только сам Архип, полуголый и мрачный. Завидевши меня, он испустил вздох, аккурат, что моя бабка намедни, и произнес:
- И тут от вас спасения нету...
А мне вдруг подумалося, что во втором своем обличьи он какой-никакой девкою и не побрезговал бы. После подумалося, что в этоем деле я поперед Велимиры пойду. Она-то хоть и боярыня, но тощевата, приличному вивернию на один зуб буде и то в оном зубу бисер позастревает - не выковыряешь. То ли дело я, меня и на обеду достанет, и на ужин, коль обедать с экономией, позастанется.
Как-то вот сразу и неуютно сделалося под желтыми глазами.
- Я... - икнула, - не нарочно. Послали меня за вами... там... Фрол Аксютович и Люциана...
- Там? - Архип Полуэктович рубаху-таки на плечи могутные набросил. А значит, переворачиваться в виверния не станет. В рубахе-то оно неудобственно, одежа на человека шитая, а не на тварь чешуястую и клыкастую.
Порвется.
А на кажный оборот по рубахе тратить - этак и по миру пойти недолго.
- Там, - кивнула я.
- Вдвоем?
- Ага...
- Давно?
- С полминутки... - он же ж сам не открывал долгехонько.
- И не поубивали друг дружку? Надо же, какой небывалый прогресс... - он разом и подобрел, от я прям шкурою ощутила, что жрать меня не станут.
Но запомнят.
И ежель допущу промашечку в учебе, то точно... а я ж на завтрего не доучила главу, в коией сказывалось про то, какой из щитов супроть каких чаров созданный и применен быть должен.
Он же ж проверкою грозился.
- А вы, Зослава, благотворно на людей влияете...
...ага, до того благотворно, что... как вошла, так и замерла. Может, и не поубивали один одного, но не замирилися.
Вона, сидит Люциана, что палку проглотивши - бабка, помнится, сказывала, что в прежние далекие времена ведьмы матерые на метлах летали. И стало быть, днем, чтоб метлу никто не споганил черною работой, оные метлы глотали. И мне все думалося, как же ж так, это ж чтобы цельная метлища и в человека влезла. А на Люциану гляжу и понимаю - влезла б, отчего б не влезть.
И прутья б Фролу Аксютовичу досталися... с чего б иначей ему мрачному быть, будто бы окромя этих прутьев он ничегошеньки и не емши?
- Рассказывайте, - сухо обронил Фрол Аксютович.
И Люциана кивнула.
Дескать, рассказывай. Рассказала, куда мне деваться-то? Архип Полуэктович слухал молча, ногтем клык поскребывал. И главное, что взгляд был прям задуменный, аккурат у Ивашки, когда он и наетый вроде был, и при пирогах. От помню, лежит и любуется оными пирогами, размышляет, сколько еще их в брюхе уместится...
...я икнула.
И Фрол Аксютович подал стакан с водицею.
Нет, на людях жрать не станет. Да и... он же ж Наставник. Ему нашие душеньки вручены не для пожратия, но исключительно, чтоб постигали мы всякоразные науки, в оных укрепляяся. И вообще... он сам сказывал, студиозусы ныне пересчитны. Если их жрать, то в отчетностях ладу не будет.
- От оно как... наша Зослава и к саксонам влезть умудрилась. Талант! Или это у вас призвание душевное?
- Не, - я головушку опустила, хотя ж виноватою себя не чувствовала.- Это не я, это бабка...
- Бабка... уж не та ли милая старушка, которая давече тебя, Фрол, проклясть грозилась?
- Чегой? - не удержалася я. Это ж когда такое было?
- Зослава! - с упреком воскликнула Люциана Береславовна. Ах да, боярыни не чегойкоют, но вопросы задают продуманные, с уважением к собеседнику.
- Да я так... бабка моя... она ж не могла...
- Могла, могла, - развеял мои сомнения Архип Полуэктович и на крестлице присел. - Явилась и давай кричать, что всех нас проклянет, если мы ее кровиночке, внученьке единственной жизнь поганить станем...
- Архип, - Фрол вздохнул. - Не стоит переживать, Зослава. Мы прекрасно понимаем, что ваша родственница не совсем здорова...
Я кивнула.
Не здорова, значит? Ноженьки не ходют, рученьки не носют, а глазыньки ничего, окромя будущих хором царских, видеть не желают. Но как-то ж донесли и доходили ноженьки с рученьками до Фрола Аксютовича. А язык, выходит, вовсе здоровый, коль повернулся этакое говорить.
Ну все...
В Барсуки и точка.
Даже если придется запеленать бабку и самолично в сани отнесть... или не в сани. Возок у Кирея попрошу для этакого дела...
- Не знаю, не знаю, - Архип Полуэктович цапнул со стола яблочко наливное, о рубаху потер красным бочком и зубами вцепился. Яблоко только хрустнуло. - Орала она как здоровая...
- Я не про это здоровье... и вообще, не стоит это сейчас обсуждать...
- Не будем, - Архип Полуэктович кусок яблока пальцем подпихнул, чтоб из роту не вываливалось. - Видишь, я всецело с тобой согласный... а вот саксоны... про саксонов-то будем? Или о чем поинтересней поговорим? К примеру о том, что вам двоим хватит уже дурью маяться...
- Архип, мы не для того здесь собрались...
- Именно, - поддержал Фрол. - Зослава, большое спасибо за помощь, но...
...я не хотела.
Не думала даже в его глаза лезти. Просто позабыла, верно, что порой мой дар соизволения не спрашивает. Рухнула, что ухнула. И дыхание перехватило. И дурно стало...